Контроль Fatum.

Встретились два одиночества.

      Наруто приходил в себя от едва ощущаемого чувства, будто кто-то гладит его по голове. Чувство было настолько приятным и позабытым, что он не сдержался и натуральным образом замурчал. В ответ, откуда-то сверху, раздался заливистый смех, и почесывания головы набрали новый темп.       Наруто-Вадиму казалось, будто он снова лежит на коленях у Кэт после тяжелого рабочего дня. Это была их маленькая традиция со времен знакомства. Их обоих всегда успокаивало и радовало подобное времяпровождение.       «Каким бы замечательным не был сон, но нужно вставать» — подумал Наруто и с трудом открыл глаза.       Окружающий мир перед его глазами немного плыл, но хорошенько проморгавшись и потерев глаза, картинка все-таки встала на свои места. И сразу стало ясно, что место это определенно незнакомое. Деревянный потолок с поперечными балками, около стен стояли шкафы с различной кухонной утварью, канцелярскими принадлежностями и различными свитками. Все вышеперечисленное пребывало в диком беспорядке. Внутренне хмыкнув, парень заметил висящие на углу шкафа женские трусики. Точно не его дом.       Пошевелив головой, чтобы осмотреться Наруто обратил внимание на то, что почесывания головы все еще не прекратились, а его затылок покоился на мягких женских бедрах. Ощущения были довольно приятными, но вот незнание хозяйки этих замечательных рук и бедер не давало просто насладиться моментом.       « Эх, была, не была!» — подумал Наруто и поднял взгляд вверх.       Сверху на него взирала красивая и молодая девушка лет восемнадцати. Средней длины темно-фиолетовые волосы были стянуты в небрежный хвост на затылке оставляя свисать пару прядей, что обрамляли симпатичное лицо. Аккуратный носик, тонкие скулы и выразительные глаза серо-стального цвета. Лицо плавно переходило в длинную аристократичную шею, что не менее плавно переходила в просто шикарную грудь, размера эдак четвертого.       — Привет… — прохрипел Наруто немного не своим голосом, после того как отошел от ступора вызванного внешностью девушки.       — Ну, привет! — не прерывая почесываний, со смешинками в голосе ответила девушка, но вот в её глазах мелькала тревога.       —Эм, а как я здесь оказался? — уже более уверено сказал Наруто. — И собственно, где это здесь?       — Ты у меня дома, в Конохе, недалеко от Академии. Я, кстати, Анко Митараши. А нашла я тебя на своем полигоне. Ты лежал весь в крови и просто фонтанировал чакрой во все стороны. Я уже собиралась нести тебя в госпиталь, но ты запретил мне. Сказал, что-то вроде, тебя там убьют и решат, что сосуд сломался. Вот я и принесла тебя к себе, — закончила Анко свой рассказ.       Наруто все еще лежа на коленях у девушки, переваривал полученную информацию. То, что происходило после того, как он вынырнул из своего внутреннего мира, он практически не помнил. Нереальная боль вытеснила любые адекватные мысли из его головы. Хорошо, что на остатках сознательности, смог сказать девушке, не нести себя в госпиталь. И ведь, что удивительно, она послушала мелкого пацана.       «Хм, это уже третий встреченный мною человек, который мелькал в аниме-сериале» — размышлял Наруто. — «Нужно подумать, что я о ней помню. А помню я до обидного мало. АнкоМитараши— бывшая ученица змеиного санина, носит его проклятую печать, любит данго и вроде работает в отделе дознания. Скорее всего, подвергается регулярным проверкам, и держат её только ради страховки от Орочимару. Помнится и в мультфильме она попыталась при встрече с ним устроить коллективный суицид. Из этого можно сделать вывод об относительном одиночестве девушки. Отсюда же следует и все её вызывающее поведение. Канонный Наруто тоже регулярно сходил с ума и провоцировал окружающих. Но, это не объясняет, почему она мне поверила и не сдала куда следует. А чего гадать, просто спрошу!»       Поставив точку в воображаемом монологе, Наруто решил встать со своего, безусловно, приятного ложа. С трудом приняв сидячую позу и поминутно морщась от боли и периодических судорог, он слегка отодвинулся от девушки и откинулся на спинку дивана. Анко в это время с улыбкой наблюдала за ним, хотя в глазах все также плескалась тревога и волнение.       Немного отдышавшись, Наруто решил продолжить знакомство и протянул куноичи руку:       — Меня зовут УзумакиНаруто. Спасибо, что помогла мне! — девушка пожала протянутую руку и вопросительно посмотрела на мальчика. — Ну, я чувствую остатки чужойчакры во мне. Это ведь ты меня лечила?       — Лечила – это громко сказано. Когда я тебя принесла, ты еле дышал. Диагностика показала, что в тебя откуда-то ровным потоком идет чакра, но в огромном количестве, с которым не справлялось твое тело. У тебя были разорваны почти все каналы в теле! Я пыталась сделать хоть что-то, но кейракукей – это вообще не мой уровень! Ты должен был вообще умереть! Но они постоянно вырастали заново, что вообще невозможно! Какого хрена это вообще было?! — девушка, что начинала свою речь вполне спокойно, под конец сорвалась на истеричный крик.       — Тише, Анко-чан! Все хорошо, — спокойным голосом сказал Наруто и положил свою руку поверх её и аккуратно, стараясь не переборщить, при помощи эмпатии, стал проецировать спокойствие и радость в сторону расстроенной девушки. Сперва эффект был не заметен, но уже через пять секунд поглаживаний по руке, Анко стала успокаиваться. Напряженные плечи медленно опустились, а поджатые губы приняли более привлекательное положение. — Ты ведь знаешь кто я такой?       — В смысле, кто ты такой? Ты же представился! — попыталась уйти в несознанку девушка.       — Не, я про то, почему все вокруг называют меня демоном, —Наруто увидев в её глазах, что она собиралась, что-то возразить или перевести разговор в другое русло, не дал её вставить слово. — Не пытайся отрицать. Я с трех лет знаю, что я джинчурики Девятихвостого.       — Но…как… откуда? —Анко в шоке хлопала глазами и пыталась выдавить из себя слова.       Наруто долго смотрел на неё и пытался решить, что её можно рассказать. С одной стороны она работает на отдел дознания и вполне способна его сдать на препарирование в Корень. А там, здравствуй перезапечатывание Лиса и следом смерть. Не очень приятный вариант. С другой стороны… Он так устал быть один. С самой смерти Кэт, он не мог никому довериться. Да даже просто поговорить было не с кем. Наставники только учили его и проводили философские диспуты, а уже в этом мире люди, в большинстве своем, его люто ненавидели. Хотелось простого человеческого общения. В крайнем случае, талисман паралича он на неё уже прикрепил. А там посмотрим.       — Когда мне было три, меня убили. Детишки из приюта решили покидать в «демона» камнями и один из них был особенно удачлив. От попадания я упал с крыши сарая и разбил себе череп о камень. Так я попал к себе во внутренний мир, — по мере рассказа глаза Анко становились все больше, но Наруто не обращая на нее особого внимания, продолжал. — Тот день был моим днем рождения. Я как раз нарисовал себе красивый торт из пыли на крыше. И эти шакалы все испортили. А внутри меня дожидалась зверюга, которая предложила решить все мои проблемы. Достаточно сорвать печать и все будет хорошо…       На этом моменте Анко издала толи вздох толи писк и с силой сжала так и не отпущенную руку Наруто. Тот в ответ грустно улыбнулся и слегка сжал её в ответ и продолжил:       — Только я начал срывать эту печать, как чья-то рука легла мне на плечо и посоветовала этого не делать. Это оказался мой отец. Ты знаешь, кем был мой батя? — спросил Наруто, Анко в ответ только покачала головой. — Мой отец – это Четвертый Хокаге. Забавно правда? Сына спасителя деревни все ненавидят и пытаются убить, а сам он живет в лесу, получает нищенское пособие для сирот и питается подножным кормом. Ну, я отвлекся. Папа рассказал мне все, что успевал о моем наследии и научил насколько мог, искусству фуин. Многое мне непонятно до сих пор, но знания у меня есть, и я потихоньку в них разбираюсь.       Разговор как-то сам собой затих и каждый из них погрузился в свои мысли. Наруто решил проверить, что же происходит с его телом сейчас. Немного прикрыв глаза для концентрации он «посмотрел» на состояние своих тенкетсу и кейракукей. Все оказалось куда лучше, чем он думал. С дозировкой чакры он конечно накосячил, но не так сильно, как боялся. Всего втрое больше от необходимого количества. Это принесло ему кучу проблем, но и плюшек отсыпало немало. Открылись почти сорок дополнительных тенкетсу, каналы стали значительно прочнее, ток чакры в организме стал быстрее почти в семь раз от предыдущего, а уж её количество теперь увеличивается чуть ли не поминутно. Это конечно временный эффект, но никто не запрещает ему постепенно увеличивать ширину канала от Кьюби, чтобы поддерживать это состояние и еще быстрее открывать тенкетсу.       Пока Наруто рассматривал свою систему циркуляции чакры, Анко размышляла. И было о чем. То, что рассказал её мальчишка-джинчурики заставляло её покрываться холодным потом. Лис, чуть не появился в центре деревни и никто бы не смог ничего сделать. Только предусмотрительность Четвертого, в который уже раз, спасла деревню от неминуемого уничтожения. Кстати, в тот момент, когда она его сканировала, поток чакры определенно был не его. Неужели…       — А что с тобой произошло, когда я тебя нашла? — спросила Анко.       — Да фигня блин произошла! У меня как у джинчурики есть проблема с пробитием тенкетсу. Они аномально прочные и моя чакра почти не справляется. Шутка ли, за три с лишним года открыть чуть больше десяти штук и это при ежедневных тренировках, — ответил Наруто. — Для прогресса нужна чакра Кьюби. Но эта падлюка рыжая ни в какую не желает делиться. Вот и пришлось делать маленький канал от печати, чтобы свободная чакра поступала в мой организм. Только я немного напортачил с размером. В итоге моя система циркуляции чакры не смогла сразу приспособиться и принялась срочно перестраиваться. Такие дела.       Анко же застыла столбом и медленно обтекала. Она прекрасно понимала, о чем говорит Наруто, не зря же она столько лет была ученицей Змеиного санина. Именно это понимание приводило её в ужас. Она прекрасно знала насколько сложная, и болезненная техника, которая требуется для построения такого канала. Согласно записям Орочимару, что-то подобное проводила Мито Узумаки, чтобы увеличить объем доступной ей чакры, чтобы запитать сигнальный барьер окружающий Коноху и по сей день. В этих же записях говорилось о болезненности и опасности подобной операции.       « И подобное сделал ребенок?! Сколько ему сейчас? Семь или восемь, вряд ли больше. Он занимается настолько опасными вещами в одиночку?! Почему за ним никто не следит?! Он же, гребанный джинчурики! К нему должны были, по крайней мере, приставить наблюдателей», — ураганом пронеслось в голове у Анко.       — Зачем тебе вообще заниматься подобным? И почему за тобой никто не присматривает? — как могла спокойно спросила Анко.       — Ну, почему же никто не присматривает. Есть один деятель, — усмехнулся Наруто. — Какой-то зеленый АНБУ постоянно трется рядом с моей полянкой. Раньше был целый отряд, но несколько месяцев назад его сняли и оставили одного шиноби. Видимо новичок, потому что уйти от него вообще не составляет труда. А касательно твоего первого вопроса, то все просто. Я один в этом мире и никто не собирается мне помогать. Если я не буду достаточно силен, то меня просто убьют.       Анко долгое время смотрела на Наруто нечитаемым взглядом. Молодая куноичи напряженно думал, что ей делать со всей этой ситуацией. По хорошему, ей сейчас нужно схватить мальца в охапку и бежать докладываться к Хокаге, но… всегда есть «но». Что-то не давало ей так поступить. Была ли это схожесть судьбы ребенка с её собственной, или та невысказанная угроза в его взгляде, Анко не могла сказать.       Наруто прекрасно понимал мысли куноичи даже без развитой эмпатии. В ней сейчас боролся долг и чувство привязанности, которое она испытывала к нему. Было неясно только, откуда взялось подобное чувство. Джинчурики не переживал. Даже если она сейчас решит его сдать, то у нее все равно ничего не выйдет. Парализующая печать уже на ней. Дальше придется труднее. Стирать память людям он не умел, но зато знал одну занимательную печать, которая воздействует на мозг, вызывая чувство дезориентации, снижение когнитивных и дедуктивных способностей. Под действием этого фуин, вполне можно внушить её, что вся встреча ей приснилась, а при следующей встрече разыграть дурака.       Пока Наруто размышлял, Анко видимо приняла решение. И это решение было в его пользу.       — Знаешь что, Наруто. Пойдем-ка попьем чаю, — с улыбкой сказала она. — Я тебя данго угощу.              

*****

      

      Вернувшись в свою хибару, после разговора с Анко, я сел за стол и стал анализировать прошедший день. За своеобразным чаепитием мы просидели больше трех часов, обсуждая самые разные темы.       Девочка оказалась действительно с очень сложной судьбой. После того, как Орочимару покинул деревню, её собирались банально прибить, но Хокаге решил сперва выкачать из неё всю полезную информацию, а уже после решать её судьбу. Много информации она выдать просто не могла, так как Орочимару оставил в «проклятой печати» несколько подлых элементов, что обеспечивали её молчание. Но эти элементы не мешали ей применять полученные знания на практике. Так что, столь ценный кадр, было решено оставить в деревне и пустить способности Анко на благо родины.       Основные навыки куноичи лежали в области шпионажа, допросов и специфической медицины. Поэтому её отправили в отдел дознания под крыло Морино Ибики, где тринадцатилетнюю девчонку обвязали договорами и, поставив печать молчания, заставили пахать как лошадь. Так и получилось, что девочка уже шесть лет к ряду видит только кровь, пытки и расчлененку. Друзей и подруг нет, и не предвидится. Единственный якорь – это фраза «все на благо деревни». Думается, что именно так, Анко стала той, кем была показана в каноне. Но Наруто рассчитывал не допустить подобного результата.       Дело было даже не в банальной выгоде и обретении союзников. Наруто стало по-человечески жаль девушку. Она до боли напоминала ему себя самого. Отсюда и возникало желание помогать и защищать. Все-таки ничто людское ему не чуждо. Точно также ситуация работала в обратном направлении. Анко увидела в нем себя и решила по мере сил поддержать младшего товарища по несчастью со схожей судьбой.       По итогу, они договорились периодически встречаться. Анко не могла ручаться за свое расписание, поэтому Наруто просто объяснил, где находится полянка и как её найти. Анко обещала потренировать его в техниках работы с чакрой, ниндзюцу и тайдзюцу. В обмен Наруто обязался вкусно кормить молоденькую куноичи и составлять ей компанию в выходные, когда она напивается в одиночестве.       «День прошел не зря. Я нашел себе тренера и просто собеседника. А то, того и гляди, скоро бы совсем одичал и стал на людей бросаться», — размышлял Наруто, расстилая постель и готовясь ко сну. — «Да и, девушке надо помочь. Деревню мне придется покинуть скорее рано, чем поздно. Хотя бы до конца Академии протянуть, а там уж видно будет. К тому моменту, желательно, чтобы она была готова пойти со мною. Здесь у неё нет будущего».       На этой невеселой мысли, Наруто пошел к ручью умываться и чистить зубы. Сегодня лучше лечь пораньше. Завтра Анко обещала зайти и посмотреть его прогресс в тренировках.