Блокнот
30 июня 2020 г., 21:43
Книга, которую я держал, была на редкость свежей и хрустящей. От перелистывания страниц в голову ударял запах краски, сводящая с ума. Это был роман Нила Геймана, которого, судя по всему, забыли в старой вековой библиотеке Лондона.
Я сидел, черт знает почему, в библиотеке в столь раннее утро, вместо того, чтобы выспаться. Возможно, здесь Катэль хотел встретиться со мной, но как только я оказался на месте, появилось чувство, что он вовсе не писал мне сообщение с просьбой помочь подготовиться к сессии.
Почему не дома, спросил я его. Было весьма странно, что он предпочел подготовку в столь людном, но тихом месте, чем в домашней, привычной комнате.
Там есть нужные книги, ответил Катэль. Про себя я тогда понял, что это было весьма разумное решение. Странно, что раньше мне в голову не пришло, учитывая, что Катэль любил читать и проводил свое время в библиотеках.
И вот сейчас, я сижу, держа в руке потертый, плотный блокнот, исписанный весьма аккуратным мелким почерком. Перелистывая страницы, я понимал, что изложенные на бумаге мысли мне были знакомы, но все же было что-то отдаленное. Держа в руках чей-то брошенный личный дневник, я представлял перед собой его владельца. Скромный, испуганный, но дотошно честный и открытый.
Дисплей смартфона засветился, показывая сообщение от Катэль с предупреждением о том, что тот задержится из-за пробок. Хотя он и поздно предупредил, но все же я не был зол на него сорокаминутное опоздание. Если бы вчера он, как и я, сдавал экзамен по теории вероятности и математической статистике, то за такое опоздание его бы без возможности пересдачи обеспечили отчисление. Хоть и преподаватель, как я говорил, весьма жесткая, но материалы она давала самые точные, заставляя нас читать от корки до корки. За это ее уважали многие студенты. И она сама себя тоже уважала. Поэтому терпеть не могла всякие опоздания и отговорки.
Я вспомнил свой вчерашний день, в ходе которого, судя по всему, меня сопровождал самый настоящий ангел-хранитель. А может все же я тоже как-то достоин хоть капли везения в своей жизни.
Всю ночь после вечера в баре с друзьями я чувствовал себя отвратительно. В комнате было душно, из-за чего головокружение меня никак не отпускало. Не скажу, что я спал, но было ощущение, что я просто лежал с закрытыми глазами, кружась в душной закрытой кабине. Желудок с каждым мгновением поднимался все выше к горлу, но тут же падал вниз и вновь поднимался. Эта дикая карусель остановилась, когда меня наконец вырвали из кружащей тошнотворной тьмы сильными толчками. Открыв глаза, я увидел светлое пятно на сером фоне. Будто из туннелей с громким эхом доносился чей-то голос. С каждым разом, как я пытался сосредоточиться после пробуждения, меня накатывал озноб и дикая головная боль.
— Энгельс! Вставай, ты в норме? — резкий тон звенел в ушах, и впивался острыми иглами в каждую клетку мозга.
— Отпусти меня! — вместо твердого ответа из уст вырвался осипший голос.
Мне подали стакан прохладной воды, который я опустошил мгновенно. Жидкость приятно разлилась по телу, приводя меня в чувства. Я наконец смог сосредоточить взгляд. Пронзительные ореховые глава смотрели на меня в упор.
— Черт, тебе нужно быстрей приводить себя в порядок, — Дилияр похлопал меня по лицу своими холодными руками, от чего я окончательно взбодрился. — У нас есть двадцать минут, чтобы успеть на экзамен.
Последние слова Дилияра заставили меня резко встать и направиться в уборную, до которой было как не кстати далеко. Быстро дойдя дрожащими ногами до раковины, я поднял взгляд и вновь встретился с этим старым зеркалом.
Почему ты отражаешь четче обычного, спросил я его, ополаскивая лицо прохладной водой.
Тебе нужно торопиться, ответило старое зеркало, выражая недовольный скрип от летевших во все стороны капель. Несколько все же попало в отражение.
Я тщательно помыл лицо новым жирным хозяйственным мылом и уложил прическу. Кожа на лице и на руках скрипела от чистоты, но противная липкость внутри меня никак не смывалась.
Тебе нужно сходить в душ, неожиданно тепло произнесло зеркало, показывая меня несмотря на те капли, которые я оставил. Выглядишь будто из помойки достали, резкий тон с легким отвращением тут же раздался в моей голове.
Ты откуда знаешь, грубо отозвался я, вытираясь краем рубашки.
Изнутри вижу.
На редкую радость на мне были свободные джинсы и старая рубашка в клетку. Все же вчера я уснул в той же вчерашней одежде, но как оказалось, было как не зря кстати.
Я быстро захватил ключи, зачетную книжку, смартфон и зажигалку. Перед выходом укутал Соболя одеялом и открыл окно. Черное от плотных туч небо не предвещало теплую погоду. Дождевые капли вновь достигли земли.
К счастью, мы успели прийти за семь минут до начала экзамена, но того, кто принимал, все еще не было. Одногруппники сидели на подоконниках, на полу, на диванах, уткнувшись в лекции.
— Энгельс, ты чего такой убитый? — запах клубники тут же блокировал все мое обоняние. Мне хотелось поскорей сдать экзамен и выйти на свежий прохладный воздух.
Уилл подошел ко мне и ткнул тетрадью с обложкой противного щенка. Я поздоровался с ним и ответил, что успел заболеть. Уилл похлопал по плечу и притянул меня сесть на пол рядом с ним и с двумя одногруппницами.
— У меня есть аспирин с собой, — девушка, сидевшая справа от меня, неуверенно коснулась моего локтя, как бы спрашивая моего разрешения на сам-не-знаю-что. — Я могу дать тебе.
Она тут же достала из своего рюкзака бутылку воды, но я лишь отмахнулся от лекарства, однако принял от нее воду. Она неловко улыбнулась и поправила свои очки.
— Спасибо, — я облегченно вздохнул и ответил ей той же улыбкой.
Она положила свою голову мне на плечо, но тут же отпрянула, нервно протянув руку на мою щеку.
— Боже, Энгельс, да у тебя жар!
— Пустяки, сдам экзамен, сразу уйду на лечение.
— Тебе нужно пить больше жидкости и ни в коем случае не гулять в таком виде, — ее холодные руки приятно успокаивали, чуть ли не заставляя меня уснуть прямо на полу, перед самым экзаменом.
— Мишель, все оказываешь знаки внимания? — Уилл усмехнулся происходящему и резко раскрыл перед моим носом лекцию, которую только что читал. — Ты хоть готов?
Быстро прочитав первое предложение конспекта, я понял, что большая половина материала никак не усвоилась в моей голове. В лучшем случае, я смогу еле протянуть на слабое «удовлетворительно», если удача все же будет на моей стороне.
Уилл, коротко поблагодарив, отдал лекцию Мишель, а сам встал и потянулся. В коридоре тут же стал доноситься знакомый стук каблуков, от чего все студенты встали с мест, сжимая до хруста в руках тетради и учебники.
— Мистер Гэлбрейт, не соизволите встать и зайти в аудиторию? — преподаватель выгнула бровь смотря на то, как Мишель помогала мне подняться.
Я в ответ поздоровался с ней, и все зашли наконец в прохладное помещение. Экзаменатор рассадила нас всех по своему желанию и по очереди стала называть фамилии. К моему абсолютному наплевательскому мнению, я вытянул билет с вопросами, ответ на которых я туманно помню. Сказать честно, то с абсолютной уверенностью я могу ответить только на один вопрос.
Через полчаса миссис Хьюз назвала самого несчастного студента, чья фамилия была Асад. Дилияр вздохнул и медленно направился к экзаменатору. Уверенностью от него никак не пахло. Впрочем, как и от всех нас.
Телефон миссис Хьюз завибрировал, уведомив о новом сообщении. Преподаватель быстро прошлась задумчивым взглядом по дисплею и гаркнула, испугав половину группы.
— Ваш семинарист отправил мне список студентов, кому я могу поставить автоматы и полуавтоматы. Отвечу сразу, список не самый внушающий, но, как показывает практика, получить автомат по моему предмету — нереально даже для самого продвинутого студента.
Миссис Хьюз сузила глаза, как она делает, когда пытается сфокусировать зрение. Ее высокий пучок как всегда был идеально собран, что ни один волосок не смел торчать и портить внешность преподавателя. На висках уже выступала седина, но видимо миссис Хьюз никак не стеснялась этого.
— Мишель Дюваль, Пэйдин Дональд Маккарти, Джеффри Дэвис Миллер и Эндрю Артур Честертон. — Преподаватель подняла взгляд, чтобы найти счастливчиков по их радостным лицам, но из всех четырех лишь Мишель, не скрывая улыбки, смотрела на экзаменатора с огромной радостью. — Им я ставлю автоматы. Полуавтоматов нет.
Последнее предложение прозвучало как топор отрубивший тонкую нить надежды. Видимо мне никак не избежать ответа.
Я отхлебнул из бутылки с водой, борясь с мыслями о том, что я мог вчерашнее утро закончить совсем по-другому. Миссис Хьюз действительно принимала всех по жестким критериям, но кроме трех студентов никто не перечил ее мнению. Все же уважения к ней было больше.
Люди стали заходить и занимать места в библиотеке. Прошло еще десять минут, но Катэль все еще не было. Становилось шумней от нескончаемых шепотов посетителей и быстрого перелистывания страниц старых книг. Я закрыл глаза и тут же стал пленником темного дремучего мира.
Экзамен я сдал с честной душой, никак не стесняясь своей нулевой подготовки. Как я и говорил, смог с легкостью ответить первый вопрос, но дальше я решил не испытывать нервы миссис Хьюз и признался, что не готов отвечать. Экзаменатор промолчала, прожигая на мне дыру вселенских масштабов. Я пожалел, что ей сказал шестнадцать секунд назад.
— Гэлбрейт, на вас это никак не похоже, — ощущение были такие, словно по коже медленно прошло острое лезвие, оставляя за собой кровавый след. — Я весьма огорчена вами. Как я помню, именно вы принесли победу нашему университету на Всемирной апрельской олимпиаде.
Я без слов кивнул ей, облокотившись двумя руками о спинку своего стула. Победа для меня в мероприятии, которую упомянула экзаменатор, досталась не самым легким способом. Многие финалисты тогда защищали свои проекты в команде двух или даже трех людей, в то время как я участвовал один. К сожалению или к несчастью, я редко выступал в команде. Мне было как-то проще управлять всем самому, чувствуя полный контроль над всем, что мне предстояло делать. Но, как и бывает, я получил второе место с круглой суммой в виде приза. Первое место заняли студенты-магистранты из Канады, а третье — студентки из Норвегии. Но все же, несмотря на серебро, я стал гордостью университета, и многие преподаватели часто спускали с рук мои разные оплошности.
Но я не хотел этого.
У меня есть своя мечта, к которой я стремлюсь. Я терпеть не могу, как люди, ослепленные славой, прощают мне все, что я делал не так. На самом деле трудность возникает тогда, когда преподаватели очень редко указывают на то, что мне нужно исправить. В большинстве случаях они лишь отмахиваются и не углубляются в суть моих ошибок. Это никак не приближает осуществление моей мечты. Я все равно остаюсь в неведении и часто наступаю на те же грабли.
— Давайте мы закроем глаза на ваш скромный ответ, — тихо произнесла экзаменатор, чтобы никто не услышал о нашем разговоре. Но все были как раз сосредоточены слухом, хоть и делали вид, что читали вопросы на билетах. В помещении было слишком тихо. — Я вам ставлю отлично, но в ответ мне бы хотелось от вас соглашение на участие в одном Форуме, который пройдет в июле.
Она туда же.
Я чуть прикрыл глаза, делая вид, что размышлял над ее предложением. Но, черт возьми, я не хотел так поступать. Правой рукой я коснулся холодных металлических часов. Они неожиданно запищали от установленного уведомления, которого я кстати не понял. Никак не помню, что должно было произойти в этот день, в эти минуты.
— Простите, миссис Хьюз, но, несмотря на все мое желание участвовать в Форуме, я никак не смогу принять ваше предложение, — экзаменатор все так же не сводила с меня глаз. — Я лучше пойду на пересдачу.
— Что ж, Энгельс, как хочешь. — Мисс Хьюз убрала с лица несуществующие волосы и быстро чиркнула какую-то отметку напротив моей фамилии в своем листе.
Я вышел из аудитории под удивленными взглядами своей группы. Экзаменатор быстро вызвала следующего студента, и тревожная атмосфера вновь заполнила свою аудиторию.
Сразу после экзамена я поспешил обратно в общежитие. Темно-коричневая ветровка никак не спасала от холодного ветра. По календарю сейчас во дворе середина июня, но погода стояла совсем не летняя. Я достал сигарету и закурил.
Ненавижу дожди.
В комнате было как ни странно тепло, но свежо. Кровать Соболя была заправлена и все учебники, которые лежали на столе, под кроватью были убраны в шкаф, от чего появилось непривычное ощущение пустоты. На рабочем столе первокурсника включился ноутбук.
— Вся вчерашняя запеканка вышла наружу.
Я обернулся и увидел бледное лицо своего соседа. В руках он держал маленькое полотенце, которым высушивал волосы.
— Наверное, ты был прав. После этого, как бы Мюрин вкусно не готовила свое фирменное блюдо, я уже вряд ли полюблю его вновь. — Соболь достал из холодильника банку спрайта и большими глотками стал его выпивать.
— Попробуй такое ей сказать. — Я усмехнулся и, сняв всю верхнюю одежду, схватил все гигиенические средства и направился в душевую. — В глотку силой затолкает.
Чувствовал себя просто отвратительно. Голова гудела, где-то внутри пылал жар, а сам внешне чувствовал себя липким и потным. Теплая вода стекала по волосам вниз, на лицо. Мятный шампунь приятно освежал голову, заставляя прийти в себя. Так, под душем я простоял порядком больше получаса, пытаясь сильным напором оттереть с души это противное чувство.
После я отправил одежду в прачечную, а сам, надев черные джинсы и водолазку, вышел за сигаретами. Соболь в это время с кем-то напряженно разговаривал по телефону, но увидев меня вышел в коридор. Я же, не задерживаясь сразу отправился на улицу.
— Молодой человек, с вами все в порядке?
Я поднял голову и встретился с напуганным взглядом библиотекаря. Ее морщинистая рука медленно поглаживала спину, а другая рука держала за мое предплечье. Когда я успел уснуть?
— Если вы плохо себя чувствуете, я могу позвать вам врача, — старуха трясущимися руками поправила съехавшие очки.
— Все хорошо.
Я потер глаза и растянулся, сидя на стуле. Библиотекарь отошла за свой стол, бормоча что-то под себя, и продолжила листать журнал, поглядывая на шумевших людей.
— Энгельс, привет! Какими судьбами?
Кто-то незаметно положил свою маленькую руку мне на плечо и, выглянув, поприветствовал меня. Это была Мишель.
Она села напротив меня. Бледное лицо покрывали румянца от прохлады, а губы едва заметно дрожали. Смахнув с лица короткие волнистые волосы, Мишель поправила горчичный шарф, кутаясь в теплоте и мягкости этой вещицы.
— Лечишься?
Я следил за ее движениями, но, кажется, я ее наоборот смущал. Девушка нервно дотронулась до своих огромных очков и стала доставать какие-то блокноты и тетради. Так она пыталась скрыть свое смущение и избегала зрительного контакта. Но по сравнению с тем, что было вчера, Дюваль сегодня была немного смущенной.
После похода за сигаретами я решил зайти в огромный торговый центр. Тогда я поздно вспомнил, что сегодня день рождения Соболя и сразу двинулся за поиском какого-нибудь подарка и просто как-нибудь убить время.
Черт знает, каким волшебством меня занесло в книжный магазин, но я полностью очнулся, увидев перед собой полки, набитые книгами и канцтоварами.
Соболь обожал читать. Любая свободная поверхность тут же занималась толстыми книгами, глянцевыми комиксами, блокнотами, хер его знает, что он там писал.
И сейчас, стоя над бесконечными полками книг самых разных жанров, я впал в ступор. Кто знает, что он уже прочитал, что заказал, каких авторов предпочитает и каких он терпеть не может. Я совершенно не знаю, что подарить этому мелкому парню.
— Энгельс?
Я обернулся и встретил удивленный взгляд Мишель. Она держала в руках несколько книг, которых судя по всему намеревалась купить. Темно-синее платье висело на ней мешком, скрывая всю ее фигуру. Длинный шарф обвивался вокруг шеи и один конец спадал на спину девушки.
— Ты ведь болеешь. Почему гуляешь в такую непогоду? — она тут же встала передо мной. Макушкой головы еле доставала до моих плеч.
— Мне уже полегчало, спасибо, — кивнул ей и достал из плотного ряда книгу, первую попавшуюся в мои руки. Это был роман Джека Лондона.
Мишель с любопытством посмотрела на книгу. В ее серых глазах тут же заискрились звездочки, а улыбка тут же озарила ее лицо.
— О, это мой любимый писатель! Обожаю его творчество, прочитала все произведения! — воодушевленно воскликнула Мишель, но тут же скрыла лицо за шарфом. — Извини за мое любопытство.
Она тут же отвернулась, убирая мешающие пряди за ухо.
— Не знал, что ты его фанат, — ответил я, убирая книгу на место. — Слушай, можешь мне помочь? Если ты не занята, конечно.
— Да, конечно, помогу, чем смогу, — скромно ответила Мишель, не смея поднимать взгляд. Все же разница в росте тоже смущало ее.
— Я буду благодарен тебе, — улыбнувшись, я чуть опустил голову, чтобы получше рассмотреть ее лицо. — В общем, у моего друга день рождения. Не знаю, что ему подарить.
Мишель наконец подняла голову, но ее лицо оказалось слишком близко к моему. По ее выражению было совершенно ясно, что она пыталась вновь не отвернуться. Да что с ней такое?
— Есть у него хобби? В этом торговом центре, к счастью, можно найти все что нужно.
— Играет на скрипке, любит читать, как и ты, иногда рубится в игры, — быстро ответил я, изучая названия книг на каждой полке.
— Я думаю, нам будет сложно подобрать книгу по его вкусу, — Мишель провела пальцем по краю книг, которых она так и не отложила на кассу. — Про игры меня даже не спрашивай. Но вот насчет игры на музыкальном инструменте, — ее брови медленно сдвигались к переносице, показывая раздумье девушки, — аксессуаров к нему можно найти. Как ты считаешь?
— Никак не считаю. Поэтому прошу помощи у тебя.
Она вновь улыбнулась и, к моему удивлению, убрала все книги из рук обратно на полку.
— Пока не собираюсь ничего покупать. — смущенно ответила Мишель и случайно стукнулась об мою спину. — Ой!
— Извини, встал у выхода. Как насчет перекусить? Я не успел покушать перед экзаменом. Да и после тоже.
Она согласилась, и мы двинулись в закусочную. Место было очень маленьким, но не скромным. Заказав два зеленых чая, вафли с медом и пиццу, мы сели за круглый столик. Кушали мы молча, наслаждаясь вкусом еды. Кроме нас в заведении никого не было. Мишель съела свои вафли, но наотрез отказалась доедать пиццу.
— Твои часы остановились, — заметила Мишель, и я опустил свой взгляд.
— Неужели? — удивился я, следя за стрелками часов. — Похоже батарейки сели.
— Красивые. — Медленно произнесла Мишель, разглядывая корпус часов.
Должен признаться, но я был полностью согласен с ней. Хотя многие посчитают его не самым лучшим, но это была последняя память о моем отце. Коричневый ремешок и черный циферблат, несмотря на прошедшие пять лет, выглядели весьма прилично и чисто.
— Мне его подарили. Точнее папа хотел подарить, но не успел.
— А что случилось? — тут же поинтересовалась подруга.
— Рак легких его одолел, когда я был в старших классах. — Тут я вспомнил, что утром часы запищали, и понял, что сегодня дата смерти отца. С хера ли он уведомил меня об этом?
— Ох, извини, как мне неловко, — Мишель отвела взгляд и закуталась в своем шарфе.
— Все нормально. Прошло много лет, меня уже мало беспокоит его смерть. По крайней мере, я теперь спокоен с тем, что папа избавился от мучений, — я улыбнулся ей и доел последний кусок пиццы, запив остывшим чаем. — Знаешь, что? — Мишель подняла голову. Смотря на нее я понял, что попросил ее о помощи не из-за действительной нужды в этом, а по причине простого желания побыть с ней рядом. — Подарок я и сам могу найти. Не хочешь прогуляться?
Подруга замерла и удивленно смотрела на меня своими серыми глазами сквозь огромные круглые очки. Я смотрел, как она сначала лишний раз притронулась к волосам и чуть сжала губы. Промямлив что-то про мой жар и постельный режим, Мишель быстро глотнула оставшийся чай, но видимо напиток никак не лез в горло. Я промолчал на ее беспокойства насчет болезни и ожидал ее ответа. Спустя некоторое время, она наконец тихо согласилась, будто боялась, что кто-то услышит наш разговор.
Мы вышли из торгового центра и гуляли по улицам Лондона. Дождь уже закончился, но ветер периодически дул со спины. Ветровка особо не грела, но меня это мало волновало. Мишель была в темно-зеленой куртке и полностью укутанной в своем длинном шарфе. Все же это лето не обещает нам пляжных дней.
Солнце выглянуло, больно ослепляя своей яркостью, но тут же скрылось за небольшим облаком. Ветер стал успокаиваться, и тепло солнечного света тут же достигла нас.
Мы сели на скамейку, любуясь огромными небоскребами города. Окна отражали весь свет, ослепляя любого прохожего. На самом деле, такая теплая погода спустя неделю бесконечных дождей и ветра кажется нечто сказочным прекрасным явлением. Дремота стала одолевать меня, от чего я сам того не осознавая стал проваливаться в темноту. Все же болезни я тяжко переносил. Тревожный голос подруги раздавался будто сквозь вату.
— Энгельс, все же тебе стоило остаться лечиться.
Она встала и аккуратно стала поднимать меня. Еле справившись с неожиданно появившимся головокружением, я наконец встал, следуя за Мишель.
— Мой дом находится совсем рядом, так что давай я отведу нас ко мне, — без привычного стеснения сказал подруга, смотря, судя по всему, в сторону своего жилья.
— Эй, парень! Ты забыл свой блокнот на скамейке!
К нам подбежал мужчина и протянул вовсе не мой блокнот. Я хотел было ответить ему, но сил никак не было. Неожиданная слабость вмиг охватила все тело и сознание.
— Спасибо большое, — одногруппница быстро взяла потрепанный блокнот и положила в свою сумку.
Мы медленно добрались до внутреннего двора дома Мишель. Жила она на третьем этаже старого столетнего жилья. Квартира, как и снаружи, никак не была изменена под современный стиль. Колонны, узоры и тонкие окна несли в себе дух старой эпохи, перенося нас на несколько лет назад.
Мишель усадила меня на мягкий темно-синий диван в гостиной, а сама быстро помыла руки и налила мне стакан воды. Пока я сидел и смотрел на блики в прозрачной жидкости, подруга зашла в кухню и пришла уже с огромным набором лекарств.
— Не стоит, правда. Ты итак мне помогла, — пытался я увернуться от пару таблеток в руках Мишель, — чувствую себя ребенком малым.
Она все так же молча протягивала свою ладонь. Ее смущение никак не отступало, но все же беспокойство было сильней. Так говорили ее глаза.
Я вздохнул и взял таблетки, запив их водой. Мишель улыбнулась и забрала мой стакан. Голова вновь закружилась, и прохладная жидкость тут же устремилась в желудок. Стало намного легче.
— Тебе станет лучше, если поспишь. Все же сегодняшний день тебя сильно умотал. — Ее голос становился тише и медленнее, пока она чуть силой заставила лечь на диван. Запах корицы и меда тут же охватил меня.
— Спасибо за то, что ты так поддерживаешь меня.
