Правильно неправильный

Весь день моросил мерзкий дождик, ничего нового, в принципе, Паша уже начинал привыкать к такой погоде. Когда все времена года сливались, и неважно было, в каком месяце тебе в рожу хреначит холодным северным ветром. Душа и сердце привыкли к серому хмурому небу, родная страна и в мыслях теперь редко мелькала. Скучал по родителям и друзьям, но, на самом деле, уже пару лет не называл то место домом. Домом стал Питер с его дворами-колодцами, белыми ночами, разводящимися мостами и другой сранью, что скармливают туристам. Паша думал обо всей этой ерунде, пока поднимался по эскалатору, лишь бы не забивать голову другими куда более тяжелыми мыслями. И город его будто услышал — как только Паша вышел из метро, дождь закончился. Тучи разошлись, с неба ударил перст света, указывая прямиком на мусорку на углу. Типа покури, расслабься, забей на все свои проблемы хоть ненадолго. Паша в знаки и судьбу особо не верил, но все равно пристроился рядом, жадно закуривая и подставляя лицо теплым лучам. На душе разом так хорошо стало, решил не ждать маршрутку и прогуляться до студии пешком. Переть, конечно, надо было минут двадцать, и вполне возможно, что за это время судьба снова решит ударить ему каплями по роже — зонт Паша оставил на съемной квартире у Анечки, а новый купить так и не собрался. Все равно решил рискнуть, потопал уверенно вперед, обходя лужи и улыбаясь самому себе. Только зашел в ворота, сразу увидел Юрочку, который вытаскивал из багажника машины тяжеленную на вид коробку. Паша тут же спрятал телефон с наушниками в карман, дошел до двери в несколько широких шагов. — Юр, давай помогу, — Паша попытался ненавязчиво отобрать коробку. — Че, бля, похоже, что я сам не справляюсь? — огрызнулся Юра, неловко увернувшись, продолжал изображать из себя крайне независимого омегу. Посмотрел непонятным взглядом, нахмурив брови, но через секунду все-таки решил сменить гнев на милость. — Возьми лучше из багажника ту широкую коробку слева, она капец тяжелая. Со стороны выглядело как последнее свинство, но от Юры даже это уже казалось серьезной уступкой. Они вернулись из Европы три недели назад, сейчас старательно пытались избегать в отношениях любых острых углов. Доходило до абсурда иногда, но Паша не жаловался, понимал, что сам был виноват. Поддался снова на тупые уловки Юрки, теперь за это надо было отвечать. Зашел следом внутрь, оглядываясь по сторонам — часть мебели сдвинута в сторону, стены были голые. Тату-студия готовилась к глобальному ребрендингу, принимали сейчас только клиентов по старой записи, рекламу пока отовсюду убрали. Как Юрка и хотел, студия осталась ему в обмен на канал Забитых, что Паша считал весьма выгодной сделкой. Тут и поснимать можно было, плюс просто какой-никакой, но стабильный доход от бизнеса, куда лучше канала на ютубе, где просмотры и до половины миллиона не доходили. — Куда поставить, Юр? — спросил Паша, стараясь не показать, как на самом деле тяжело ему топтаться на месте с этой коробкой, у той внутри будто бы кирпичи лежали. — Брось в тот угол, — Юра махнул рукой куда-то в край комнаты, который был заставлен старой мебелью. — Надо еще помочь с чем? — Паша наконец-то избавился от тяжелого груза и отряхивал ладони от грязи. — Да не, все уже, — Юра подошел ближе и зачесал нервно волосы назад. Обернулся на Кикира, который мирно сидел на диване, накачиваясь пивком и играя в какую-то игрушку на приставке. — Я с тобой поговорить хотел, пока пацаны не приехали. Паша пожал плечами, рефлекторно глянув на часы — десять минут шестого, встретиться они договорились в пять. Он так-то сюда приехал не коробки таскать, парни решили не терять времени зря и все-таки снимать тот проект, который задумали миллион лет назад. Вот и устраивали сегодня брифинг с обсуждением, планированием и обычной пьянкой. Паша не очень понимал, на кой хер они и операторов на это дело позвали, но решил не отказываться по очевидным причинам. — Ну так говори, — он скрестил руки на груди, присев на заваленный вещами стол. — Я вчера встречался с этими мудаками… — Юра говорил беспокойно, в глаза не смотрел. — Один? — тут же взвился Паша. — Один, бля, тебе какое дело? — Никакого, дальше-то что? Паша поджал недовольно губы, снова опустился на стол. Изображать спокойствие и незаинтересованность в такой ситуации было сложно, но он старался изо всех сил. — Бумаги подписывали, чтобы официально все было и не пришлось потом через суд вопросы решать, — Юра смотрел зло, но все-таки продолжил. — И мне пиздец как не понравилось, как мы поговорили. Жопой чую, они мне как-то наговнить хотят. — И я тут при чем? — осторожно спросил Паша, не особо понимая, к чему тот клонит. — Ты сколько пил в поездке? И сколько из дней ты не помнишь или помнишь частями? — с тяжелым вздохом спросил Юра. — Ну, бля, много, наверное. Сложно так сказать. Ты к чему все это? — Юра пытается намекнуть, что в это время вы тискались как подростки по всем углам и ебались втихаря, — подал голос с дивана Кикир. — Спасибо за бесценную помощь, Сашок, а теперь съебись нахуй, пожалуйста, — огрызнулся Юра, оборачиваясь назад и показывая ему средний палец. Саша заржал обидно, отсалютовал им бутылкой пива и вернулся к игре, продолжая с упоением расстреливать каких-то монстров. А до Паши наконец-то дошло, что ему пытались сказать. Если поначалу они с Юркой пытались как-то сдерживаться и контролировать себя, то последнюю неделю получалось хреново. Там с алкашкой попер откровенный перебор, их тянуло друг к другу магнитом. Паша думал, что палились по минимуму, по крайней мере, на улице он Юрочку никогда не лапал, за это можно было и по роже получить. Несмотря на всю нежность и кучу секса у них же все-таки не отношения, нельзя было там за ручки держаться и целоваться, когда хочется. Но снимали не только на улице и в тату-студиях, камеры иногда расчехляли в самые неподходящие пьяные моменты. — Думаешь, что они захотят слить что-нибудь личное? — спросил Паша, пожевав задумчиво нижнюю губу. — Вряд ли то, как мы сосемся крупным планом, но что-нибудь по мелочи, — Юрка нахмурился весь, так хотелось его сейчас погладить по шее и успокоить. — Ну ладно, там вроде совсем пиздеца не было, — Паша снова скрестил руки на груди, лишь бы не потянуться пальцами вперед и не потрогать. — Не считая того, как ты бегал за голым Юрой по пляжу или жопу ему наглаживал, а как Юрка терся об тебя, сидя на коленках… — снова влез Кикир. — Саша, бля, завали! — выругался Юра. — Короче, я просто хотел предупредить, чтобы для тебя потом сюрпризом не стало. — Ладно, спасибо. Разберемся со всем как-нибудь, — спокойно ответил Паша, стараясь не подпускать ласку в голос. Юра растер шею нервным движением, снова обернулся назад. Кикир выглядел увлеченным, но явно слушал их внимательно, собираясь в любую секунду поделиться своим важным мнением. Юрка сделал небольшой шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Наклонился ниже, Паша даже дыхание задержал, лишь бы не вдыхать его запах. — И послушай еще… — тихо начал Юра, но отдернулся через секунду, когда у него телефон в кармане зазвонил. — Бляха, погоди, надо ответить. Нервно выдохнув, Паша потер глаза пальцами. Юрка уже унесся на улицу, громко ругаясь с кем-то по телефону, Паша невольно проследил взглядом за его худой задницей. Дружеское общение дружеским общением, но сложно было об этом не думать, когда вдруг все воспоминания в голове оживились. У них вроде неплохо получалось изображать, что ничего не происходит. По крайней мере, Паша на это надеялся. Они вернулись домой из Европы, пересекались по работе и на обычных пьянках. Ни разу в общении не проскользнуло ничего личного, оба старательно придерживались границ. А тут такая мелочь, и голову снова снесло, Паша понятия не имел, что ему с этим дальше делать. Добрался до мини-холодильника, спрятанного за стойкой. Добыл оттуда холодную банку пива, пусть и пришлось сдвинуть для этого пару коробок. Алкоголь не успокаивал, тянуло закурить, но на улице торчал Юрка, а идти к нему не хотелось, по крайней мере, не сейчас. Паша застыл столбом посреди студии, не зная, куда ему приткнуться и молясь, чтобы мужики скорее подъехали и разрушили всю эту неловкость. — Пиздец, вы теперь всегда так общаться будете? — Кикир подошел к нему вплотную и отобрал банку с пивом. — Как? Нормально и по-дружески? — нахмурился Паша. — Ебать, это у вас нормально и по-дружески? — загоготал Санек. — Давай мы сами разберемся? — Разберетесь, как же. Кикир смерил его еще таким насмешливым взглядом, смотрел снизу-вверх, бессовестно прихлебывая пиво. Наглый и выебистый омега, от которого так и перло самодовольством, у Паши руки зачесались. — А ты чего, у нас спец по отношениям стал? Как у вас там с Андрюшей дела, все поправил уже? — Паша спросил с ехидством, не выдержал. Тут же осекся, поймав тяжелый взгляд, осунулся весь, испугавшись, что перегнул палку. — Извини, Саш, я не это хотел сказать. — Бля, Пашка, ты прости, но ты самый жалкий альфа, которого я только видел, — хмыкнул Кикир. — Нормально у меня с Андрюшей, он хотя бы не такое ссыкло. Саша явно хотел добавить чего-то еще, но не успел — вернулся хмурый Юра, за которым топал Ванек. Через двадцать минут подъехал Старый с Храмовым, хорошие ребята, которые захватили с собой конины. Обсуждали все бурно и шумно, Паша накачивался пивом, стараясь ото всех не отставать. Вроде шутил и пытался какие-то идеи предлагать, но на душе было тяжко и противно. Потому что чувствовал себя именно так, как Кикир его и назвал — самым, бляха, жалким альфой на этой планете. Юрочка сидел рядом, но одновременно невозможно далеко. Блевать тянуло от собственной банальности, но у Паши все к этому сводилось, когда они так близко находились. Плохие стишки, пустая музыка, которая не имела никакого смысла. Будто бы ему в жизни не хватало чего-то или кого-то, будто бы он не был целым все это время. Так привык за эту поездку по Европе, что Юрочка всегда рядом. Круглые сутки вместе, пусть это было и не то «вместе», на которое рассчитывал Паша. Бесконечно далеко от отношений, но как же хорошо было просыпаться и засыпать в одной постели. Болтать ни о чем, целоваться, пока никто не видит. Погладить втихаря по спине в вагоне метро, поймать в ответ Юркину кривую улыбку. И все это ради того, чтобы изображать сейчас, что ничего не происходит. Паша хотел сбежать отсюда на край земли, в Казахстан, Тимбукту или Караганду. Чувствовал себя так, будто бы его прогоняют из места, которое он только недавно называл родным домом. Во время обсуждения, конечно, напились в хлам, ничего нового. Юра сначала хотел остаться ночевать на студии, но когда услышал, что Паша с Ваней договариваются вместе заказывать такси, сел к ним на хвост, хоть было и не особо по пути. Бухтел сначала в машине невнятно, а потом привалился к Пашиному плечу и задремал. Паша сверлил взглядом его макушку, с трудом подавляя тупое желание зарыться носом в волосы, вдохнуть запах полной грудью. Съемки нового шоу начались через неделю, и тогда Паша понял, что все, пиздец. До этого еще пытался себе как-то соврать, что сможет со всем справиться и съехать на правильные дружеские рельсы отношений, сейчас понимал, что шансов было ноль. Не найти такой вселенной, где он снова бы смог на Юрку смотреть просто как на друга, сломала эта поездка все. Юра вертел им как хотел. Без шуток, Паша ломался на первом печальном взгляде и бежал делать все, что тот просит. Матерился про себя, ворчал как старый дед, но все равно шел, потому что как иначе, если Юрочка попросил. Все это закончилось тем, что Пашу развели сниматься в одной из сценок. Паша в принципе не любил светить своим ебалом на камеру, даром что учился в театральном. Ну не его это была тема, снимать самому ему куда больше нравилось. А тут прямо посреди парка — со спущенными штанами и аккордеоном наперевес. И будто бы всего этого мало, еще и хреначили досками по голой жопе, вдруг кому-то было недостаточно весело. Мужики ржали как лоси, Юрка весь светился от удовольствия, а Паша все понять не мог, на кой хуй ему это было надо. И вот так обидно после этого стало, Паша-то сам в этой срани веселья вообще не увидел. Через пару дней, когда уже снимали Джуманджи на съемной хате, сам начал говнить. Раз десять пересняли сцену, где Юрочка запрыгивает к Ване на колени — Паша все тихо комментировал, что нужно сильнее об этой нежной омежке беспокоиться. Короче, как последний козел бил по самым уязвимым местам. Юра на съемках особо не выделывался, все выполнял послушно. Вряд ли бы смог стать тем, кем стал, если бы триггерился на пару шуток про омег. Паше даже стало стыдно немного за свое поведение, зря ведь начал все это говорить. Ровно до того момента, пока в перерыве Юрка с Кикиром не забурились в Тиндер на телефоне, спрашивая советы у всех вокруг, ржали еще громко так. Когда очередь советовать дошла до Паши, тот однозначно одобрил все пять кандидатур и велел свайпать вправо без остановки. Где-то в ту минуту и понял, что все, с него хватит. Деньги хорошие, и жалко кидать тусовку, перспективы тут были охуенные: мужики продолжали раскручиваться. Только сам виноват, вляпался в тупое подобие отношений, влюбился как мальчишка. Сил никаких не оставалось больше находиться рядом с Юрочкой и делать вид, что это нормально, и ничего не происходит. Поэтому Паша был готов насрать на перспективы, деньги и все остальное. Пойдет свадьбы снимать, в конце концов, или устраивать фотосессии чужих тугосерь. Он и сейчас по знакомству иногда щелкал парочки и делал фотосеты девочек из универа, мало что изменится. Для себя твердо решил, что вот доснимают они запланированные серии нового шоу и все, пора валить. На душе от этого настолько проще стало, даже перестал напрягаться на съемках и реагировать на Юрку без повода. О своих планах Паша рассказал только Старому, тот отговаривать не стал, сам же все видел и понимал. Паша старался больше общаться с ребятами из универа, точнее, с той половиной, что не ненавидела его за расставание с Анечкой. В котором Паша, конечно, был виноват, но не так, чтобы прямо на сто процентов, пусть это и звучало пустым оправданием. С Анютой ему было хорошо, просто встретились они не в то время и не в том месте. Может быть, когда-нибудь в другой вселенной они и могли бы стать счастливыми. Только не сейчас и не здесь, когда на фоне бесконечно мелькал Юрочка и отвлекал все внимание на себя. В один из вечеров Паша спокойно бухал с одногрупниками в баре, когда ему начал названивать поддатый Рудбой. Тот накануне одолжил у Паши объектив для портретной съемки, обновка, которую получилось купить в прошлом месяце. И сейчас бесконечно извинялся, потому что обстоятельства увезли Ваню на поезде в Москву. Паша человеком был хорошим, поэтому даже не ругался. Тем более объектив же Ваня не с собой утараканил, забросил на Юркину тату-студию. Ехать туда посреди ночи не хотелось, но на завтра в двенадцать у Паши была назначена фотосессия — подкинул друг шабашку, надо отщелкать одну пожилую пару. В принципе, можно было не бросать пьянку и мотнуться до студии утром, но потом он представил себе, что вставать придется в семь утра и застревать во всех утренних пробках. Поэтому Паша извинился перед пацанами и вызвал такси, собираясь забрать объектив и поехать домой отсыпаться, все равно уже достиг нужного состояния опьянения. У студии на парковке стояла Юркина машина, в окнах виднелся неяркий свет — ну, ничего нового, пацаны часто любили там прибухнуть. Паша подергал дверь, но та оказалась закрыта, и он выматерился тихо. Пришлось ползти за ключами, которые ему совсем недавно вручили, проводили небольшой ремонт, а у Юрки не всегда получалось быть на месте и все контролировать. И, конечно, Паша вызвался помогать, как иначе. Внутри было темно и пусто, только в туалете тихо журчала вода. Паша огляделся по сторонам, следов пьянки не обнаружил. Плюнул на все и пошел искать свой объектив, который Ваня оставил «на вон том самом шкафу, где еще оборудование лежит». Таких шкафов было, сука, не меньше трех, но более конкретного описания от Вани было добиться сложно — тот был бухой и упоротый в хламину, нес какую-то чушь. — Еб твою мать! — испуганно заорал Юра, вывалившийся из туалета. — Ты хули тут делаешь? — Ванек тут мой объектив оставил, а мне на съемку завтра, — Паша невольно заулыбался, обернувшись. Рылся в это время на втором шкафу, где удача все-таки повернулась правильной стороной, а не жопой, сходу нашел нужную коробку. — Ты же сам мне ключи дал. — Едрить я пересрал, — Юра неожиданно заржал. — Выхожу из туалета весь в своих мыслях, а тут двухметровый йети шарится. Уже думал, что кукухой от алкахи поехал совсем. Юра повернулся к нему спиной, шаря по стене в поисках выключателя, продолжая что-то гундеть, но Паша его уже не слушал. Потому что до этого Юрка к нему стоял левым боком, да и яркий свет из ванной слепил. А тут повернулся другой стороной, и сразу видно было, что у него на скуле наливался здоровенный такой синяк. — Это что за хуйня, Юрочка? — зло спросил Паша. Видел ведь его только днем на съемках, когда все было в порядке. — Все нормально, просто не все знакомства в Тиндере одинаково полезны, — пожал плечами Юра, привалившись спиной к дверному косяку. — Это, блять, нормально? — возмущенно выдохнул Паша. — Что этот хер сделал? Сунул коробку с объективом подмышку, бросился к Юре тут же, схватив пальцами грубо за подбородок и разворачивая синяком к себе. Юра даже не сопротивлялся нисколько, поджал только недовольно губы. — Решил, что поебаться на первом свидании — это отличная идея. Ну я ему и объяснил, в каком направлении надо нахуй пройти, а он обиделся, — Юра говорил спокойно, будто бы ему каждый день морду били незнакомые альфы. — Юра, это… — Это не твое дело, Пашуль. Паша сжал зубы с силой, с трудом делая шаг назад и убирая руки от Юркиного лица. Слов в голове крутилось много, все сейчас казались неподходящими. В ушах стучало это мерзкое «не твое дело», как же тянуло высказать все, что он об этом думает. Чтобы у этого тупого омеги зашевелилось что-то в голове, чтобы начал уже думать наконец-то. Вместо этого Паша растер пальцами шею с силой, дошел до дивана, где оставил свои вещи. — Не мое, конечно, извини уж, что посмел побеспокоиться, — он агрессивно заталкивал коробку в открытый рюкзак, та влезала с трудом. Серьезно жалел о том, что в такси успел протрезветь. — Потерпи еще немного, доснимем сейчас эту вашу срань, и больше ты меня не увидишь. — В смысле? — хмуро спросил Юра, подходя к дивану и садясь рядом. — В том и смысле, блять. Я Андрея уже предупредил, чтобы замену мне искали, — Паша возился с молнией на рюкзаке, та никак не хотела застегиваться, на Юру не смотрел. Вздрогнул даже, когда тот неожиданно уткнулся ему в шею носом, обхватил крепко руками, прижимаясь всем телом. — Да чего ты начинаешь, не надо никуда уходить, я перестану сучить, честное слово… — Надо, Юрка, я заебался в конец. Поддаваться в очередной раз было глупо, но поделать с собой Паша ничего не смог. Отпустил рюкзак, обнял неловко Юру, сгорая изнутри. — Меня тут недавно Сашка назвал самым жалким альфой на свете, — невольно пожаловался он, утыкаясь носом в Юрины волосы. — И я, бляха, именно так себя и чувствую рядом с тобой. — Не слушай Сашу, ему просто тяжело сейчас, он на всех выебывается, — Юра вывернулся из его рук, залез на колени, обнимая за шею крепко. Непонятно только было, кого пытался успокоить: Пашу или самого себя. — Ты самый охуенный альфа, заботливый, сильный, хороший, не уходи только никуда. — Ага, я такой охуенный, но отношения со мной тебе нахер не сдались. — Почему ты не хочешь, чтобы как в туре? Хорошо же у нас все было и без всякой хуйни. — Потому что мало мне этого, Юрочка. Я тебя целиком хочу, чтобы не прятаться ни от кого, не искать вечно какие-то оправдания. Засыпать вместе, целовать, когда хочется, не врать никому, что между нами не происходит ничего. Юра закусил губу, заерзав неловко на его коленях. У Паши от этой херни вставать начало, что было совсем уж не к месту, он сдвинул аккуратно Юрину жопу подальше от паха. Тот, впрочем, ничего не замечал, смотрел куда-то в сторону, явно что-то обдумывая. О чем тут думать Паша не понимал. Очевидно же, что оба хотели разных вещей, так зачем было продолжать ебать друг другу мозги? Он, конечно, догадывался, что Юрка расстроится из-за новости об уходе, и ждал, что тот будет уговаривать остаться. Юрочке ведь было охуенно удобно, что рядом крутился альфа, который всегда готов помочь и не просит за это ничего взамен. А то что у Паши из-за этого сердце на куски рвется — это мелочи, которые никого беспокоить не должны. И самая херня была в том, что мозгом Паша понимал, что делает все правильно. Тело вот реагировало совсем иначе — он прижимал Юру теснее к себе, терялся снова в его запахе. Белое вино, которое сегодня отдавало легкой кислинкой грусти. Рядом с ним Паша всегда был наполовину пьяным. — Ладно, хуй с тобой, давай попробуем, — неожиданно разрушил тишину Юра. — Что попробуем? — растерялся Паша. — Вязание крючком, бля, что за херню ты спрашиваешь? — возмутился Юра, вцепившись пальцами ему в волосы. — Отношения эти твои. Пошли делать сопливые селфи, щас поставим их на аватарки в контакте, статус влепим, хули там, тебе же надо, чтобы все знали. Поведешь меня по кино и пафосным ресторанам, только цветы не дари — цветы это хуета какая-то. — Ну, с пафосными ресторанами ты загнул. Я же бедный студент, забыл? Мой максимум — это комбо в кфс, — Паша пытался говорить спокойно, а внутри жгло все. Сердечко загорелось огнем, рассыпалось пеплом, а через секунду на этом месте снова красная птица крыльями взмахнула. Юра хотел что-то сказать, но Паша ему не дал, поцеловал жадно. В голове все еще не укладывалось, сложно было осознать. Потому что сколько же времени он Юрку на это уговаривал полгода назад, разве что на колени не вставал. Так мечтал, чтобы вот просто быть вместе и рядом, отчаялся совсем. Поверить сейчас не мог, все еще воспринимал как тупую шутку. Тянуло спрашивать и обсуждать, вместо этого Паша вцепился пальцами в чужое лицо, вылизывал рот старательно. Поцелуй получался грязным и пошлым, дышать становилось тяжело. Юрка оторвался на секунду, перекинул ногу, чтобы оседлать нормально, притерся пахом сладко. Полез целоваться тут же, но Паша его остановил, поглаживая невесомо синяк на скуле. — Так теперь мне можно отпиздить того альфу, который тебя обидел? — тихо спросил он. — Нельзя, бля, я уже сам его отпиздил, ты же не думаешь, что я ему это с рук спустил? — возмутился Юра. — Конечно не думаю, Юрочка, — ответил Паша, пропадая в очередном поцелуе. Был уверен, что Юра пожалеет о своих словах уже на следующий день и начнет придумывать какие-то отмазки. Сегодня же решил об этом не беспокоиться, просто наслаждаться тем, что хоть ненадолго, но Юрочка решил отступиться ради него от своих принципов. Жить иллюзиями было тупо и жалко, но рядом с Юрой это почему-то совсем не волновало.