Изенгрим

Мизинец сидел, поджав ноги, на ветке старого дерева, нависающего над озером, и сжимал в руках гарпун. Он уже раскрошил в озерко половинку чёрствой лепёшки и надеялся, что большие рыбы, соблазнившись прикормом, выплывут из глубины, как раз под удар его оружия. Мизинец пережил четырнадцать зим, он был высоким и стройным мальчиком с карими отцовскими глазами и редкими у Диких светлыми волосами. Волосы его имели столь необычный цвет оттого, что мать Мизинца, одна из двух жён вождя клана – Каменного - была родом из Города. Её, умирающую, нашли в Лесу охотники и принесли к стоянке Клана. Шаман Клана – Видящий Тайное - увидев женщину, только головой покачал, но лечить всё равно взялся. Лесные Люди, те, кого Жившие В Городе называли Дикими, не отказывали в помощи тем, кто в ней нуждался. И произошло чудо. Женщина выздоровела, но что с ней случилось, рассказать не смогла. Она потеряла память, и её многому пришлось учить заново, как малыша. Но она была красива, очень красива – её волосы были золотисто-белыми, а глаза – фиолетовыми. А когда она смеялась, в них словно дрожали серебряные искорки. Жена Каменного, Ласка, очень привязалась к найдёнке, которую прозвали Белая Тучка. Она обучила её всему, что должна знать Лесная Женщина, и поэтому никто из людей Клана особо не удивился, когда Каменный объявил, что берёт Белую Тучку второй женой. В Клане такое было редкостью – женщин уже не первое столетие рождалось меньше, чем мужчин, так что обычно женщина брала двух мужей. А иногда и двое мужчин жили вместе. Их никто не осуждал – женщин хватало не на всех. Но вождя Каменного уважали во всех Кланах, да и Белая Тучка была Женщиной, упавшей с Неба. Так что никто не возразил вождю. Белая Тучка прижилась и в Клане, и в семье Каменного, хоть так и не вспомнила ничего из своего прошлого. Через год после объявления брака она родила сына, названного отцом Мизинец. Предыдущих четырёх сыновей родила ему Ласка, и теперь Каменный с гордостью говорил, что у него рука сыновей. Правда, Ласка ворчала, что стоило бы Духам послать им дочерей, а то нет в Семье вождя Клана ни одной невесты, а это непорядок. Каменный кивал, соглашался и уводил женщин в палатку. Духи, видно, решили, что Ласка права, и послали ей через три года после рождения Мизинца дочь Птичку, отличавшуюся самым весёлым нравом во всём Клане. Девочка не плакала, даже будучи несмышлёным младенцем, предпочитая гулить и угукать там, где остальные карапузы разрывались от рёва. А уж когда встала на ножки – её можно было увидеть в любом уголке стоянки. Любопытная и весёлая, но не назойливая и не капризная, Птичка стала любимицей всего Клана. А ещё через три года дитя понесла и Белая Тучка. И у неё тоже родилась дочь – Искорка. Её волосы не были, как у отца – чёрными, и как у матери – светлыми, они напоминали пламя костра, отблеск зари, за что девочка и получила своё имя. Обе женщины души не чаяли в своих дочерях и в Мизинце – ведь остальные дети были куда старше, давно прошли Посвящение, а трое старших сыновей Каменного – Барс, Стрела и Ловкий, даже откочевали со своими Семьями, образовав собственные Кланы. Не потому, что не любили родителей. А потому что, чем больше Клан, тем больше лишнего внимания он привлекает. К тому же, если в Клане много девочек и женщин детородного возраста – опасность возрастает вдвойне. В относительной безопасности Кланы себя чувствовали только зимой, когда собирались на зимовку в Кристальных пещерах, куда не было хода Людям из Города. Точнее, там отказывались работать их приспособления, а сами Люди из Города начинали страдать от сильной головной боли. Как ни странно, Белая Тучка нисколько не страдала от действия Кристальных Пещер, спокойно зимуя там с Кланом уже не первый год. Шаман Видящий Тайное говорил, что это доказывает то, что она стала настоящей Лесной Женщиной. Мизинец терпеливо ждал, и его терпение было наконец-то вознаграждено. Зоркие глаза мальчика углядели, как в глубине сонно шевельнула плавниками большая усатая рыба. Тут же гарпун метнулся в руке мальчика быстрее молнии, словно сам по себе, и рыба оказалась пронзённой острым наконечником со специально сделанными на нём зазубринами. Мальчик с трудом вытащил добычу из воды, перебросив на берег. Следом он спрыгнул сам. Большая рыба ещё билась некоторое время на берегу, а потом затихла. Мизинец удовлетворённо улыбнулся. Этой рыбы хватит, чтобы сварить на весь Клан похлёбку с травами в большом котле. Так что, если охотники не вернутся и сегодня, никто не ляжет спать голодным. Он с досадой покосился на подживающую рану на лодыжке, полученную при погоне за глупым хаши (а потом мальчику пришлось ещё прятаться от летающей машины Людей из города), шаман из-за неё запретил ему идти с охотниками, говоря, что от длительного пути рана может воспалиться и загноиться. Но старик Видящий Тайное перестраховывался. Травы, которые он прикладывал на рану, были хороши – шов не воспалился, нога выглядела почти здоровой. А что останется шрам – так у кого их нет – шрамы только украшают охотника. Мизинец продел прутики через жабры рыбы и поднял её с некоторым трудом. Пора было возвращаться на стоянку Клана. Он приставил руки ко рту и издал низкий горловой крик – так кричит самец красивой птицы Саш с противным голосом, призывая самок полюбоваться красотой своего хвоста. Но Лесные сразу поймут, что это кричит не птица, а человек. Вот и сейчас. В ответ на крик Мизинца раздались три таких же крика – два высоких, девчоночьих и один – мальчишечий. А ещё через минуту на берегу реки оказались две девочки и мальчик, одетые, как и Мизинец, в короткие штанишки из тонко выделанной рыбьей кожи. У девочек кроме штанишек были ещё нагрудники из того же материала, на ногах у всех четверых - плетёные сандалии. Девочки тащили корзинки с ягодами, из небольших мешочков за спиной торчали пучки съедобных трав и кореньев. Летом трудно остаться голодным, вот и мальчишка тащил большую корзинку, полную грибов, а из кожаной сумки на поясе у него торчали ноги серой ряквы – небольшой водоплавающей птицы. Это были сёстры Мизинца – Птичка и Искорка, и тринадцатилетний приемыш Каменного – Молчун. Каменный забрал Молчуна к себе год назад, после того, как Клан его родителей нашли Люди Из Города. Они хотели поступить как обычно – забрать большинство женщин, которые могли понести детей, всех девочек и красивых мальчиков и юношей. Оставшихся они обычно отпускали, но тут старшие воспротивились произволу. Люди из Города всё равно забрали всех, кого хотели. Но всех остальных они просто убили. Молчун уцелел только потому, что в самом начале схватки был ранен, потерял сознание, и его сочли мёртвым. Клан Каменного был неподалёку от места побоища. Они бросились на выручку своих, но помощь пришла слишком поздно. Они застали только разгромленную стоянку Клана и полтора десятка трупов, оставленных Людьми Из Города. Люди Каменного похоронили всех, но старик Видящий Тайное разглядел еле тлевшую в Молчуне искру жизни. Шаман выходил мальчика, а Каменный принял его к себе в семью. Молчун прижился в Клане и даже полюбил новых сородичей, давших ему новое имя за молчаливость. Вот только Каменный помнил, что своего сына его друг Летящий называл Смешинкой и когда он смотрел на небо, его глаза частенько вспыхивали бессильной яростью и страхом за своих детей. Ведь все они были красивы. Весёлая Птичка издалека помахала брату рукой и затараторила: - Ой, какая большая-большая-большая рыба! Сегодня будет вкусная похлёбка! - Ягоды не рассыпь, - проворчал Мизинец, но было видно, что он доволен восторгом сестры. Мальчик погладил младшую, Искорку, по огненным, не как у него, волосам, улыбнулся Молчуну и сказал: - Пошли. Наши, небось, заждались уже. Дети закивали в ответ и цепочкой потянулись за старшим. Почти взрослым. Почти охотником. Вот только Мизинец не знал, что охотником так и не станет.