Изенгрим

Прошло ещё два дня. Зоркий продолжал изображать покорную игрушку, и Нэ-Рэ мрачнел всё больше. Парня, казалось уже невозможно было вывести из себя ничем – ни издёвками, ни угрозами. Даже то, что Нэ-Рэ стал применять разные приспособления при сексе, не вызывало у Зоркого никакого видимого протеста. Юноша послушно выполнял всё, что ему приказывал Нэ-Рэ, он не сопротивлялся, не протестовал, только стискивал зубы и молчал словно каменный. Только то, что его тело содрогалось от боли, ещё показывало, что он что-либо чувствует. Нэ-Рэ уже успел сто раз пожалеть, что не стал ломать парня самостоятельно, а пригласил для этого Мастера Наказаний. Да, он добился полного послушания. Но это послушание граничило с абсолютным безразличием, даже с презрением. Да, именно презрение чудилось порой Нэ-Рэ в тёмных глазах лесного дикаря, и от этого хотелось схватить кнут и исполосовать парню спину так, чтобы выл, дёргался и молил о пощаде. Вот только Нэ-Рэ догадывался, что его игрушка скорее сдохнет под кнутом, чем будет это делать. И он задумался о том, как вырвать парня из этого защитного кокона безразличия. И решил посоветоваться с любовником сына – Ши-Гэ. Правда, момент для того, чтобы просить совета у Ши-Гэ, был не лучший. Накануне Лик-Чи вернулась от сестры Коа-Лэ в на редкость хорошем настроении. Оказалось, что её племянница Гил-Лэ, сбежавшая из Города вместе со своим сообщником Щи-Нэ и все эти годы считавшаяся пропавшей без вести, жила в Лесу вместе с этими грязными вонючими дикарями. Более того, перед одним из них она умудрилась раздвинуть ноги и родить от него сына. И сейчас мальчишка, которого мать назвала Ми-Лэ, явился в Город в поисках родни. На этом месте Нэ-Рэ с трудом остановил поток слов, которым фонтанировала его Высокородная супруга и поинтересовался, верно ли то, что мальчишка – сын Гил-Лэ. - Верно! – отозвалась Лик-Чи. – Гар-Лэ не дурак, он первым делом сделал соответствующий анализ. Мальчишка абсолютно точно наполовину Высокородный и, несомненно, сын Гил-Лэ. - Следовательно, - задумчиво произнёс Нэ-Рэ, - он имеет такие же права, как и любой другой Высокородный, рождённый от хараллы, а таких большинство. Похоже, твои родственники пролетели с наследством Гил-Лэ. - Не совсем так! – по-змеиному блеснула глазами Лик-Чи. - Мальчишке всего четырнадцать лет, ему требуется опекун. Если Мар-Лэ уговорит мальчишку согласиться на это – всё будет прекрасно. Опекун имеет полное право распоряжаться всеми деньгами опекаемого. - Всё так. Но рано или поздно парень станет совершеннолетним и потребует отчёта. Ты не думала об этом? - Думала. И Гил-Лэ с Мар-Лэ тоже думали. Если мальчишке сейчас найти супруга, а брак естественно в этом случае будет неравноправным, то всё наследство останется в Семье, кроме той доли, которая будет выплачена супругу мальчишки. - Неужели наследство Гил-Лэ так велико, а дела Семьи твоей сестры так плохи? – удивился Нэ-Рэ. И тут Лик-Чи назвала цифру. Как бы ни был богат Нэ-Рэ, сумма впечатлила и его, и он признал: - Да, за это стоит побороться. - А я о чём? – отозвалась Лик-Чи. - И треть этой суммы может быть нашей! - Это как? – удивился Нэ-Рэ. - А ты не понимаешь? Сделаем мальчишку супругом Эд-Рэ, и сестра щедро поделится с нами. Да ещё и прибыль от пробных ночей будет немалая. Мальчишка очень красив, вылитая Гил-Лэ. - Послушай, дорогая, мне плевать на внезапно объявившегося сына твоей племянницы. Пусть с ним проделывают, что хотят. Но Эд-Рэ оставь в покое. Он и так едва оправился после бегства Гил-Лэ. Лично у меня достаточно денег, чтобы оставить ему в наследство. К тому же Ши-Гэ… - Денег много не бывает, дорогой! И никто не собирается брать мальчишку в нашу Семью навечно. Я даже согласна на то, что Эд-Рэ заключил брачный союз с этим рыжим недоразумением, но позже… позже… - Я не слишком понимаю тебя, дорогая… Что ты имеешь в виду? - Не глупи, дорогой! Или твои игры с новым рабом отбили у тебя все мозги? Смотри, как прекрасно всё может получиться. Мар-Лэ становится опекуном мальчишки. На приёме в Городском Совете он представляет его Высокородным. Находится немало желающих провести с ним пробную ночь. А потом… Потом Эд-Рэ заключит брачный союз с мальчишкой, мы получим свои деньги, и, заметь немалые, потом можно будет подождать с полгодика, а потом… Потом ни с того ни с сего произойдёт несчастный случай. Эд-Рэ ещё полгода поизображает убитого горем вдовца, а потом пусть женится, на ком хочет, хоть и на Ши-Гэ. Как тебе такой план, а? - Неплохо… - признал Нэ-Рэ. – Должен сказать тебе, Высокородная, ты истинная змея. Не хотел бы я иметь тебя во врагах. - Это комплимент, дорогой? - Это факт, дорогая. Однако, надо будет как-то посвятить в этот план Эд-Рэ и Ши-Гэ. - А Ши-Гэ-то зачем? - Затем, что наш сын выбрал его себе в супруги. И что бы ты не говорила, дорогая, мне нравится этот юноша. У него большой потенциал. - Хорошо. Тогда поговоришь с ним сам. Да смотри, не сболтни лишнего. Только в самых общих чертах, ты понял? - Да дорогая! Что ж, пригласи Эд-Рэ к ужину. С ним будешь говорить сама. Но не дави на него, а попытайся объяснить, договорились? - Договорились. Кажется, мы с тобой отлично понимаем друг друга, дорогой! Нэ-Рэ поцеловал супруге руку и торопливо отправился в небольшую комнату без окон, расположенную рядом со спальней. После завтрака он навестил своего раба и решил немного поиграть с ним – связал особым образом и подвесил к потолку. А сейчас, из-за разговора с Лик-Чи он, кажется, задержался слишком сильно. Зоркий, которому Господин придумал очередное истязание, уже почти отчаялся измыслить какой-нибудь способ освобождения. Сразу после завтрака Господин пришёл к нему и вновь надел маску, заставив принять его ртом. Хотя Зоркий вытерпел это достаточно покорно и безразлично, внутри у парня всё корчилось от злости и неутолённого желания отомстить мучителю. Безразличие он изображал только по той причине, что чувствовал, как это бесит Нэ-Рэ. А всё, что бесило Нэ-Рэ, приносило Зоркому какое-то горькое удовлетворение. Но на этот раз обозлённый Нэ-Рэ придумал кое-что новенькое. Он взял нетолстую, но крепкую верёвку, завязав по всей длине несколько узлов в строго определённых местах. Потом он связал Зоркого так, чтобы эти узлы приходились на определённые точки тела. А затем, с помощью особого приспособления подвесил парня к потолку в комнатке, где обычно проводил такие игрища и завязал глаза. Затем Нэ-Рэ издевательски погладил Зоркого по щеке, заявил, что желает своей Розе весело провести время и не скучать и ушёл. Сначала всё было вполне терпимо. Но спустя какое-то время верёвка, особенно узлы, врезалась в тело просто нестерпимо. То, что он ничего не видел, только усугубляло ситуацию. Терпеть не было сил, и юноша тихо застонал. Через какое-то время он уже чуть ли не кричал в голос, но в проклятущей комнатёнке была на редкость хорошая звукоизоляция, и его крики и стоны никому не были слышны. Зоркий понял, что терпеть больше у него нет сил и пожелал умереть. Он стал молиться добрым Духам Леса, чтобы они забрали его к себе – туда, где на небе горят костры небесных охотников. Но он не умер. Вместо этого его сознание словно отделилось от тела и отправилось в путешествие. Он увидел Дротика, сидящего в комнате, похожей на его комнату, и что-то делающего руками в воздухе. Сначала Зоркий подумал, что Дротик сошёл с ума, но потом увидел возникающие перед ним знаки и символы и понял, что Дротик каким-то образом овладел колдовством Людей из Города. А потом он увидел Мизинца и поразился – Мизинец выглядел, как Человек из Города, таким красивым и хорошо одетым Зоркий его не видел никогда. Мизинец куда-то шёл по длинному коридору, его сопровождал неприятного вида Высокородный, а следом шёл Молчун, одетый в зелёную одежду, которую носили здешние слуги. Зоркий подумал, что видно он сам сошёл с ума, как здесь могли оказаться Молчун и Мизинец. Но тут его сознание вновь совершило резкий поворот, он опять оказался в покоях Нэ-Рэ и услышал весь разговор между Высокородным и его супругой. А потом сознание вернулось в тело, и тогда юноша почувствовал резкую раздирающую боль, но в этот момент в комнату вошёл Нэ-Рэ, чтобы освободить его, наконец. Мучитель страшно удивился тому, что жертва его находится в сознании, а Зоркий ещё нашёл в себе силы улыбнуться и вежливо произнести: - Благодарю, Господин, давно я так хорошо не проводил время. Только после этого он позволил себе соскользнуть в давно манившую его тьму, успев напоследок подумать: - Нужно предупредить Ми…