Правильно неправильный

Очевидно, всем было похуй, что оборудование надо убирать сразу. И не просто отключить, запаковать и отставить в сторонку — сегодня всё вокруг заляпано дурацким вазелином, свет весь уделало. Народ же, как только досняли финалочку, тут же бросился курить на улицу — Паша отсюда слышал мерзкое ржание Хованского. На самом деле, он сильно сомневался, что снятое сегодня можно будет заливать на ютуб, по ходу, надо ломиться прямо на порнхаб в раздел софтпорно. Какие ракурсы не бери — везде голые жопы и хуи, придется вечность потратить на то, чтобы все замазать. Парни, наверное, и сами не ожидали, как это со стороны будет смотреться. Загорелись тупой идеей — борьба в вазелиновом бассейне, зашибенно, а до конца не продумали. Вот и вышла какая-то порнуха. В первую очередь Паша свое оборудование убрал по сумкам — техника арендованная, не хотелось влететь на бабло. Повздыхал, попялился грустно в телефон и пошел все-таки отключать свет. Не Алинку же заставлять с этим возиться, в конце-то концов, Паша был воспитанным альфой, которому еще в детстве вдолбили, что о девочках и омегах надо заботиться. По центру комнаты стоял надувной бассейн, вокруг которого все было забрызгано долбанным вазелином. Паша уже чуть не навернулся там, когда попытался отойти в сторону, чтобы не брать крупным планом жопу Джарахова. Поэтому проскользнул осторожно, покосился только на Юру, который развалился сейчас в бассейне, забросив обе руки на бортик. На голове нелепый и жирный хвостик, из одежды только тупые зеленые труселя, но лежал как король — гордо сверкал медалью за первое место на груди. Дальше бассейна Юрку пока не выпускали — душевая занята, а вазелин у него и с усов стекал. Поэтому вручили бутылку пива и велели ждать. На удивление, Юра даже не заныл и не заговнил, больно обрадовавшись победе. Паша вытирал влажными салфетками стойку у света, когда заскучавший Юрка перегнулся через мягкий бок бассейна, протягивая ему темную бутылку. — Пиво хочешь? — подозрительно дружелюбно спросил он, улыбнулся еще так хорошо, невольно хотелось найти подвох. — Хочу, — кивнул Паша, забирая бутылку. Она заскользила в руке противно, Паша чуть не уронил ее на пол, перехватил в последний момент. — Фу, бляха, какое все вазелиновое, — выругался он. — Вазелиновый ты, вазелиновый я, из вазелина все мои друзья, — пропел Юрка и захохотал довольно. — Сука, у меня он даже в уши попал, так противно сейчас. — Ну и чего ты с ними мыться не пошел? — хмыкнул Паша, возвращая бутылку, которую совершенно неслучайно опустошил больше чем на треть. Первым убежал в душ Ильич, затирая про то, что у него аллергия, и вообще жопа трусы съела. Уже через минуту высунулся из ванной ржущий и мокрый — поныл о том, что эту срань водой никак не отмыть. Поэтому к нему присоединились Старый с Джараховым, намывали, наверное, сейчас друг друга веселым паровозиком. Впору было вспомнить все пидорские шутки Хованского. — С тремя альфами в душ? — нахмурился Юра. — Неприлично как-то. — А кувыркаться с ними в надувном бассейне — это прилично? — поинтересовался Паша, с ненужной силой натирая салфетками стойку. — Пашок, это ж спорт, чего такого? Тем более я выиграл! Хрупкий омежка натянул трех альф, бля, в комментах к видосу столько говна польется, хайпа словим. — И хрупкому омежке, конечно, никто не поддавался. — Слышь, ты чего, сомневаешься во мне, что ли? Ну так обмазывайся вазелином и залезай сюда, щас я и тебя нагну. Паша посмотрел на него хмуро, отвечать ничего не стал. Противно заржав, Юра стек плавно по бассейну вниз — одни коленки теперь торчали. Народ потихоньку потянулся обратно в комнату, но все занимали диванчики подальше от огороженной зоны — боялись повторить пример Илюхи и наебнуться на скользком полу. Оглянувшись, Паша покосился снова в сторону бассейна — Юра лежал на животе, сверкая голой жопой и лениво попивая пивко. Хрупким омегой, его, конечно, назвать было сложно. Высокий, забитый весь, усато-волосатый и без каких-то типичных омежьих повадок. Когда они впервые встретились, Паша его вообще сначала за альфу принял. Запаха не было — приличные люди без подавителей на улицу не выходили — вел тот себя как свой пацан в компании. Первая Пашина съемка в роли оператора у Забитых, попал туда через знакомых. Не совсем его тема, от татух он никогда не перся, но бабло было капец как нужно. Опыта накопил предостаточно — он еще с колледжа в Казахстане хорошо снимал и монтажил. Приперся на студию прям весь из себя профессионал, терминами сыпал. Хотя бы кого это волновало — плана у мужиков не имелось, записывали все как шло. Первая съемка получилась скорее первой пьянкой. Там проходила репетиция Юркиной группы, на которой торчала куча людей, и позвали несколько тату-мастеров. Паша снимал крупным планом, как Юрцу кололи откровенную срань, когда вдруг потянуло острым омежьим запахом. Таким ярким, мускусно-сладким, в голове проносился миллион сравнений, но Пашиной фантазии хватало только на описание букетов с бутылок вина — кисловатый привкус, цветочный аромат, отлично подойдет к рыбе. Паша оглядывался удивленно — ближайший омега сидел в метрах пяти на диване, а пахло же рядом. Тогда только перевел взгляд на Юру — тот нахмурился, кусал губу. Вспотел от боли, и запах пота перекрыл подавители. Пацаны над ним потом долго ржали, ну понятно, для них-то этот ебанутый омега не новость. А Паша залипал безбожно, наблюдая как сквозь Юрины маски протекает искреннее и настоящее, а за показной грубостью прячется что-то нежное. Сейчас это нежное говно вытянулось из бассейна, перехватило Пашу за лодыжку ловким движением. — Херли ты творишь? — возмутился Паша, чуть не уронив себе на голову свет, как раз раскручивал винты. — Пашка, а хочешь еще пива? Или коньячком тебя угостить? — Хочу закончить работу и домой поехать, у меня завтра последний экзамен. Уголки Юриных губ поползли вниз, нахмурился — типичная картинка омежьей тоски и печали, сейчас его ни с кем не спутать. — Юра, скажи лучше сразу, чего тебе надо, — поджал губы Паша, прекрасно понимая, что его пытаются развести. — Вот мужики сейчас отмоются, а мне-то сложно самому будет… — жалобно начал он. — Юра, нет, — отрезал Паша, снова переключаясь на работу. Завернул технику в целлофан, отнес в угол, в машину уж кто-нибудь без него погрузит. Вернувшись к бассейну, поймал Юрин печальный взгляд. Тот улегся грудью на бортик, болтал в воздухе почти пустой бутылкой с пивом. — Ну, а кого мне просить? Девочек привлекать неудобно, альф неприлично, — грустно продолжил он. — Я так-то тоже альфа, Юрочка, — недовольно выдавил Паша. Поймал очередной несчастный взгляд, почти сдался. Понимал, в принципе, почему именно на него Юра насел. В начале их неловкого алкогольного знакомства у них завязалось что-то вроде отношений. Хотя вот как раз последнее слово использовать было нельзя, именно из-за него Пашу нахер и послали. Он-то хотел по классике, не просто ебаться, на свидания водить и ухаживать. Добиваться омегу, который так сильно понравился, а не трахать молча в подсобке, пока ребята готовятся к съемкам. Юра же наотрез отказался, ржал еще обидно прямо в лицо. Говорил, что секс хороший, а больше ему ничего не надо. Топил за концепцию свободного и независимого омеги. Они ругались, потом снова трахались, но Паша постоянно чувствовал какую-то неудовлетворенность. Эти недоотношения выматывали ему все нервы, поэтому спать они стали реже. Потом он нашел себе девушку, милую Анечку, которая училась с ним на одном курсе, и все их с Юрой развлечения свелись к нулю. Паша сначала думал, что теперь с ним станет сложно работать, но ничего подобного. Он пропал в новых чувствах, о старых почти не вспоминал. Юра не был блядью, не прыгал с члена на член, отношения на работе вообще предпочитал не заводить. Конечно, иногда позволял себе капризничать и выделываться, но это было нормой, Паша прекрасно его понимал. — Понятно, все мужики поедут в бар бухать, а я домой отмываться, — печально протянул Юра. — Зато останешься приличным омегой, — не удержался от сарказма Паша. — Ну пиздец, ну я же не прошу жопу мне намывать, — продолжил бухтеть Юра. — Ладно, — вклинился Паша, прекрасно понимая, что отмазаться все равно не получится. — Просто спину и шею, где я сам дотянуться не могу… в смысле ладно? — В смысле я тебя отмою, но только спину. Договорились? — Спасибо, Паш. Юра заулыбался довольный, от него прям потянуло какой-то приятной энергией. Заорал на Диму, требуя принести себе еще пива, развалился снова в бассейне по-царски. Паша старался на него не смотреть и не принюхиваться — вообще дыхание задержал, потому что в нос пробивались знакомые нотки. Солома, яркий солнечный день и виноград. Следовало отмыть Юру хотя бы ради того, чтобы он перестал так сильно пахнуть. Мужики вывалились из ванной только через полчаса — ржали как черти, красные и мокрые. Паша к тому времени закончил с техникой и болтал с Алинкой, которая поблагодарила его за помощь, тоже навернул бутылочку пивка. Юра успел уже четыре уговорить, сам из бассейна выбраться не смог, поскальзывался постоянно. Пришлось его вытаскивать за руки, Юрка ржал как мудак, пока катился гладко по полу. Паша сам настроил воду, специально включил похолоднее. Втолкнул туда Юрку, тот заохал весь, растирая тело руками, потянул тут же вниз нелепые зеленые труселя. Паша старался на него не смотреть, стащил с себя футболку, не хотелось промокнуть. Юра намывал лицо мылом, крепко зажмурившись. — Сука, по-моему, проще побриться, — заворчал он, натирая свои усы. — Ну брейся, дай я только тебе спину вымою, у меня так-то еще дела есть. Он прислонился спиной к душевой кабинке, листал новости в телефоне — ничего запомнить не мог, залипал туда лишь бы на Юру не пялиться. Только сейчас до Паши начинало доходить, насколько тупой идеей было поддаваться на его уговоры. Пожалел зачем-то, теперь из-за этого страдать. — Сейчас, погоди, дай волосы вымою. Хули ты воду такую холодную включил, я задубел весь, — Юра ворчать не переставал, намыливая усердно голову. — Чтобы ты протрезвел немного и не выебывался, — хмыкнул Паша, уже убрал телефон и пялился теперь на мыльную Юрину спину, которая пошла мурашками. Бледная, сам весь тощий — лопатки выпирали. И, что самое удивительное, чистая. Не успели забить еще ни в каком пьяном угаре. Юра догадался прибавить горячей воды, причем от души так, кабинка мигом запотела. Налил на мочалку гель, вручил ее Паше. Развернулся после этого спиной, уткнулся лбом в стену, прогибаясь несильно. Такой пиздец, смотреть было сложно, не смотреть нельзя. Паша никак не мог понять, зачем вообще согласился на эту херню. Сглотнув тяжело, Паша намочил мочалку посильнее и прошелся одним слитным движением по позвоночнику — от шеи прямо до копчика. Юрка завозился, пытаясь устроиться удобнее, лица не показывал. Как и ожидалось, вазелин ни хрена непросто было отмыть. Паша тер спину перед собой до красноты, постоянно промывая мочалку, сам успел намокнуть. Почти дошел до жопы, когда химический аромат мыла перебил другой, куда более знакомый. В горле мгновенно пересохло, думать вообще стало сложно. Паша всегда считал себя благоразумным альфой, который редко идет на поводу у инстинктов и может нормально соображать и реагировать даже во время течек. С Юрой это все почему-то не работало. — Юра, — с возмущением сказал Паша, тяжело вздохнув. — Бля, Пашка, прости, — Юра обернулся через плечо, слабо улыбнувшись. — Чего-то столько дел с организацией евротура привалило, не трахался нормально уже пару недель. Отвечать Паша ничего не стал, начав тереть спину усерднее, и надеясь сбежать отсюда поскорее. Глянул невольно на вставший Юрин член, сжал тут же зубы с силой, пытаясь прогнать горячую волну возбуждения, что у него самого по животу прокатилась. — Сейчас схожу с мужиками в бар и сниму кого-нибудь, а то как я с вами поеду через неделю? — Юра нервно оборачивался каждую секунду, продолжал облизывать губы бесконечно. — Найду здоровенного альфу, бля, знаешь, огромного такого, волосатого. Сука, чтобы всю ночь ебал и болело потом, прям хочется, сил уже нет. Паша правда не хотел этого делать. Собирался домыть и уйти, не его дело вообще, с кем Юрочка ебется в свободное от работы время. Но стриггерило, он рванулся вперед, жестко прикусывая зубами загривок. Юрка мгновенно умолк и обмяк — ну привет животным инстинктам, которые тот так ненавидел. Пашу же совсем повело, вгрызся зубами сильнее и зарычал тихо, искренне жалея, что каким-то далеким предкам клыки и хвосты оказались не нужны, ограничились рудиментарными огрызками. У дяди Дарвина точно имелось этому оправдание, но, в принципе, Паша верил и хуете про инопланетян, в которой объяснялось, почему у них вдруг образовалось три пола, в отличие от всего остального животного мира. Тянуло прокусить кожу до крови, подчинить себе. Что возомнил вообще этот тупой омега, если решил свободно рассказывать о других отношениях. Когда Паша был рядом, когда всегда хотел помочь и за полгода так и не перегорел со своими тупыми чувствами. Противно услуживать омеге, которому от тебя только член нужен, но Паша все равно старался, ничего не мог с собой поделать. Поддавался на каждую тупую идею, бегал следом как влюбленный щенок. Он сжал зубы сильнее — Юрка застонал еле слышно, закатил глаза. Стоило уйти, попытаться забыть обо всем. Только у Паши инстинкты обострились и вопили — нельзя убегать, слишком позорно и тупо. Паша прошелся с силой по его бокам — пальцы скользили от вазелина. Промок уже насквозь, но все равно шагнул вперед, выключая воду, только после этого отпустил загривок, потираясь телом и утыкаясь носом во влажные волосы. Застонав тихо, Юра хотел развернуться. Паша ему не дал, удержал пальцами за плечи, но тот все равно пытался вертеться. И это был тот самый момент, когда нужно уходить. Сознание немного прояснилось от гормонов, Паша четко понимал, что повелся на абсолютную глупость. — Стой, блять, ровно, — сквозь зубы выдал Паша, старался сейчас даже не дышать. От омежьего запаха голову напрочь сносило, замыкало какие-то соединения. Мир сужался, не давая разделять секунды, сложно вспомнить о том, что ничего из этого делать нельзя, или что через неделю их ждал длинный европейский тур Забитых, а если сорваться сейчас, то все пойдет по пизде и дальше. Они не трахались уже полгода, пусть и хотелось безумно, Паша всегда останавливал себя. Потому что так хреново было с омегой, который тебя отверг, так от этого голову сносило. — Пашенька, пиздец, — Юра завозился, прогнув спину сильнее и пытаясь притереться. — Сука, блять, сделай уже что-нибудь. Паша хмыкнул негромко, уткнувшись носом ему в шею, облизал широко. Столько всего хотелось сейчас, но он останавливал себя и так уже натворил херни. Не хватало еще, чтобы они потрахались в тесной кабинке на этой задрипанной студии. Юрка замычал тихо, когда Паша огладил его широко ладонями по спине, добрался до задницы. Легко вошел двумя пальцами внутрь — Юрочка потек уже весь, можно было просто брать и ебать. От одной мысли в паху отдалось сладко, но вместо этого Паша обхватил свободной рукой его член, принялся надрачивать быстро. Тянуло шептать на ухо тупые признания, но нельзя было, и так оказался на самом дне. Паша дрочил в ровном темпе, только один раз позволил себе пожевать его мочку уха — Юрка уже затрясся весь, откинул голову ему на плечо. Ресницы влажные и слипшиеся, взгляд осоловевший. Так приятно всегда было доставлять Юрочке удовольствие, тот сразу становился податливым и хорошим, пусть и выебистым временами. Юра тихо застонал на одной ноте, дырка начала судорожно сжиматься вокруг Пашиных пальцев. Он облизал Юрины губы ласково, тут же целуя глубоко, чтобы тот не орал слишком сильно. Он же тихим быть не умел, всегда кричал от души, наслаждался удовольствием безо всякого контроля. В голове шумело, Паша снова выкрутил кран, чтобы отмыть руку и стену от спермы. Юра тут же закрыл воду обратно, бухнулся нелепо на колени, завозившись с ремнем на джинсах. — Юрочка, не надо, — прошептал Паша, но вопреки своим словам продолжал наглаживать по мокрым волосам. — Как не надо? — расстроился Юра, уже расстегнув болты на ширинке. — Так хочется, ебнусь сейчас. Можно же? Ну можно, Паш? Пожалуйста. Слов никаких не осталось, Паша сглотнул судорожно, кивая. Юре большего и не требовалось — он потянул джинсы с трусами вниз, обсасывая быстро головку. Наклонился ниже, облизывая яйца несколько раз широко, Паша невольно его за волосы схватил, хоть и ненавидел такую грубость. Хотелось перехватить пальцами за шею, насадить на член до горла. Паша же только гладил ласково по голове и стонал, плавился от уже давно позабытых ощущений. Юра сосал хорошо, он вообще в сексе всегда целиком отдавался, не зная границ. Громкий, яркий, а пах при этом так, что в голове никаких мыслей не оставалось. И сейчас брал в рот глубоко, смотрел еще снизу вверх блядскими темными глазами. Паша ненавидел самого себя, из-за того, что снова поддался на эту тупую уловку, но так хорошо стало, терялось за этим все на свете. Оргазм подкатывал мягкими волнами, он никак не мог отвести взгляда от Юрочки. Тот ощупал пальцами набухающий узел, подался вперед почти до упора. Понятно, что целиком бы в рот не влезло, но даже от этой попытки в голове засверкало яркими звездами. Паша спустил ему в глотку, предупредить не успел. Стыда за это никакого не испытывал, какое уж там. Помог подняться Юре с колен, полез целоваться. Хорошо сейчас было, пусть немного холодно и противно от вазелина, которым Юра его перемазал. Целовались ласково с минуту, пока Паша не начал его отпихивать. Снова включили воду и деваться тут уже некуда — он намывал Юрку мочалкой во всех местах, тот балдел молча, только шею выгибал. Понятно, чего ему болтать, добился уже своего, сука такая. Паша вытирал свои влажные волосы полотенцем, пытаясь придумать, что будет отвечать на подъебки ребят — вряд ли те вдруг решат прилично промолчать. Ничего хорошего в голову не шло, все еще чувствовал себя полупьяным от неловкого секса. Кончил так ярко, давно у него такого не было, а еще этот Юркин запах, который все вокруг собою заполнил, думать не получалось. — Ты же поедешь с нами в бар сейчас? — лениво поинтересовался Юра, когда наконец закончили с мытьем. Сидел в углу, зашнуровывая кеды — хорошо, что Паша догадался принести ему одежду сразу. Сверкал глазами довольно, расслабленный и красивый, в сердце от этого что-то шумело противно. — Не, Юр, я же говорил, у меня завтра последний экзамен, — Паша натянул на себя футболку, повесил полотенце на сушилку. — А вечером надо к Анечке заехать, пару вещей к ней закинуть. — Съехаться решили, что ли? — лицо у Юры с расслабленного переключилось на злое. — Ну поздравляю, хули. Ты и в загс ее сразу тащи, гражданство получишь, удобно пиздец. — Юра, — Паша поднял руки в примирительном жесте. Собирался уже рассказать, что вещи надо закинуть потому что они с Анютой расстались две недели назад, но не успел, у злого Юрки хлебало не закрывалось вообще. — Ты только сейчас подавителями обрызгайся, а то от тебя же омегой несет. Поймает на измене и пошлет нахер, — тот продолжал бухтеть. Паша смотрел на его растерянное и злое лицо. Вспоминал невольно классическое Сюткиновское «бей омегу по ебалу». То есть Паша бы себе в жизни такого не позволил, но, сука, вот сейчас был повод. Потому что Юра выебывался невозможно, так хотелось отвесить ему леща. — Мне кажется, что это не твое дело, Юрочка, — Паша пытался говорить невозмутимо. Отвечать ему Юра ничего не стал — вывалился за дверь, потыкав напоследок средним пальцем в лицо. Паша вздохнул тяжело, пытаясь хоть как-то собрать остатки себя. В душе понимал, что бежать надо от этого омеги быстро и далеко, внутри плавился весь. В носу и во рту оседали остатки чужого запаха — белое сухое вино, пьянило сейчас так сильно. Цветочный аромат, мягкий привкус. В голове еще звенели Юркины тихие стоны, под пальцами чувствовалась гладкая кожа. Паша размял шею с силой, прогоняя ненужные мысли. Как бы ни было хорошо с Юрой, как бы ни тянуло к нему сильно, оно все того не стоило. Паше мало одного секса, ему надо больше, а значит, все его попытки построить отношения изначально обречены на провал. Стоило забыть обо всем этом дерьме, взять себя в руки и делать вид, что ничего не происходит. Оставалось только придумать, как пережить грядущий европейский тур Забитых и не поехать при этом кукухой. Пятеро альф и двое омег в небольшом автодоме — звучало как неплохое описание для порнофильма, Паша подобное на порнхабе точно не пропустил, глянул бы хоть краем глаза. Через неделю самому предстояло в таком участвовать, и до этого Паша думал, что похерит только печень. Сейчас опасения стали куда более серьезными — как бы ему не проебать там всю жизнь.