Воспоминания под лучами вечернего солнца
10 июля 2020 г., 20:32
Проснувшись, я никак не мог понять, как оказался в незнакомом месте. В углу комнаты стоялое растение, похожее на пальму, с приклеенной на горшке бумажкой, исписанной размытыми буквами. Две высокие окна впускали теплые вечерние лучи солнца. На подоконниках стояли стеклянная пустая ваза и старые винтажные часы. Было уже шесть часов вечера
Я был укрыт в огромный клетчатый плед. Было тепло и мягко, но запах этого дома, как обычно каждое жилье, имеющий свой запах, не был мне знаком, по крайней мере, я не мог вспомнить человека, который мог бы жить в такой обстановке. Присев на край дивана, я увидел под ногами тонкий серый коврик и черный рюкзак, который я когда-то уже видел.
— Проснулся?
Справа от меня на пороге гостиной стояла Мишель в домашнем платье в полоску. Волосы, по обыкновению, были распущены и скрывали ее шею и плечи. На учебу она всегда ходила либо с высокой прической и кофтой, полностью закрывающей шею, либо с распущенными волосами.
Вспомнилось, как мы гуляли рядом с набережной Темзы, где вчера я был с Соболем, присели на скамейке, а дальше мы пошли к ней. Безусловно, она живет здесь. Я проспал у нее пять часов, возможно, даже больше.
— Черт, почему ты меня не разбудила? — стыд меня стал накрывать быстрой волной, но нахлынувшая энергия вмиг подняло мое настроение.
— Тебе надо было куда-то идти? –подавлено спросила подруга. — Извини, мне надо было спросить у тебя.
— Все в порядке, но мне весьма неловко, что позволил себе в твоем доме уснуть на целый день! — я встал, шагая по периметру гостиной. Совсем небольшая. –Ты очень добрый человек, Мишель.
— Не могла же я тебя бросить, — смутившись, улыбнулась она. — Тебе не должно быть неловко за свою болезнь.
Ее серые глаза заискрились в лучах вечернего солнца. Я подошел к ней, не зная, что и сказать.
— Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, Мишель. Сколько мы учимся вместе, ты всегда мне помогаешь, –она смотрела мне в упор, ожидая продолжения моих слов. — Просто взять и уйти, сказав «спасибо», не очень вежливо, но и задерживаться у тебя не могу себе позволить.
— Не стоит! Правда! — она тут же запротестовала, вытянув руки. Я растерянно отошел от нее.
— Я не могу это просто так оставить. Позволь мне отблагодарить тебя так же, как и ты мне помогала. Даже больше. Что мне сделать для тебя?
Она замолчала, чуть отпустив взгляд. Я оперся о стену рядом с ней.
— Ну, давай просто посмотрим фильм на твой выбор. О большем я не могу просить тебя, Энгельс.
— Послушай, я не могу за все твои старания оплатить одним фильмом. Ты правда достойна большего.
— Но поверь, для меня это будет лучшим подарком. — Мишель чуть уверенней подняла голову и с той же легкой улыбкой смотрела на меня.
Что ж, фильм-фильмом, ее воля.
Я чуть склонил голову в ее сторону. Запах корицы и меда одурманивали меня, от чего я невольно только приближался к ней. Она неловко кладет свои ладони мне на грудь, а я чуть притягиваю к себе ее за хрупкие плечи.
— Энгельс.
Ее волнительный голос тут же раздался в моей голове, и резкий ток прошелся по всему моему телу. Ее руки похолодели, как и мои. Я притянул к себе Мишель и поцеловал ее в макушку. Ростом была она совсем маленькой, едва доставала моих плеч. Она никак не сопротивлялась моим объятиям. Ее руки коснулись моих лопаток, прижимая меня сильней. Совсем слабая.
В коридоре приглушенно зазвенел мой телефон. Мишель медленно вырвалась с объятий, и я подошел к своей тонкой куртке. На дисплее высвечивался номер моей сестры Люси.
— Черт.
Я совсем забыл перезвонить мисс Хэппи, как я обещал два дня назад. Сомнений не было, что звонила именно племянница: Люси в любом случае написала бы мне в «Фейсбуке». Что-что, но она не любила телефонные разговоры, живое общение, заменяя всему этому сухим буквам в социальной сети. Но ее дочь явно была противоположностью своей матери.
— Энгельс, почему ты мне не перезвонил?! — голос племянницы раздался в коридоре слишком громко, отчего Мишель у порога немного смутилась и быстро отошла в сторону кухни.
— Прости, я немного приболел, — все еще осипший голос прозвучал в подтверждение моих слов. –Плохо себя чувствовал, я хотел тебе перезвонить прямо сейчас же, но ты меня опередила.
— Да неужели? — упрямо процедила племянница. — А как ты заболел?
— Сам не понял, — я усмехнулся, мисс Хэппи все же ждала моих объяснений, — наверное, я как-то простудился. У нас тут бесконечные дожди. Видимо, лета не будет.
— Мда-а, — протянула она своим детским голосом, — что ты делаешь? — ее удивительная перемена настроения проходила за считанные секунды, из-за чего я просто не успевал следовать ее духу.
— Слушай, я сейчас в гостях, неудобно говорить, давай, я тебе перезвоню позже? — чуть виновато спросил я, боясь вновь оказаться под лавой любопытных детских вопросов и беспричинной девичьей обиды, которой видимо всех женщин обучали еще с самого рождения.
— Э-эй! Ты не можешь бросить трубку, Энгельс! Мы итак давно не общались, я даже соскучилась по тебе! –в обиженном тоне прозвучала некая язва, но лишь на мгновение. — Когда ты приедешь?
— Милая, у меня есть для тебя подарок. Возможно завтра я приеду, и ты непременно получишь его, окей?
— И мы будем вместе все лето? — ее радостный крик вновь раздался на весь коридор.
— Нет, извини, приеду только на выходные…
— Ну, Энгельс! — чуть не плача перебила меня, будто хотела, чтобы я сказал что-то другое вместо «на выходные».
— Послушай, ты будешь рада подарку, милая.
— Я тебе не милая!
— Ладно, будешь меня ждать?
Но она уже не слушала меня. Мисс Хэппи сбросила звонок сразу после своего возгласа, которые прозвучали как резкий удар топором, прекращая наше общение. Я усмехнулся привычной ей импульсивности. Сколько раз я нянчил за ней, все больше понимал, что уследить за ней в подростковом бунтующем возрасте будет весьма непросто.
Мишель тихо выглянула из кухни и позвала меня ужинать. На столе аккуратной сервировкой были разложены столовые приборы, тарелки с луковым супом, блюдце с разрезанными помидорами, хрустящими тостами и горячий чай. В утомительной тишине мы начали трапезу, не смея нарушать аппетит. Ужин действительно был вкусным, хотя я терпеть не мог лук.
— Спасибо.
Мне действительно стало лучше после горячей еды: за целый день я никак не прикоснулся к нормальной еде, проспав как убитый у Мишель.
Она только улыбнулась и убрала всю посуду после моего отказа от добавки. Прибравшись на кухне, она вышла за мной следом в гостиную.
— Я рада, что тебе стало лучше.
— Да брось, все благодаря тебе. Если бы мать узнала, чем я питаюсь в Лондоне, она наверняка бы заставила искать себе девушку, чтобы кормила меня нормальной пищей.
От моих слов подруга уставилась на меня странным взглядом.
— Ее мнение я не разделяю, разумеется, но наблюдение, что путь к сердцу мужчине лежит через желудок, в какой-то степени является правдой.
— Да, брат тоже без ума от вкусной еды, — Мишель улыбнулась, теребя края платья.
— Брат?
— Я живу с братом, но ты ведь его знаешь, — сказала она с вопросительным выражением лица, подняв на меня взгляд.
Оторопев от неожиданности, я вспомнил, что у Мишель действительно есть старший брат. Но ни она, ни он почти ни разу не поднимали эту тему, оставляя для большинства людей неожиданной тайной родство Мишель и Катэль. Внешне они были очень похожи друг на друга, и от чего многие подозревали в их родственной связи, но из-за приличия почти никто не спрашивал. К тому же разные фамилии брата и сестры немного уменьшали интерес других студентов, но все же внешнее сходство было определенно на лицо. Мишель призналась еще в первом курсе некоторым знакомым в родстве с Катэль, но эту тему моментально забыли и не поднимали.
— Да, я просто запамятовал, что вы вместе живете. Катэль прекрасный человек, он очень тепло о тебе обращается. Неужели это особый ген вашей семьи?
— Скорее всего, это последствия нашего прошлого.
Я удивленно посмотрел на нее, переваривая суть ее сказанных слов. Она протерла рукой свою шею и неловкими движениями убрала прядь волнистых волос за ухо.
— Когда мне было пять лет, а Катэль — девять, наши родители развелись. Я осталась с отцом в Лондоне, но все каникулы я провела у своей бабушки в Сен-Дени.
— Сен-Дени?
— Небольшой городок во Франции. — пояснила Мишель. –По правде сказать, мне больше хотелось быть с бабушкой, но папа был против. Мачеха щедра ко мне, я безмерно ей благодарна, но все же ее внимание и любовь никак не компенсировали расставание с братом и редкие встречи с бабушкой.
— Тебе запрещали видеться с Катэль?
— Мама взяла его, и они уехали на ее родину. Она была из Ирландии. Там брат поменял фамилию отца на девичью фамилию матери Фицджеральд, но, как он мне говорил, такая жизнь ему была совсем не в радость. Мать слишком сильно его опекала, он не переносил всю ее любовь, хотя ей было от этого больно.
— Не сладко вам пришлось… — я опустил взгляд, перекручивая в голове сказанные слова подруги.
Катэль действительно любит Мишель, и его любовь выражалась в словах и поступках. Когда я был первокурсником, познакомившись в баре «Принц Грин-де-Вальд», он говорил, что живет с сестренкой, но умалчивал о своих родителях. Однажды признался, что часто ее защищал от выходок мальчишек из-за ее крови. Да, она, как и Катэль, не была англичанкой, в ней текла кровь француза и ирландки, из-за чего становилась центром насмешек своих сверстников и детей постарше. В отличие от брата она никак не могла постоять за себя и всегда пряталась за спину Катэль.
Их разлучили совсем маленькими детьми. Мишель стала совсем уязвимой без поддержки брата и так отучилась под страхом и насмешек школьников. Катэль, привыкший всегда быть со своей сестренкой, места себе не находил в другой стране и при первой возможности поступил в университет, вернувшись в Лондон, пока сестра еще училась в старших классах.
— А где сейчас твой папа? — спросил я.
— С мачехой, — пожала она плечами и окинула взглядом гостиную, — она переехала к отцу, но подарила мне свою старую квартиру.
— Действительно, щедрая.
— Потом прилетел Катэль, поступил сюда, и по разрешению отца мы живем здесь вместе. — Быстро закончила подруга и запустила пальцы в волосы. — Жарко-то как.
Она быстрыми движениями руки собрала пучок, оголяя при этом длинную шею и костлявые плечи. Впервые она показалась мне настолько «открытой». Так она выглядела совсем другой; я смог заменить едва приметную родинку на уровне щитовидной хрящи, как бы так выразился сам Катэль, но на простом смертном человеческом языке это звучало бы как «по середине шеи». все же четыре года учебы на медицинском дают о себе знать.
— По крайней мере, не так холодно, как бы раньше, — ответил я и потянулся, разминая мышцы спины и ног.
— Расскажи о себе.
Ее просьба дала сильный удар ниже пояса. Я терпеть не могу, когда собеседник спрашивает о моей жизни в полных красках. Что я отвечу? Да я и не знал, так как хобби у меня особо не было, семья самая обычная, детство ничем не отличалось от других нудных детств. Школу я закончил на средний балл, друзей можно пересчитать по пальцам. Из всех моих странностей стоит отметить мои вкусы в еде. Кушал я не столь густо, как надо: какой-либо продукт, добавленный в блюдо, обязательно находился в моем черном списке. Мать думала, что это простые детские прихоти, но сейчас я, простой парень, которому в конце осени исполнится двадцать один год, все так же придерживался своих доисторически-детских потребностей. Признаюсь, я сам думал, что у меня это пройдет по мере взросления, но я все так же предпочитал поедать тоннами вишню, морепродукты и выпивать бидонами гранатовый сок. Это нормально?
— Ну, я рос в самой обычной семье. Есть старшая сестра, у нее две дочери, — почесал я подбородок. — Старшая племянница как раз мне звонила и признаться честно, давно я не слышал ее такой бунтующей.
— Видимо, она тебя сильно любит, — Мишель улыбнулась своим мыслям, опустив взгляд на свои ноги.
— Про отца ты знаешь, — продолжил я, смотря в потолок, — люблю горнолыжный спорт, но в Лондоне никак не появляется возможность покататься, и, наверное, из-за этого моя любовь к нему уменьшилась. Любил драться, как другие мальчишки, часто убегал из дома, слюнявил по городу. Кстати, я из Нориджа. Сам я тоже не чистый британец, у матери польские и немецкие корни. Но, в отличие от твоего старшего брата, моя сестра лупила меня. То есть мы друг друга лупили. За это нас потом лупила мать. Папа, в отличие от нее, был очень добросердечным и вечно читал свои газеты. — Я усмехнулся своим воспоминаниям.
— У вас интересная семья.
— У тебя тоже.
Она промолчала, не зная, что ответить, но шутку она конечно оценила. Подруга протянула что-то нечленораздельное и посмеялась.
В дверь постучали. Мишель вскочила и заскользила по полу открывать. Это был Катэль, пришедший со своей рабочей смены. Он был баристой в одной из кофеен в районе университета. Но, признаться, готовил он не только кофе, но и чаи, привлекая всех людей своим авторством и очарованием. Не было секретом, что студентки как бы невзначай приходили закусить на его работе и тем самым попробовать пофлиртовать. Сам Катэль не был к девушкам груб, но и слишком близко к себе не подпускал, ограничивая своей улыбкой и фразой «как-нибудь в следующий раз, не расстраивайся». На самом деле, он весьма занятой человек, который разрывался между учебой, тренировкой и работой. Отношений он никак не потянет, поэтому не рисковал найти себе девушку. Ума не приложу, как он успевал готовиться к занятиям, быстро переодевался в свою рабочую форму, а уже вечером выходил на пробежки. Мишель в отличие от брата была более усидчивой и предпочитала работать через Интернет, не выходя из дома. Такой вот она домашний человек.
Движения Катэль были очень медленными, показывая всю его вселенскую усталость, но в серых глазах все еще полыхал огонь. При виде меня он удивился, без всяких сил скрыть свои эмоции.
— Энгельс? Вот уж не думал, что увижу тебя.
— И тебе привет.
Катэль зашел в уборную, а я, стоя по середине гостиной, не знал, куда себя деть. Как и я понимал, здесь он ночевал, а комната Мишель была чуть дальше по коридору.
Я подошел к Мишель и чуть растерянно сказал:
— Слушай, я, пожалуй, пойду. Итак, задержался на целый день у тебя. Наверняка у тебя были дела. Да и Катэль тоже устал.
— Да ничего, бро, мы тебе всегда рады, не стесняйся, — не успела Мишель что-либо ответить, как вышел Катэль, протирая лицо полотенцем.
— Нет, правда, мне уже нужно идти, — настаивал я, и Катэль быстро сдался, не смея меня задерживать.
Мы коротко поговорили, и я уже было хотел уйти, как Мишель меня остановила. Она быстро зашла в свою комнату и вышла, держа в руках тот самый потрепанный блокнот, которого взяли с прогулки. Она протянула его мне, а я, стоя столбом, не знал, что с ней делать. Эта вещь определенно принадлежала не мне.
— Но это не моя.
Она широко распахнула глаза и посмотрела на блокнот. Я взял его в руки, пролистал несколько страниц, сверяя почерк со своим. Тогда я решил просто взять и выкинуть его, но Мишель тут же выпалила, сама, не веря своим словам.
— Может его владелец ищет его. Пожалуй, стоит вернуть его.
— Я так и сделаю, — быстро ответил я, пока она не сказала еще что-то.
Но я понятия и не имел, как я найду хозяина этих длинных рукописей. Мысль оставить его на той скамейке мне показалась хорошей. Попрощавшись с ребятами, я вышел из дома и потоптал по улице, на ходу пролистывая страницы. Почерк мне казался довольно знакомым.
С мыслями о том, что, возможно, владельца блокнота я знаю, отправился сразу в общежитие, пока совсем не стемнело. Там мне написал Катэль с просьбой встретиться в библиотеке и помочь в подготовке с каким-то экзаменом.
Соболя к неожиданности не было в комнате, и я так и уснул, не сумев дождаться его возвращения.
