Правильно неправильный

— Жеваный крот, ну Дима, бля, — простонал Кикир, застучав ладонью в тонкую перегородку, отгораживающую импровизированную кухню от биотуалета. — Терпите, суки, — только и прозвучало приглушенно в ответ. Следом раздался громкий звук пердежа, и по автодому прокатилась новая волна сочного аромата говна. Юрка вздрогнул весь, зажал рот руками. Сдержался, не блеванул — полез вместо этого открывать окно, высунув туда голову. На улице уже стояла ночь, весьма прохладно, но от свежего воздуха все немного приободрились. Биотуалет в автодоме казался вещью довольно удобной — только проектировщики явно не рассчитывали, что в нем будет дристать здоровенный альфа. Димка догадался поесть дерьма на заправке, живот скрутило мгновенно. Первый его заход в туалет они как-то выдержали, несмотря на чувствительное обоняние. Второй уже больше походил на химическую атаку — Паша был готов на ходу из машины выбрасываться. Окно пришлось закрывать — дуло неимоверно. Димка вышел из туалета, натянув футболку на нос. Разбрызгивал вокруг себя освежитель воздуха, от этого становилось только хуже. Он начал принимать ставки на то, кто из нежных омежек блеванет первым — за что получил от Сашки по яйцам и ненадолго умолк. Стратегический совет постановил совершить незапланированную остановку на заправке, чтобы проветриться и дать Диме продристаться до конца. Таблетками они его накормили, пиво отобрали, но скрутило сильно — разнылся весь, что терпеть уже не может. Судя по навигатору, до заправки оставалось всего два километра, пришлось использовать силовой прием и не пускать этого мудилу снова в биотуалет. Как только припарковались, народ вывалился наружу, отпихивая друг друга локтями. Паша вдохнул с удовольствием свежий воздух, стрельнул у Андрюхи сигарету — свои забыл внутри, возвращаться туда совсем не хотелось. Окна и двери открыли, устроили глобальное проветривание, а Диму отправили срать на заправку. Паша растер глаза пальцами, заржал негромко над чужой шуткой. В голове шумело от алкашки, на часах половина второго. Приехать в следующий город они должны не раньше десяти, но устал как собака, сказывались предыдущие бессонные ночи. Алкоголь, потом еще больше алкоголя — евротур у Забитых оказался вообще не про татуировки. Концепцию ребята придумали простую — одна страна, один город, одна татуировка. Казалось бы, что тут могло пойти не так? Звучало как отличный план на европейские каникулы, плюс Паше за все это и бабла должно было прилететь. Нужно только бегать за этими дураками с камерой и снимать, как те портят себе шкуру. Подвох Паша почувствовал еще до того, как они официально начали съемку. Где-то на моменте, когда из машины Кикирона в автодом перегрузили три ящика с пивом. И это не считая, сколько бутылок «тру рашн водка» припрятано в качестве подарков. Юрка их приезд пропустил, разбирался с чем-то внутри тату-студии. Выскочил веселый, затирал что-то Андрюхе с улыбкой. Заметил Пашу и поменялся разом в лице, будто привидение увидел. Бросился к нему, начиная недовольно бухтеть, даже не поздоровался ведь, мудила. Он наклонил низко Пашу за шею к себе, ощупывая затылок, громко возмущаясь на тему того, куда делись волосы. Надеялся, вероятно, что Паша достанет их из кармана и прицепит обратно на голову. Услышав в ответ простое «ну постригся, бля, нельзя было?» Юрка сначала разозлился, потом расстроился, затем снова разозлился. Паша такой реакции на свою новую стрижку никак не ожидал, ржал только в ответ. Весь прошлый год отращивал волосы, приходилось уже в хвост забирать, а тут надоело сильно, он пошел накануне поездки в парикмахерскую и состриг все к хренам. Не под ноль, конечно, просто чтобы не трясти грязными патлами в дороге. Не думал, что Юрка в ответ на это разобидится и заговнит сильно. Устроил показательный игнор на два дня — замечал Пашу только для того, чтобы отвесить какой-нибудь ехидный комментарий. На пересечении границы Беларуси им пришлось отправить двоих ребят на поезде — по закону в автодоме больше шести человек находиться не должно. Сначала Паше выпало ехать следом и снимать их пьяные подвиги, но Юрка так развыебывался, любо-дорого посмотреть, пришлось с ними Ване прокатиться. После этого спектакля даже Андрюха к Паше подошел, интересуясь ненавязчиво, чем таким он Юрочку обидел, и откуда все эти истерики. Паша честно признался, что его единственной виной была новая стрижка, Старый ржал долго. Оба понимали, что поездка с двумя омегами под боком будет полна странных заебов. В принципе, Пашу все устраивало. После происшествия на съемках вазелиновой битвы он Юру немного сторонился, стараясь игнорировать вне работы. Сорвался тогда, сейчас было невыносимо за это стыдно. Будь ты хоть трижды разумным человеком, инстинкты все равно иногда брали свое. Ну случилось, не сдержался — Паша все-таки родился альфой, сложно стоять и слушать, когда бывший объект твоей одержимости рассказывает, как и с кем хочет потрахаться. Думать о том, что во время тура, наверное, придется увидеть это своими глазами, Паша не хотел. Вроде внутренне подготовился, настроил себя на такое говно, но все равно немного злился, когда рисовал в голове очередную картинку. Легко было на людях делать вид, что отпустило, а внутри ведь еще не отболело. Так что ситуация Пашу вполне устраивала. Юра на него надулся и игнорил — матерные и обидные комментарии не в счет, Паша уже давно научился их не замечать. Операторов у них в команде было двое — он и Ваня Рудбой — так что проблем не возникало. Ваня жрал Юркино говно, Паша бродил за Кикиром. Тот тоже являлся довольно ебанутым омегой, независимый и вроде как свой мужик. Только работать с ним проще: Сашка выебывался меньше и старался всегда и везде быть милым. А еще Паша вообще никак на него не реагировал. Ну омега, ну пахнет, не привлекал абсолютно. Свой пацан, с которым приятно временами бухнуть. В автодом ни у кого желания возвращаться не было, все ржали на стоянке. Паша проскользнул бочком, пока никто не видел. Внутри еще попахивало, но стало терпимо, особенно если дышать ртом. Всю эту ниндзя-операцию Паша провернул только ради того, чтобы успеть занять самое удобное спальное место — койку прямо над водителем. Они, в принципе, все тут уродились высокими — даже омеги не отставали. Только Паша получился выше остальных, преодолев красивую планку в два метра. Это и в обычной жизни часто мешало, а в условиях их автодома вообще оказалось капец неудобно — на лбу уже назревал шишак. Надо постоянно нагибаться, но главный пиздец был со сном: на одноместных койках в конце машины он не помещался нормально даже с подогнутыми коленями. Самым козырным спальным местом была широкая койка над водителем — на ней можно вытянуться наискосяк и не поджимать ноги сильно. Имелась еще койка в центре, где столик в кровать переделывался, но там каждое утро кто-то норовил сесть тебе жопой на лицо. Только Паша был не один такой умный, кто хотел в удобную кроватку — вот и пришлось подсуетиться. Он вжался в стенку, закрыв с удовольствием глаза, и игнорируя шум с улицы. От подушки неприятно пахло другим альфой, что, в принципе, отлично сочеталось с запахом говна, который так и не выветрился до конца. Паша забил на мелочи, его от пьяной пустоты отделяла одна бутылка пива. Мысли в голове смешались напрочь, сон накатывал неровными волнами. Он уже почти отключился, когда кто-то отдернул шторку у кровати. Открыв глаза, Паша заморгал сонно — рядом с ним Юра лежал, пялился в упор. Взгляд вроде не стеклянный, но упитый в край. — Зачем ты волосы постриг? — промычал Юрка, наглаживая пальцами за ушами, массировал мягко. — Такие красивые были, пиздец. — Юр, ну чего ты прикопался? — Паша снова закрыл глаза, пытаясь не показывать, как тащился от такой примитивной ласки. Хотелось откинуть голову назад и еще удобнее подставиться, но уже упирался затылком в стену. — Ну так жопа, я только сейчас увидел, какой у тебя носяра здоровенный, ты его всегда раньше за волосами прятал, — довольно забухтел Юра, притираясь ближе, даже коленку между ног засунул. Паша засмеялся тихо, в полупьяной дреме не совсем понимая, где тут прятался подвох. Ему сейчас было хорошо, из головы напрочь вылетело, что Юрка говнил до этого пару дней и показательно его игнорировал. Хотелось зарыться лицом ему в волосы, потеряться в приятном запахе и уснуть. И почти получилось. Наеб Паша почувствовал, только когда Юра уже успел забраться пальцами ему в треники — наглаживал мягкий член через трусы. — Хули ты творишь? — зло выдохнул он, перехватывая Юру за запястья и задирая ему руки за голову. Тот, нисколько не стесняясь, прогнулся сильнее, потираясь размеренно бедром о Пашины яйца. — Сам не догадываешься? — задрал голову назад, шумно сглотнув — Паша как завороженный следил за движением кадыка. — Поебаться хочу. Потрахаться. Чтобы ты меня поимел по-быстрому. Хотя на отсос тоже соглашусь, только с пальцами в жопе. Юрка казался сейчас таким красивым — в темных глазах прятался весь смысл ночи, губы влажные, шею подставил, так хотелось прикусить тонкую кожу. Раствориться в чужом дыхании и тихих стонах, чтобы тот сжимался снова на члене тесно, а в конце не дать слезть с узла и слушать потом нытье Юрочки, которому было и плохо, и кайфово одновременно. Картинки перед глазами стояли яркие и сочные, Паша чуть сам себе леща не отвесил. Член в штанах уже слегка окреп, неприятного запаха теперь вообще не чувствовал — только манящий и сладкий аромат омеги, который наверняка был влажным между ног. Паша замотал судорожно головой по сторонам, отпустил тут же Юрины запястья. На разговоры сил не осталось, запыхтел, молча пытаясь вылезти из койки и подышать свежим воздухом. Юра не дал, схватил тут же за плечи и потянул на себя. И ведь сильный, даром, что омега, так просто из его хватки не вывернуться. Юра впечатался неловким поцелуем в губы, Паша только мычал в ответ, рот так и не открыл. Попытался отпихнуть мягко, в голове застрял тупой страх навредить, нельзя ведь обижать девочек и омег. До последнего терпел, сорвался только когда Юра снова в штаны полез. Зарычал негромко, обхватив шею рукой и надавливая под кадыком, а сзади впиваясь ногтями в кожу. Юра обмяк, задирая голову, но понятно, что скорее от удовольствия, а не подставляясь. Если бы не нравилось, въебал бы просто с колена и не думал особо, Юрочка в этих вопросах редко стеснялся. — Все? Успокоился? — зло спросил Паша, отпуская чужую шею. — Успокоился, — послушно кивнул Юра. — Ты пиздуй куда хотел, я тут сам спокойно подрочу. Понятно, что от тебя толку нет, проще было самотык прихватить. В голове от злости уже шумело, Паша все не мог понять, почему терпел рядом с собой этого выебчивого омегу. Который то игнорил его два дня подряд, то вдруг без объявления войны лез ебаться на какой-то задрипанной стоянке. Паша стек на пол, зачесывая назад короткие волосы. Смотрел на Юру, который зажмурился крепко и поджал губы — уже засунул себе руку в шорты и принялся наяривать. Аромат дурил мозги, рядом с открытой дверью машины мужики о чем-то шумно болтали, стоило выйти и посмеяться над какой-то сранью с ними. Паша вместо этого выдернул Юрку из койки, схватил за ворот футболки, и потащил за собой на улицу. — Томас? Пашка? — раздался пьяный голос Кикира. — Вы куда? — Щас покурим и вернемся, — дурно захохотал Юрка в ответ. — Надо обсосать пару вопросов. Вслед им потянулись комментарии про то, как правильно и глубоко надо сосать. Паша утащил их в угол стоянки, где было потемнее, фонарь там перегорел. Юра прислонился жопой к синему форду, смотрел нетрезвым взглядом. Тянуло ругаться, мысли в голове никак не собирались. Паша достал последнюю сигарету из пачки, подкуривая, но Юра отобрал ее тут же, мазнув кончиками пальцев по губам. — Юрочка, ты дебил? — спросил Паша, собирая по закромам все свое спокойствие. — Ты меня игнорил несколько дней, а потом тебе приперлось ебаться в машине, где еще четверо альф сидят? — Ну так трое, Димка буквально просрал свое право быть крутым альфой, — хмыкнул Юра. — Так что тебя больше задело, игнор или наличие мужиков рядом? — Ты нормальный вообще? Ты пах похлеще Димкиного дерьма, — проворчал Паша, стараясь не показывать, насколько точно тот попал с вопросом. Ему же пофиг было на игнор, не волновало вообще. — И чего? А то мы с ребятами никуда не катались до этого. — На меньшее время, не в таком замкнутом пространстве… — Бля, Паш, какой ты занудный. Юра поморщился недовольно, потер шею пальцами. Такой странный в полумраке — будто бы трезвый, бесконечно при этом далекий. Паша старался не пялиться, но не получалось, терялся в собственных эмоциях и чувствах. — Давай договоримся, что эта херня больше не повторится. Нам еще почти две недели вместе ездить, — выдавил сквозь зубы Паша. — Окей, договорились. Завтра пойду в бар и найду себе там альфу… — Юр, я не куплюсь на это во второй раз. Паша вырвал у него из губ сигарету, воруя последнюю затяжку и тут же растаптывая окурок подошвой. В голове шумело от алкашки и злости, Юра стоял слишком близко — уже повод, чтобы ебануться окончательно. Почему они вообще сейчас этот разговор вели, если решили все между собой сто лет назад. — Ты думаешь, что я тебя там соблазнить пытался? — Юра тихо рассмеялся, отлепившись от машины и подходя к Паше вплотную. — Мне надо было, чтобы ты спину от вазелина оттер. Хер знает, что ты там себе придумал и чего вдруг ебаться полез. Мне-то похуй, у меня никаких отношений нет, приятно, что вспомнил через полгода. Потрахались, забыли, я думал нормально сейчас об услуге попросить. Слова в голове укладывались с трудом. Паша был уверен, что тогда в душевую на съемках его утащили с одним намерением. Сейчас уже начинал сомневаться — Юра же правда повода не давал после их финального серьезного разговора. Происходящее вдруг резко начало казаться неправильным. Паша вспоминал события того дня, он же реально почти свободы не оставил, когда за холку прикусил — это на всех одинаково действовало. Понятно, что Юра мог бы притормозить, если бы захотел, не так его размазало. Тошно было в любом случае. — Я с тобой спать больше не собираюсь, — выдавил Паша, делая шаг назад, стало неудобно стоять так близко. — Ну не спи, хули, — пожал плечами Юра. — Ты сам же сказал, что у нас полный автодом альф. — Вот и иди с ними ебаться, можешь хоть групповуху замутить. Юра хмыкнул в усы, показал лениво средний палец и ушел обратно в сторону машины. Паша следил за его пьяной походкой, чувствуя себя неуютно — не стоило последнего говорить, но не выдержал уже, сорвался. Думал, что Юра разобидится еще сильнее — за отказ и мерзкие слова. Вместо этого его следующим утром переключило как по щелчку. Игнор закончился, тот снова вел себя как обычно. Выебывался, конечно, временами, или лапал ненавязчиво, но это он со всеми так себя вел, был тактильным и вредным, ничего нового. Паша же расслабиться не мог, все ждал подвоха. Который произошел этим же вечером — новые друзья с очередной тату-студии утащили их в бар. Паша отбился от компании случайно, познакомился с парой милых девочек в углу. Болтали прилично: на самой грани между дружеским разговором и флиртом. Юра выплыл из ниоткуда с кривой ухмылкой и темными очками на глазах, плюхнулся с ходу ему на колени. Паша охнул невольно — Юрка все-таки был ни хрена не пушинкой. Ссадил его с себя сразу, но девочки слились минут через пять. И это они еще долго терпели тупое Юрино чувство юмора и то, как тот осторожно наглаживал Пашу по ноге. Прошлый игнор вспоминался с тоской и завистью — насел Юрка плотно. Причем, бля, сложный такой, никак его не понять. То ластился, то огрызался, и все это без очевидных причин. Ныл, как ему сложно что-то делать, но, стоило попытаться помочь, ругался громко, весь из себя независимый омега. Один день отпугивал от Паши всех девочек и омег в баре, в другой сам устроил такое шоу, что до них полчаса доебывался какой-то турок, пытаясь на ломаном английском узнать, чей это омега и можно ли угостить его выпивкой. Скрылся, только когда Паша гаркнул нервно «ничей, блять» — для особой убедительности продублировав этот аргумент на английском, русском и казахском. Не просыхали уже неделю, в голове из-за алкашки все события путались. И самое хреновое, понимал, что капитулировал еще несколько дней назад. Никакие аргументы не выдерживали — Юрка снова был рядом, улыбался ласково. Они записывали днем, как Юрка пел песню, сидя на тротуаре с акустикой. С ужасным текстом, что-то опять про татухи и забиваться, пьяненький и в ноты не всегда попадал. Паша все равно безбожно залипал на него через объектив камеры. Красивый был, падла, искренний и настоящий, никогда в жизни он до этого такого омеги не встречал. Окончательно Паша сдался в один из ночных переездов. Все намешали пиво с самогонкой и разбрелись по кроватям, но он мерз и никак не мог уснуть, кутался в тоненькое одеяло, ворочался с боку на бок. Ехали через горы, несмотря на лето ночью становилось прохладно, а тут еще и печка завыделывалась — как только включали, в салоне начинало чем-то вонять. В один момент у Паши в голове щелкнуло — альфы в принципе были горячее на пару градусов, спасибо каким-то выебонам физиологии. И вот если он сам так мерз, то как это двое их несчастных омеги терпели? Паша растолкал мирно посапывающего рядом Старого — тот ни хрена со сна не понял, но на всякий случай согласился. Сашка с Юрой спали на двухместной койке внизу — прижались друг к другу тесно жопами, накрылись двумя одеялами сразу, но все равно стучали зубами. Паша и рад был бы устроить им горячий бутер, обложив теплыми альфами с обеих сторон, но габариты койки такой спасительный план не позволяли. Поэтому вытащил не сопротивляющегося Юрку из постели, подпихнув под жопу на верхнюю полку, оставляя Андрея согревать Кикира. Забрался сам наверх следом, приложился больно коленкой. Матерился тихо, пока не наткнулся на Юркин темный взгляд. Пьяный и внимательный — сжался весь в углу и пялился, падла такая. Стоило только Паше лечь рядом — забрался тут же сверху, засовывая ледяные ладони под футболку. — Ох, бля, Юр, — Паша ойкнул от холода как девчонка, покраснел неловко, хорошо, что в темноте не разобрать. — Ты же тяжелый. — Ща, Пашуль, согреюсь и слезу, задубел пиздец, — сонно пробормотал Юра. Сжимал при этом бока холодными пальцами — одного этого хватало, чтобы перетерпеть все на свете. Паша обхватил его руками сильно, прижимая к себе плотнее, погладил по голове ласково. Говорить Юра ничего не стал — посмотрел непонятно, куснув мягко за подбородок, и тут же укладываясь обратно на Пашину грудь. От его волос пахло лаком и гелем, на ощупь жесткие, но Паша все равно с удовольствием зарылся в них носом. Минут через пять Юра засопел на нем расслабленно, у Паши к тому времени уже затекло все, что можно. Он перевернул их обоих осторожно на бок, стараясь не разбудить, обхватил снова руками. Вдвоем под одеялом стало тепло и хорошо, об Андрюшу, конечно, так не погреться. Утром Саша долго благодарил Старого, который спас его от холодной смерти. Юра и слова не сказал — только хмыкнул непонятно, накачиваясь привычно пивом. Зато на съемке вел себя хорошо и не выебывался — чем не награда за ночные мучения? Хотя, может, дело было и в алкашке. Накупленное в Питере пиво успело закончиться, а они еще даже не добрались до середины маршрута. Покупать что-то в Европе оказалось пиздец дорого, бюджет никак не тянул траты типа «нажраться в говнину». Паша, в принципе, был только рад. С алкоголем у них пер откровенный перебор, уже даже стало страшно за печень. Поэтому Паша решил вечером воспользоваться разумным доводом — на следующий день его очередь садиться за руль. Как только закончились съемки, он забрал свое и Ванькино оборудование, пошел отсыпаться в автодом, а ребята снова рванули пить. Весь день шатались по Берлину, ноги гудели, но сна ни в одном глазу, спасибо похеренному режиму. Поэтому Паша разрешил себе баночку светлого пива и засел за ноут — нужно разгребать материал. Монтировать эту срань предстояло не ему, но все равно нужно было как-то систематизировать говнище. Повырезать заодно самое неприличное и тупое — мало ли у дурил возникнет желание это в серии включить ради хайпа. В наушниках шумела музыка, увлекся работой, поэтому вздрогнул нервно, когда дверь хлопнула. В проходе показался взъерошенный Юрка со смятой пивной банкой в руке. Стоило, наверное, этого ожидать. — Ты чего так рано? — рассмеялся Паша, растерев глаза ладонью. Часы на ноуте показывали всего половину одиннадцатого — совсем не время для побега из бара. — Да забыл утром татуху смазать, зашелушился пиздец, — Юра стянул с носа темные очки, бросил их на стол. Встал раком, добывая из ящика рюкзак. Щеголял при этом в своих коротких джинсовых шортах, такое блядство, невозможно не смотреть. Паше каждый божий день хотелось провести ладонью ему по бедру и забраться под джинсу, чтобы чувствительно погладить жопу. Юра добыл из рюкзака заживляющий крем, плюхнулся рядом, сдвигая Пашу к самому краю. Завозился неловко, смазывая себе спину. — Глянь, нормально? — спросил Юра. Паша посмотрел на свежую татуировку — слово «нормально» сюда не подходило, такая срань, даже надпись до конца не набили. Впрочем, не ему было возмущаться, благодаря Юрочке на его теле тоже появилось много говенных татух. — Заживает, — пожал плечами Паша, снова утыкаясь в ноут. Юра рядом завозился, допив залпом остатки своего пива. Впору было делать ставки, что ждало дальше: решительное наступление или долгая осада. — Как материал? — ненавязчиво поинтересовался Юра, добывая себе из холодильника заначку пивка. — Огонь, — с сарказмом ответил Паша. — Ты обратно не пойдешь, что ли? — Не, пересижу пока тут. Там Кикир снял каких-то двух немецких качков, стремные пиздец. Они напоили нас винищем, Саша сидел довольный и залипал на своего мужика. А дружок его мне сначала коленки наглаживал, а потом хренась — и уже языком в рот полез. Сука, все зубы мне облизал, такая мерзость. — Зря ты, Юрец, вдруг это судьба? Выбрался бы из загнивающей России, гражданство получить мог. — Ну ты и сука. Паша засмеялся беззлобно, выключил ноут. Явно наработался на сегодня — пора позалипать в телефоне и ложиться спать. Следующие два дня надо провести за рулем, а все эти европейские дороги казались стремными, плюс здоровенная махина автодома. Паша, в принципе, в машинах чувствовал себя уверенно, но тут сомнения атаковали. — Чего, вообще не сработало, что ли? — расстроено спросил Юра. — Ты же так завелся тогда, я думал и сейчас поведешься. — Я повелся, пошли искать твоего немца, начищу ему морду, — Паша подпер щеку рукой, смотря насмешливо. — Зачем оно тебе надо, Юрочка? Юра завозился неловко жопой на сидении, лицо не показывал. Пришел сюда полупьяный, рассчитывал, что он снова купится на эту тупую разводку. А Паша ведь и купился на самом деле, такая ярость внутри бушевала. Не очень верил в существование этого немецкого качка, но уже хотел идти выяснять с ним отношения. Херли посмел трогать его омегу, нельзя такое с рук спускать. — Не знаю, ты, бля, ласковый такой в последнее время, заботишься, даже когда я говню. Приятно же, ну, я забыл, как оно было, — Юра забрался к нему на колени, приложившись копчиком об стол и выругавшись себе под нос. — Так я и без ебли о тебе заботиться буду, Юрочка, — выдохнул Паша в чужой рот, разглаживая пальцами ушибленное место. — Без ебли же не так интересно, ну че ты, — Юрка прижался к его губам коротко, прошелся быстрыми поцелуями по лицу. — Одна неделя, ладно, Паш? Приедем домой и я отстану. — Ладно, Юр, но у нас все равно не получится тут потрахаться, места не хватит. — В смысле мало? Можно стоя в конце, там просторно до пизды. — Я так-то выше и сзади будет неудобно, а на руках я тебя не удержу, ты тяжеленный. — Можно прямо так сидя, только штаны расстегни и член достань, можно сбоку… — взгляд у Юры уже совсем поплыл. — Можно стоя на голове, — подсказал ему Паша, с трудом сдерживая улыбку. — Да как угодно, — он выдохнул возбужденно Паше в ухо и тут же отпрянул в сторону, нахмурил брови обиженно. — Издеваешься, да? — Немного, — честно признался Паша. Тут же поцеловал, чтобы отвлечь, завозился с застежкой на Юриных шортах. Тот расслабился снова, отвечал жадно, залезая глубоко языком в рот. Потирался еще пахом о Пашин живот, прижимался каждый раз все теснее. — Все, слезай давай, ноги затекли, — Паша хлопнул Юру сильно по заднице, стащил на пол. Стянул с не сопротивляющегося Юрки шорты вместе с трусами, майку тот сам снял. Стоял сейчас перед ним полностью голый, закинул руки назад, прогибаясь — откровенно красовался. Сложно на это не купиться: красивый омега, складный, так и тянуло облизать каждую татушку на его теле, какой бы поганой она ни была. Удобнее было опустить столик и разобрать кровать внизу, но Паша серьезно опасался, что вслед за Юркой в автодом вломится кто-то еще. Поэтому погладил его по животу нежно и помог забраться на верхнюю койку — там хоть занавеской можно задернуться, какая-никакая, но приватность. Юра прижался крепко сразу же, как только Паша наверх забрался, не дал даже шторку закрыть, настойчиво вылизывая шею. Горячий и жадный, пах одуряюще, пьянило от одного его присутствия. Сил на сопротивление никаких не было, оставалась только полная капитуляция. Целовались жадно и пошло, Паша наглаживал Юрин член. Основательно и медленно — пальцами от яиц наверх до головки, массировал ее несильно и снова опускался вниз. У Юры в поцелуй пробивались стоны, притирался всем телом. — Хочешь, я тебя вылижу? — тихо спросил Паша. Переместил руку на Юрину задницу, потирая пальцами мокрую дырку. — Хочу, нет, не знаю, — растерянно простонал Юра. — Почему ты еще в штанах? — Потому что у меня нет резинки, — честно сказал Паша, не давая снять с себя треники. — Ты серьезно? — удивился Юра, отодвинувшись недалеко. — Поехал в Европу и не захватил гондоны? Казахскую популяцию расширять собрался, что ли? — У меня был дежурный презик в кошельке, но я его вчера Диме одолжил, — прошептал он, снова оглаживая рукой задницу и надавливая пальцами на вход. Понимал, что бессмысленно сейчас объяснять Юре, что он так-то не ебаться сюда ехал, да и вообще никогда не любил одноразовый секс с омегами и девочками из баров. Тут проходила грань, за которой они переставали друг друга понимать. — Пиздец, — выдохнул Юра, подаваясь назад и пытаясь сильнее насадиться на пальцы. — У меня в шортах лежит, сползаешь? И Паша вроде понимал, что ревновать тут глупо, Юрочка сюда шел с намерением поебаться. Все равно недобро оскалился, поймав довольный Юркин взгляд — нравилось ему внимание, любил дать повод для ревности, мудила. Резинка нашлась в заднем кармане, Паша зажал ее зубами, стаскивая с себя штаны и трусы, чтобы не возиться с этим в ограниченном пространстве наверху. Когда залез обратно, Юрка выдернул презерватив у него изо рта, надрывая уголок и раскатывая резинку по члену. Поцеловал жадно и тут же завозился, разворачиваясь спиной. Судя по всему, из богато предложенного выбора они останавливались сегодня на варианте «сбоку». Юрка сам подхватил себя под коленкой, поднимая ногу и раскрываясь сильнее, повел нетерпеливо бедрами. Паша въехал одним толчком, уткнувшись губами в шею, застонали одновременно. Внутри было так тесно и горячо, Юрка еще сжимался хорошо на каждом движении, выгибал спину, стараясь насадиться сильнее. Вроде и хотелось притормозить, растянуть удовольствие, но не получалось никак — толкался вперед все быстрее, покусывая нетерпеливо Юрину шею и вдыхая его тягучий запах. Юрка выгнулся сильнее, закидывая руку назад и хватая Пашу за волосы, прижал к себе ближе. Паша придержал себя за основание члена, не выходя полностью, но и не толкаясь набухающим узлом, тупо вязаться в таком неудобном месте. — Бля-я, Пашуль, оставь, — простонал Юрочка так пошло и откровенно, сил ему сопротивляться не осталось. Толкнувшись вперед несколько раз, Паша зарычал, спуская. Юрка сжался весь на узле, забормотал что-то абсолютно невнятное, задрожал мелко, кончая следом. Паша очухался первым, завозился, пытаясь устроить их поудобнее. Просунул одну руку Юрочке под голову, чтобы шея не сильно затекала, погладил второй по животу, растирая сперму пальцами. Юрка подрагивал еще мелко, жмурил глаза. От узла омегам и женщинам было столько же больно, сколько хорошо. Паша в подробности не вникал, знал только, как это охуенно, когда разрешают узел запихнуть — ничего с этим сравниться не могло. Неприятно лежать десять минут в резинке, в которую только что спустил, но это напрочь перекрывалось Юркиными эмоциями. — Нормально все? — тихо спросил Паша, потираясь носом о колючие короткие волосы у него на затылке. — Ага, — выдохнул Юра, оборачиваясь, чтобы поцеловать и тут же зашипел недовольно — дернулся на узле неаккуратно. Они замерли в более или менее удобной позе. Юрка больше не двигался, лежал спокойно, дышал тихо. Паша кайфовал молча, прижимаясь к нему тесно, особенно остро ощущая узел, на котором Юрочка непроизвольно сжимался. Гладил его пальцами по груди, задевал иногда короткими ногтями чувствительные соски. — Слушай, если ты беспокоишься, что кто-то об этом узнает, то зря, — неожиданно выдал Юра, перехватывая крепко Пашину руку и сжимая пальцы. — Я честно отъебусь, и мужики ничего не расскажут, ваша эта типичная солидарность у альф и все такое. — Нам точно сейчас нужно это обсуждать? — немного раздраженно спросил Паша, не хотелось рушить нежность и удовольствие от хорошего секса. — А чего, с членом в жопе я только об этом говорить и должен? Какой у меня охуенный альфа, и елдак у него здоровенный, как же я жил без него столько времени… — Как же ты заебал. Паша повел бедрами на пробу, чувствуя, что узел начал спадать. — Разберемся со всем, ладно? — он чмокнул Юру мокро в шею. Тело тянуло приятной усталостью, но полез все равно вниз за рюкзаком. Душ найти было негде, так хоть обтереть себя и Юрочку салфетками, да забрызгать все вокруг подавителями запаха, а то ребята вернутся в машину и охуеют от аромата. Утром проснулся рано, от того, что Юра ему руку на шею закинул, мешая дышать. Завозился, сдвигая сонное тело — тот заругался невнятно, перевернулся на другой бок, снова засыпая. У Паши сна ни в одном глазу не было — выпил мало, уснул рано. В мышцах тянуло усталостью, но скорее приятной: Юрочка развел его вчера на второй заход, предлагая опробовать удобные для этого автодома позы. Паша накрыл его голую спину одеялом, выбрался неловко из койки, чуть не приложившись макушкой о потолок. С удивлением обнаружил неспящего Кикира — тот сидел на краю нижней кровати, тыкался в телефоне. Они договорились вместе сходить за кофе для ребят, но когда вышли на улицу, то Паша замер, тут же бросаясь обратно за камерой. Освещение было такое охуенное, превращая эту небольшую грязную улочку в филиал рая на земле. Солнце ярко играло в Сашкиных кудрях, скрывая похмельную бледность и синяки под глазами. Они сняли интро за два дубля — отвесили друг другу звонкое пять и поперлись до ближайшей кофейни. Когда возвращались назад, Саша перехватил его за локоть в сотне метров от автодома. — Слушай, я не знаю, что у вас там снова с Юркой происходит, — неуверенно начал говорить Кикир. — Ничего не происходит, — тут же отозвался Паша. — Не перебивай, бля, дай закончить, — забухтел тот в ответ. — Не мое дело, короче, но если ты снова его обидишь, то я тебе по яйцам въебу. Усек? — Я его обижу? — удивился Паша. — А ничего, что это он меня тогда отшил? Кикир посмотрел на него, подозрительно прищурившись, скрестил руки на груди. И выглядел еще как типичный омега, заставляя чувствовать, что где-то проебался, даже если Паша ни в чем был не виноват. — Отшил? Это когда он тебе в рот смотрел постоянно, пиздел не затыкаясь и забил болт на свое правило не ебаться на работе? — с сарказмом спросил Кикир. — Саш, не так все было, — пожал плечами Паша. — Ты приедешь в город и вернешься к своей девочке, а мне потом его успокаивать и не давать уйти в запой. — Мы с Анютой расстались почти месяц назад. — Да насрать. Я нормально объясняю — еще раз обидишь моего братана, и я тебе всеку. Понял меня? — Понял. Кикир кивнул уверенно, удовлетворившись ответом, и почесал ровно вперед. Весь из себя боевой омега, палец в рот не клади — впору было удивляться, как они с Юрой такие уникальные друг друга нашли. Проводив его взглядом, Паша пошел не торопясь следом, стараясь не уронить стаканчики с кофе — Сашок-то, понятно, только свой в руках нес. В это время дверь автодома распахнулась — наружу высунулся Юрка, зажав между зубов сигарету, уже с бутылкой пива в руках. Немного помятый и похмельный, когда увидел Кикира, завопил на всю улицу привлекая внимание редких прохожих. Ебанутый омега, на голову ушибленный — безумный, открытый и честный. А еще такой красивый, просто с ума сводил. Паша знал, что обожжется на этом дерьме, опять будет больно. Все равно как зачарованный шел на Юркин голос, не думая, что ждет впереди. Наверное, сейчас это не имело никакого значения.