Проклятье

      Солнечный свет падал на груду чемоданов и коробок, которые заняли часть покоев герцогини Айрленд. Рисьяна заканчивала паковать последний чемодан, складывая в него свои книги и необходимые мелочи, пока слуги уносили вещи и погружали на повозку. Девушка задумчиво посмотрела на содержимое чемодана, поправила неровно лежащую книгу сказок, и немедленно закрыла крышку, опасаясь, что долгие раздумья заставят её изменить решение. Она провела ладонью по кожаному покрытию и, не колеблясь, защелкнула замки. Назад пути уже не было.       — Уверена, что хочешь переехать?       Её Величество зашла в покои так тихо, что Рисьяна не заметила и, услышав знакомый голос, дрогнула. Она повернулась и взглянула на Соффи, которая стояла посреди легкого бардака, оставшегося после сборов вещей, и казалась такой ненастоящей в этом окружении. Королева даже без охраняющих её гвардейцев и в простых одеяниях выглядела величественно. Она сделала несколько шагов вперед, стараясь не зацепиться о коробки, которые не успели унести, и посмотрела на сестру.       — Да. Мне пора вернуться домой, — взволнованно ответила Рисьяна. Прошла всего неделя с момента возвращения девушки из исследовательского лагеря, но она не могла больше оставаться в королевском дворце, поэтому, как только Уиллис подготовил поместье к её возвращению, начала собирать вещи, известив о своем решении королеву.       — Это тоже твой дом. И ты всё ещё член нашей семьи и моя сестра, не забывай об этом.       — Я знаю, знаю, — пробормотала лисица, садясь на кровать. Рисьяна очень переживала, что их отношения с Соффи разрушатся из-за всего, что случилось, но королева отнеслась ко всему с пониманием. Она даже не стала отчитывать младшую сестру за рискованный поход в проклятые земли. — Но я не могу и дальше избегать своего прошлого. Мне всегда было страшно возвращаться в пустое поместье, ведь я боялась остаться совершенно одна, но пора двигаться дальше. Я не могу загубить наследие родителей из-за одного своего страха.       — Ох, дорогая, — ласково пробормотала Соффи, присаживаясь рядом и обнимая сестру. Королева прекрасно догадывалась о других причинах переезда лисицы, о которых они не раз говорили за прошедшую неделю. Королевский дворец напоминал Рисьяне о проклятье и духе, принесшим смерть в королевскую семью, а несмолкаемые слухи тревожили и без того израненное сердце огнехвоста. И хотя никто не обвинял её в смерти королевы Виктори, девушка никак не могла избавиться от чувства вины, давившего на неё. Она уже не ощущала себя как дома, что замечала даже Соффи. Последние несколько месяцев слишком изменили Рисьяну. — Я не стану тебя отговаривать, но знай, что я буду скучать по твоим проделкам. И помни, что всегда можешь вернуться.       Рисьяна кивнула и, отпрянув от сестры, глубоко вдохнула. Её переполняли эмоции. Соффи ласково улыбнулась и достала из своего кулона-хранилища заколку, которую огнехвост перед побегом из дворца позабыла в комнате. Королева попросила сестру повернуться к ней спиной, собрала часть волос в хвост и закрепила заколку.       — Так-то лучше, — сказала Соффи, любуясь, как золотые листья и цветы переливаются на свету в рыжих волосах. — И кстати, я распорядилась, чтобы тебе в поместье подыскали хороших слуг. Не думаю, что Уиллис за неделю успел всё подготовить. И зная твои аппетиты, то я отправила к тебе двух твоих любимых поваров. Они были рады, что смогут готовить такой прожорливой даме, как ты.       — Эй! — рассмеялась Рисьяна. — Я не такая уж прожорливая! Но спасибо, спасибо за всё.       Девушка поцеловала Соффи в щеку, а затем вскочила на ноги, оглядывая свои покои. Столько воспоминаний, приятных и грустных было связано с этим местом — подпаленный ковер напоминал о её неудачных тренировках с огнем прямо в личных покоях, царапины на стене за шторой о тех вечерах, когда лисица проверяла остроту своих когтей, а где-то на мебели ещё остались жирные пятна от череничного варенья. Огнехвост провела в королевском дворце почти всю свою сознательную жизнь и от мысли, что она больше сюда не вернется, на глаза наворачивались слезы.       — Пора начинать новую жизнь, — сказала Рисьяна и улыбнулась, стараясь сдержать слезы. В своё время прадедушка Айрленд покинул родные места, чтобы начать новую жизнь в Эвеле, теперь наступила очередь его правнучки кардинально менять свою судьбу. Слишком долгое время её действия определяли призраки прошлого. Проклятье стало делом всей жизни её родителей, а теперь, когда с ним покончено, Рисьяне пора задуматься о собственном будущем. И в голове уже рождалось множество возможностей, которые открывал ей этот удивительный мир.

***

      Королевский лазарет пустовал, а главный придворный лекарь наслаждался тишиной и спокойствием, которое нарушали только веселящиеся среди растений лесные феи. Тирелиус изучал записи своего помощника о лечении последствий проклятой воды, перед тем, как старшая лесная фея, Ниссилиниль, звонко прозвенела и пронеслась мимо лекаря. Она тепло поприветствовала графа, заглянувшего к ним по просьбе самого эльфа. Мужчина отвлекся от записей и после небольшого разговора с Реем приступил к осмотру его ранения.       — Удивительно, — пробормотал Тирелиус, когда граф уже застегивал рубашку. Рана на животе юноши затянулась, оставив лишь тонкий шрам, напоминавший о том, что Рей находился на грани смерти. — Твои внутренние органы полностью восстановились. А кроме шрама на коже нет никаких следов ранения. Если бы я не знал всей ситуации, то решил бы, что тебя лечил профессиональный лекарь. Жаль, что все целительные кристаллы были уничтожены. Я бы хотел изучить эту магию.       — Возможно, что-то уцелело, но вряд ли получится проверить это. По крайней мере, в ближайшее время, — ответил Рей, не желавший лишний раз вспоминать о подземных пещерах, где они нашли сердце древнего духа. Граф уже рассказал лекарю обо всех подробностях своего спасения, когда возвратился в столицу, но, несмотря на то, что юноша спокойно пережил ранение, иногда он ощущал несуществующую боль в районе живота, словно его вновь ранили. — Сила священных озер осталась только в легендах. И кстати о легендах… Я думал, что драконьи слезы тоже одна из них, но эти камни помогли остановить кровотечение и затянули рану.       — В нашем мире ещё полно удивительных вещей, о которых мы мало что знаем, — ответил ему эльф. — Драконьи слезы тому подтверждение. Мне не доводилось бывать в восточных землях, но я слышал о драконьей траве, плоды которой превращаются в такие целительные камни. Однако её почти невозможно найти. Драконы редко проливают слезы. Тебе необычайно повезло, что у тебя оказался браслет.       Рей задумчиво кивнул, понимая, что за подарок обязан благодарить своего прадеда, о котором ничего не знал. Граф никогда не интересовался историей семьи, довольствуясь только тем фактом, что неожиданно проявившийся сквозь поколения магический дар достался ему от его дальнего родственника. Однако теперь юношу одолевали вопросы, отчего он хотел побольше узнать о своем прадеде, надеясь, что тем самым лучше поймет свои способности.       — Не хочу прерывать твои размышления, какими бы они не были, но оставь их на будущее. Ты ещё успеешь всё изучить, а пока тебе нужно отдохнуть ещё несколько дней, — напомнил лекарь. Он взял с тумбочки записную книжку и поманил ей порхающих рядом с его молодым помощником лесных фей. Те неохотно полетели к мужчине. — К тому же, насколько я наслышан, тебя уже ждут. Поэтому увидимся на следующей неделе.       Мужчина загадочно подмигнул, на что юноша лишь сдержанно улыбнулся. Слухи в королевском дворце распространялись слишком быстро, чтобы граф хоть как-то мог на них повлиять. Рей взял с кушетки свое пальто и, попрощавшись с Тирелиусом и феями, которые очень не хотели его отпускать, вскоре покинул лазарет. Придворный лекарь был прав, его действительно ждали, в чем юноша и убедился, когда вышел на парадное крыльцо. Он обменялся парой слов с дежурившими у входа гвардейцами, пожелал им удачи, а сам поспешил к своей рыжеволосой подруге.       Рисьяна стояла в стороне от повозки, куда слуги складывали последние чемоданы, и оглядывала королевский двор. Перед ней ровным рядом шумели фонтаны. Вода выдавала красивые узоры в воздухе и громко падала обратно в мраморные чащи. Король Реджинальд установил фонтаны в начале исследований, пообещав, что как только проклятье будет уничтожено, они заработают, оглашая всем эту радостную весть. Но все эти года чаши фонтанов наполнялись только дождевой водой и талым снегом, пока пару дней назад нынешняя королева не отдала новый приказ. В проклятых землях уже неделю стояла хорошая погода, которая простиралась до самых руин прежней столицы, оголяя её от тумана в полуденные часы. Исследователи со всех участков барьера сообщали об удивительных изменениях, а местные жители радовались переменам. Не оставалось сомнений, что проклятье теряло свою силу, и молчавшие столько лет фонтаны зашумели. Струи воды искрились в свете осеннего солнца, завораживая всех своей красотой, а на поверхности чаш, словно миниатюрные лодочки, плавали золотые листья.       Рисьяна восхищенно любовалась фонтанами и не обратила внимания, как сзади, почти бесшумно, подошел Рей. Он наклонился к девушке и поцеловал её в щеку, тем самым привлекая к себе внимание. Рисьяна дрогнула от неожиданности и резко повернулась, но, увидев перед собой графа, счастливо улыбнулась. Молодые люди не виделись почти неделю и успели соскучиться. Рей всё это время пребывал дома у родителей, которые были слишком обеспокоены его состоянием, а Рисьяна с дядей занималась подготовкой особняка к переезду. У них не было возможности увидеться, но они каждый день общались через посланников и иногда пересекались в королевском дворце, когда Рей приезжал в лазарет.       — Я уже опасалась, что тебя не выпустят из дома, — сказала девушка, ухмыляясь. — Тем более после того как я утащила тебя в проклятые земли. Удивлена, что тебя не защищает королевская гвардия.       — Но я ведь уже не маленький мальчик, — рассмеялся граф. — И можешь не беспокоиться насчет отца. Он изменил своё отношение к тебе. Конечно, он всё ещё недоволен моим выбором, но хотя бы не показывает этого и не будет нам мешать.       Молодой человек до сих пор не верил в те перемены, которые произошли в его взаимоотношениях с отцом. Их первая встреча после долгой разлуки изменила всё. Уолтер ничего не произнес. Он долго смотрел на сына, а после крепко обнял его, радуясь, что тот жив. Как после узнал Рей, его отец не находил себе места с тех пор, как узнал о ранении. Мужчина позабыл про старые разногласия и хотел лично отправиться в Мишель, но супруга его остановила, посчитав, что своим чрезмерным беспокойством Уолтер будет только мешать сыну. Капитану королевской стражи оставалось только нетерпеливо ожидать возвращения второй группы из лагеря, попутно донимая Харланда вопросами о состоянии юноши. Поведение отца поразило Рея. Они много говорили за прошедшую неделю и сумели добиться взаимопонимания, которого не могли достичь несколько лет. Уолтер стал прислушиваться к мнению сына, а Рей, пересмотрев свои взгляды, согласился помогать ему с королевской гвардией, но только при условии, что продолжит занимать должность помощника лекаря и развивать свой дар.       — Значит… Всё хорошо?       — Всё замечательно, — ответил Рей, ласково взглянув на девушку. Она волновалась, что родные графа не примут её, но даже суровый Уолтер смирился с выбором сына, попросив только впредь быть аккуратнее, участвуя в авантюрах огнехвоста. — И кстати, ты не забыла о планах на этот вечер?       — Ох, забудешь о них, — вздохнула Рисьяна, вспоминая о небольшой вечеринке в честь их возвращения из проклятых земель. Их друзья терпеливо ждали неделю, пока троица придет в себя после пережитого, чтобы разузнать обо всем и отметить успешный исход. Лисица не была уверена, что готова к таким праздникам, но не могла отказывать Кимболу и Тибби, которые извелись от волнения, не получая никаких новостей от ребят. — Тибби мне все уши прожужжал. Надеюсь, что этот праздник не закончится так же, как мое двадцатилетие.       — Не беспокойся. В этот раз я от тебя не отойду, — заверил девушку Рей. Он хотел взять её за руку, но тут что-то заметил. От ниспадающих на плечи огнехвоста волос в воздух поднималась тонкая струйка дыма. Граф приблизился к Рисьяне и глубоко вдохнул, убеждаясь, что ему не показалось.       — Ты что творишь? — удивилась Рисьяна.       — Так и думал, — невозмутимо ответил Рей, словно такое поведение было привычным для него. — У тебя волосы горят.       — Что?! — опешила лисица. Она засуетилась, схватила несколько локонов и стала пристально разглядывать. Рей оказался прав, от её волос шел легкий дымок, на который девушка совершенно не обратила внимания. Запах гари был настолько привычен огнехвостам, что они не замечали его. Рисьяна присмотрелась. В некоторых местах её волосы поменяли цвет, словно что-то выжгло очень тонкие и аккуратные узоры на волосах. — Это ведь…       Рисьяна внезапно взвизгнула и стала прыгать от радости. Уиллис предупреждал, что с освобождением её тела от духа, силы начнут расти. Девушка ещё в проклятых землях убедилась в этом, а, вернувшись в столицу, стала замечать, что ощущает себя несколько иначе. Она не могла это объяснить, но понимала, что что-то изменилось. Лисица спокойно выходила прогуляться в парк в открытой накидке даже в прохладные дни, а свечи в её комнате, когда она зажигала их сама, выгорали быстрее обычного.       — Это узоры! Я теперь полноценный огнехвост! Наконец-то! — воскликнула девушка, осознавая, что случилось. Рисьяна в порыве эмоций крепко обняла Рея и повисла на его шее. Опомнившись, девушка решила, что они слишком близко. Она смутилась и хотела отстраниться, но юноша не позволил. Он наклонился и поцеловал Рисьяну в губы, а после также неожиданно отстранился и поставил опешившую лисицу, которая никак не привыкла к их новому статусу, на землю.       — Только не спали все занавески в столице, Плюшка, — рассмеялся Рей. — И кстати, хвост у тебя тоже горит.       Рисьяна часто-часто заморгала. Ей показалась, что она ослышалась. Девушка посмотрела на свой хвост и обнаружила крошечные дымящиеся узоры, которые появились по кромке белого меха. От суетливых движений огнехвоста дым стал гуще и заметнее, совсем скрыв покрасневший в некоторых местах мех, но счастью лисицы не было предела.       — Рей! — раздался оглушительный визг Рисьяны на весь королевский двор, а затем она погналась за графом, который понял, что его сейчас начнут душить, и, не сдерживая смеха, бросился к спасительной повозке.