Изенгрим

Когда Зоркий в очередной раз пришёл в себя, он был уже в другой комнате – небольшой по размерам, но с настоящим окном. Он не был связан, но когда попробовал подняться – почувствовал головокружение, слабость и боль во всём теле. Но боль была лёгкой, как будто побои и прочие повреждения нанесли ему уже достаточно давно. Перед глазами пронеслось несколько красочных картинок произошедшего с ним, и Зоркий скрипнул зубами. Первый и Второй постарались на славу, под конец они взяли его вдвоём сзади, и Зоркий был уверен, что такого он точно не выдержит – умрёт. Или они просто разорвут его надвое. Но у парней и вправду был большой опыт. Зоркий оставался в сознании до последней минуты наказания, и порвать они его – не порвали. А потом… Потом они начали его ласкать – грубо, но так… Так что он кончил. И это Зоркому было стыднее и невыносимее всего. А потом он просто отключился – слишком много было даже не боли – сильных, почти невыносимых эмоций. И жить с этим было больно и трудно. Зоркий больше не делал попыток встать. Он стал думать. Повторения произошедшего он не хотел. Ни за что. Уж лучше убить себя, чем ещё раз вытерпеть такое. Но если он будет кидаться на Господина и вести себя так же глупо, как вёл вначале – Мастер Наказаний и его подручные придут снова. И не факт, что он сможет ещё раз выдержать такое, не сойдя с ума. Хотя… Может быть, это и был бы лучший выход – сойти с ума, не понимать, где он и что с ним происходит. Может быть, тогда его просто убьют, как бесполезное животное. Зоркий почувствовал, как по щекам текут … слёзы? Слёзы? Он уже не помнил, когда плакал последний раз – охотникам не принято показывать свою слабость. Но сейчас… Зоркий отчётливо понимал, что самым страшным было не то, что его поимело двое мужиков. В конце концов, в жизни случаются вещи и похуже. Самым страшным было, что его растоптали. Унизили. Легко и походя. Словно глиняный горшок разбили на мелкие осколочки. И теперь у него было два выхода – стать покорным сломленным рабом или… или покориться, но покориться только для виду. Собрать себя из осколков. И всё-таки отомстить. Но отомстить холодно, расчётливо, тогда, когда Господин меньше всего будет это ожидать. Зоркий выбрал второе. Ему придётся подчиняться, терпеть и ждать. Ждать роковой ошибки Господина. Как только он решил, что будет делать дальше – стало немного легче и сил словно прибавилось. Во всяком случае, очередная попытка покинуть кровать увенчалась успехом. Зоркий распрямился и заковылял к окну. Оно было большим – практически от потолка до пола. Но тонкий прозрачный материал, из которого было сделано окно, был на диво прочным. Даже когда Зоркий стукнул кулаком по нему – ничего не произошло. Повторять попытку он не стал – разобьёт он окно – и что? Видно было, что эта комната расположена достаточно высоко. Можно, конечно, прыгнуть вниз, и он освободится ото всего разом – но… Но как же тогда быть с местью? Да и вряд ли его оставили бы одного, не связанным, если бы окно было так легко повредить. Не стоит показывать себя большим дураком, чем Зоркий уже показал. И Зоркий отвернулся от окна. Взгляд его невольно упал на расположенное напротив зеркало, точно повторявшее форму и размеры окна. Зоркий стал рассматривать себя и скривился. Зрелище, откровенно говоря, было жалкое – всё тело в красновато-жёлтых, уже проходящих, но всё ещё заметных ударах от кнута, укусах и синяках. Под глазами круги, губы распухли, волосы растрёпаны и свисают жалкими слипшимися сосульками. Красавец. Гаже некуда. Да идти нормально неудобно – каждый шаг отдаётся болью. Противно-то как… Но от очередного приступа самобичевания его отвлекала открывшаяся дверь. Зоркий невольно отпрянул в угол и зашипел сквозь зубы, боясь, что это кто-то из давешних визитёров или сам Господин. Но это оказался совсем молоденький парнишка в зелёной одежде, который сам уставился на Зоркого испуганно. - Ты ведь не будешь драться и кусаться, дикий? – прерывающимся от страха голосом спросил парнишка. – Я не буду тебя обижать, мне приказали помочь тебе привести себя в порядок и принести поесть. Я тебя не обижал, не трогай меня. «Совсем уроды, - подумал Зоркий, - с чего я на дитё буду бросаться-то, я же не бешеный…», а вслух сказал: - Не бойся меня. Я не трону тебя. Что ты там должен сделать? Парнишка, казалось, был удивлён, что дикарь отвечает так внятно и дружелюбно. Ведь слуги Нэ-Рэ шептались между собой совсем о другом – что привезённый неизвестно откуда лесной дикарь чуть было не убил Господина, и что с ним с трудом справился даже Мастер Наказаний с помощниками. В дом Нэ-Рэ вообще раньше не вызывали Мастера Наказаний, поэтому все слуги были впечатлены, и почётную обязанность позаботиться о новой игрушке Господина свалили на самого младшего и бессловесного. - Пойдём, я должен помочь тебе помыться, - тихим голосом пробормотал парнишка, - а ещё я должен обработать твои… твои раны ещё раз. И покормить тебя. - Грудью? – хмыкнул Зоркий. - Что? – испуганно отпрянул парнишка. «Да что ж он шуганный-то такой? Хотя неудивительно, при этаком Господине. Ладно, надо как-то отношения налаживать. Если меня здесь будут считать диким лесным чудовищем – мне и толики свободы не видать. Дурак. Не подумал сразу», - возникла мысль в голове у Зоркого, и он как можно более мягко и спокойно сказал: - Не обращай внимания. Я глупость сказал. И не надо меня бояться. Я тебя не трону. Парнишка опасливо кивнул и рискнул подойти близко. Был он совсем худой, как будто всю жизнь недоедал и маленький ростом, на вид лет на двенадцать. Странно, в доме у такого богатого Господина жалеют еду слугам? Хотя… Зоркий вспомнил, что все слуги отличались малым ростом, худобой и анемичной бледностью. Рождаются они такими, что ли? Непонятно. - А как тебя зовут, малыш? И сколько тебе лет? – поинтересовался Зоркий. - И вовсе я не малыш – обиженно вякнул мальчишка, - мне уже семнадцать и я уже год, как самостоятельный. А зовут меня Гэн. А тебя Господин велел называть Розой. Зоркий аж сплюнул мысленно. Роза, конечно цветок красивый, хоть и колючий – тут всё ясно. Но какая же из него роза? Да и звучит как-то слишком уж … по-женски, что ли… Хотя, учитывая ту роль, которую ему придётся играть… - Ладно, - вздохнул Зоркий, - Роза так Роза. Хорошо хоть не птица Саш. Мальчишка невольно прыснул. Видно приятный голосок птицы Саш был известен и здесь. А потом он сделал приглашающий жест рукой – пойдём, мол. Зоркий стоически вытерпел все последующие процедуры. Кое-что было даже приятно – например небольшой бассейн, со дна которого всплывали щекочущие кожу пузырьки. Или растирание мазью, сделавшее рубцы практически незаметными. Но в целом… Особенно, когда Гэн вознамерился смазать его… там… уверяя, что никаких неприятных последствий не будет… Мальчишка чуть не разревелся, уверяя, что если он не сделает всё как надо – его накажут. Зоркий, у которого с недавних пор при слове «накажут» в горле начинало нарастать глухое, с трудом подавляемое рычание, молча покорился и этой унизительной процедуре. В конце концов, с бедолаги Гэна сошло семь потов, но работу он свою выполнил, а потом притащил Зоркому целый поднос, заставленный мисочками разной едой. Причём пахло все довольно вкусно, но порции в каждой мисочке были небольшие, так что Зоркий выбрал мисочку побольше, собрал в неё всё из остальных, перемешал ложкой и съел всё с большим аппетитом. А Гэну, который смотрел на всё это безобразие с округлившимися глазами, Зоркий пояснил: - Всё равно всё в желудке перемешается. И тут Гэн рассмеялся: - Ты такой забавный! И не страшный совсем! «Всю жизнь мечтал мелочь всякую веселить», - подумалось Зоркому, но он присоединился к смеху Гэна. Парнишка был на редкость обаятельный, и сейчас, когда перестал бояться Зоркого, стало заметно, какой он красивый. Да и веселее с ним было. И тут смех Гэна неожиданно прервался. Как отрезало. В комнату вошёл Высокородный Нэ-Рэ и произнёс: - О, я смотрю, вы неплохо проводите время, не так ли, Гэн? И дикарь тебя не покусал? - Нет, Господин, он послушный… - начал испуганно кланяться Гэн. - Ладно, перестань, - досадливо махнул рукой Нэ-Рэ, и, обращаясь к Зоркому произнёс: - Кажется, наказание пошло тебе на пользу, а, Роза? Зоркий опустил голову и прошептал: - Да, Господин. - Громче, - усмехнулся Нэ-Рэ, - не слышу! - Да, Господин, - сказал Зоркий громко и отчётливо. - Хорошо, - усмехнулся Нэ-Рэ, - теперь вижу, что наказание принесло тебе пользу. Я хочу видеть твою благодарность. - Какую, Господин? - Принеси маску, Гэн, - невозмутимо произнёс Нэ-Рэ. Покрасневший Гэн торопливо кинулся выполнять приказание, а Зоркий всё ещё ничего не понимал. Но когда Гэн появился с той самой маской, которую одевал Зоркому Мастер Наказаний чтобы… чтобы… И тут Зоркий понял, какова должна быть его благодарность. - Надень ему маску, Гэн, - с той же невозмутимостью в голосе произнёс Нэ-Рэ, - а если он тебя покалечит – я заплачу за увечье и вызову Мастера Наказаний ещё раз. Только он больше не будет так мягок. Гэн приблизился к Зоркому и дрожащим голосом произнёс: - Встань на колени, Роза, пожалуйста… Зоркий мысленно взвыл. Обижать мальчишку ему не хотелось – тот явно не мог противиться Господину. К тому же принятое решение нужно было выполнять. Но как же это было противно и унизительно! «Ничего, - пришла мысль, - я всё равно дождусь своего часа». И Зоркий молча опустился на колени.