Последняя игра

– Вас подбросить? – Спасибо, Мара. Не думаю, что это хорошая идея.       Мисс Лайтхоуп красноречиво размахнула подолом длинной юбки для столпившихся на дороге зрителей, стараясь сдуть их, словно пушинки с одуванчиков. Фокус удался. Задребезжав велосипедами, кадеты пропали за поворотом. Все, кроме одного – вездесущей Мары Разз. Без военной формы она выглядела ощутимо взрослее и счастливее. В конце учебного года на лицах многих проявилось особое сияние. Раньше коридоры Военной Академии только щёлкали каблуками, а теперь жужжали. У детей прорезались голоса. На последней воскресной службе капеллану едва удавалось взывать к Богу сквозь гомон предвкушающих сакральное не в смирении и труде, а летних каникулах. Просачивающийся солнечный свет разбивался о витражи и щекотал щёки юных солдатиков. Их форменные рубашки пропитывались цветастыми бликами. Спины нагревались. Уши краснели. Среди волнующегося моря погончиков мисс Лайтхоуп снова и снова натыкалась на обращённый к ней взгляд Мары. Такой ни с чем не спутаешь. Взгляд человека, который хочет сказать что-то важное. За прошедший год женщина насчитала сотни подобных у себя в кабинете. Нанимаясь психологом в школу с головокружительной результативностью, она готовилась очень много слушать, а в итоге просиживала часами в пустой комнате. – Плохо дело? – разбивая острыми коленками поросль травы, девушка дважды обошла машину. – Просто заглохла, – мисс Лайтхоуп облокотилась на тёплый металл. – Твои друзья не потеряют тебя? – Я догоню их позже. – Оу, нечего беспокоиться! Поезжай. – Ждёте эвакуатор? – под возражения разморённая жарой Мара устраивалась в тени. – У меня телефон здесь совсем не ловит, а у вас? – Из школы уже обещали прислать кого-нибудь. – Хорошо.       Последнее слово резануло слух женщины, окунув её в полузабытое чувство, когда отвечаешь у доски таблицу умножения. Будто ты справляешься, но от тебя ожидают большего. Мисс Лайтхоуп всматривалась в узкую завитушку дороги. Горячий воздух вибрировал над асфальтом, то и дело обманывая её. – Хотите, съезжу в кампус? – кадет напомнила о том, что время не застыло на месте. – Тут километров десять! – Ну, я же не пешком туда пойду, – расхохоталась Разз удивлённой женщине. – На велике за час обернусь. – Сомнительное удовольствие от увольнительной, – мисс Лайтхоуп качнула головой. – Увольнительная длинною в целую жизнь! Я выпускница как-никак. До вручения дипломов рукой подать. – Устав отменяется? – жажда наступающего будущего брызнула и на психолога. – Нам даже можно не выходить на общее построение. Не носить форму… – Но ты продолжаешь носить. – Буду ужасно скучать по лампасам, – шёпотом призналась Мара. То ли подорожникам, то ли собеседнице. Она не собиралась покидать зелёное гнездо. – Мара, поверь, тебе совершенно не нужно меня здесь сторожить. Развлекись с ребятами, ладно?       Сожаления настигли мисс Лайтхоуп сразу. В тёмных глазах кадета отразилось желание нарушить молчание, выплюнуть наружу слова. Вокруг не было стен. Одноклассников. Знамён. Только щебет птиц перебивал мысли. Без спешки женщина двинулась вдоль мнимых границ, оставляя позади машину. – В следующем году вы тоже будете работать в Академии?       По смуглой коже Разз прыгали тени листьев. – Скорее всего… – Хорошо, – с облегчением выдохнула выпускница, прежде чем получила ответный вопрос. – А ты чем планируешь заняться? – Ха, до того, как вы спросили, всё было так ясно, – лицо Мары озарила виноватая улыбка. – Ох, мне жаль, – психолог аккуратно отступила под обжигающее солнце. – Дело совсем не в вас, мисс Лайтхоуп… Я просто не знаю, что вы хотите услышать. – В смысле? – Вам назвать колледж, который выбрала, или сказать о чём-нибудь другом?       Девушка не закрывалась. Наоборот, наклонялась всё ближе, выпячивая очевидно правильный ответ. – А что бы ты хотела сказать?       Звонкий смех спугнул синекрылых соек с веток деревьев. – Мисс Лайтхоуп, мы сейчас не в вашем кабинете. – Да, точно, – быстро переборов смущение, женщина вернула себе безмятежный вид. – К слову, забыла поблагодарить тебя. Обычно мои тренинги никто не посещает, но в этот раз был аншлаг. Заманила ко мне волейболисток? – Не понимаю, о чём вы! – наигранно возмутилась выпускница. – Тебя сдали, Мара. – Кхм, тогда вы должны знать героев в лицо – это была моя команда по кроссу. – Любишь бегать? – готовясь слушать, мисс Лайтхоуп запрыгнула на капот. – А в блокнотик записывать будете? – Послушай, я ничего не смогу поделать с тем, что являюсь психологом. Это не изменится по щелчку пальцев.       Кадет Разз пристыженно поджала губы. Но с улыбкой не распрощалась. Её пальцы запутывали стебли травы, заплетали маленькие косички. – Думаю, бег – самое честное, что может делать человек. – Вау! – женщина поразилась собственной реакции. – Я ожидала услышать нечто попроще. – Ха, что может быть проще правды? – Ты будто цитируешь какой-то напыщенный роман, – ответила откровенностью мисс Лайтхоуп, чем снова рассмешила собеседницу. – Что вы надеялись услышать, мисс? – Мара передразнила вкрадчивый тон психолога. – Может, нечто вроде «бег по грязи хорошо смотрится в моём портфолио для колледжа». Или… «мне нравится, когда у меня ужасно болят ноги». – Видите! Говорить правду чертовски приятно, – руки кадета победно взмыли к ясному небу. – Не всегда, – женщина промокнула воротом блузки мокрую от пота шею. – И кто заставляет нас верить в это? – Значит, ты говоришь только то, что думаешь? В любой ситуации? – Я пытаюсь, – поднявшись, девушка двумя прыжками пересекла барьер между тенью и светом и запрыгнула на раскалённый капот рядом с собеседницей. Она протянула ей водительские права. – Поздравляю? – дата выдачи была прошлогодней, так что с чествованиями мисс Лайтхоуп опоздала. – Это чтобы вы убедились – мне уже есть восемнадцать… Экзамены позади. Вряд ли я снова наведаюсь к вам в кабинет. Может, сходим вместе в кино? – О боже! Я же доисторическое ископаемое, – за хохотом женщина спрятала осознание – настоящий секрет Мары не был озвучен. Их плечи и колени на мгновение соприкоснулись. – Ответ «нет»?       Психолог скатилась вниз. Пересохшая на обочине солома вцепилась ей в голые лодыжки. Заходя под кроны деревьев, она обернулась: – Мне очень и очень льстит, что ты… – Но отложим этот разговор на пару лет? – Мы можем закончить его прямо сейчас, Мара, – мягко отозвалась мисс Лайтхоуп, подбирая правильные слова. Кадет Разз последовала за собеседницей, а затем обогнала её, проскользнув между широкими стволами на луг, усеянный полевыми цветами. – Я вам не нравлюсь? – Не в том смысле, который ты вкладываешь в эти слова. – Просто вы сказали не «о боже, я женщина», – пальцы девушки потянулись к фиолетовым лепесткам. – Не что-либо ещё. Проблема только в возрасте? Я могу подождать.       Воздух склеивался от полуденного зноя. Щебетание затихало. И дорога молчала. Никто не спешил на помощь Мисс Лайтхоуп. Она беспомощно развела руками: – Десять лет? – Слишком долго! Мне нужно предъявить вам докторскую степень, чтобы пригласить на свидание? – Ох, свидание? Бьюсь об заклад, ты поклонница Керуака и Сэлинджера! – желание женщины немедленно предложить петицию о запрете опасных книг врезалось в юношеское озорство Мары. Звонкое. Сильное. Так легко разбивающее любые сомнения. Благо, ближе к тридцати годам все сомнения обращаются в айсберги. Шутливое обещание, которое невозможно обязать выполнить, подвергало карьеру психолога краху. Как и будущее кадета Разз. И всё лишь потому, что мисс Лайтхуоп на крошечную долю секунды допустила мысль, что ей хочется сдержать слово. – Сегодня вечером идёте на банкет для спортсменов? Буду толкать там речь, – будто случайно обронила выпускница. – Оу, нет. Я не настолько важная шишка, чтобы меня приглашали на подобные мероприятия. – Может, оно и к лучшему, – кивнула Мара. – А твоя тётя получила приглашение? – Да… Но я не хочу, чтобы она это видела. Ещё разволнуется. Взгляд женщины наткнулся на букет полевых цветов – выпускница надеялась обменять его на срок ожидания поменьше.