Изенгрим

Дрезина миновала ещё несколько станций и остановилась у очередного неприметного коридора. - Всё, слезайте, дальше пешком, но тут близко, - сказал Тар. Мизинец и Йо-Мэ незамедлительно слезли с дрезины, Тар и Мика закатили транспортное средство в какой-то незаметный закуток, не оставляя его на рельсах в открытую. Мизинец даже удивился немного – к чему такая секретность, если об этих тоннелях и Переходах неизвестно Высокородным? - В старину была такая поговорка: « Бережёного Бог бережёт!» – заметил Тар. - Вы так много знаете о старине, - удивился Мизинец. - Увлечение у Тара такое, - вмешалась в разговор Мика, - он многое знает о временах до Катастрофы. Лекции мог бы в университете читать. Только кто ж позволит Низшему получить нужное образование, а затем учить чему-то Высокородных? Вот он и роется в старинных документах – мы на многое порой натыкаемся, а когда по вечерам делать нечего – нам рассказывает. - Здорово… Я бы послушал… - сказал Мизинец. - Может, и послушаешь ещё, - улыбнулся Тар, - а теперь идёмте, нас и вправду заждались. Мизинец, не споря, последовал за Таром и Йо-Мэ, Мика по-прежнему шла замыкающей, и Мизинец немного удивился – это подразумевало охрану. Но что могла сделать в случае опасности худенькая девушка? - Не удивляйся, - вздохнула Мика, - я здесь выросла. Мы – дети подземелья, создания Ур-Шэ, Безумного Доктора. От меня здесь толку побольше, чем от десятка здоровых мужиков. У Мизинца снова возникла туча вопросов. Дети подземелья? Ур-Шэ, Безумный Доктор? Выросла здесь? Да что здесь вообще творится? Похоже, отправляясь спасать родных и близких, он ненароком вскрыл гигантский гнойник, который зрел много лет и всё не мог прорваться. - Терх даст тебе все ответы на твои вопросы. Он тоже дитя Безумного Доктора, - заметил Йо-Мэ. - Только у меня просьба, Мизинец, - вздохнул Тар, - когда мы придём на Базу – многие захотят увидеть Дитя Свободы, многие захотят прикоснуться к тебе. Прошу тебя, даже если тебе будет очень неприятно – не выказывай своего отвращения – ты обидишь, а многие из них годами и разумом ещё дети. Они не сделают тебе ничего дурного, просто прикоснутся. - Но я люблю детей, - удивился Мизинец, - почему мне должны быть неприятны их прикосновения? - Потому что это особенные дети. Они могут вызывать… эээ… очень своеобразную реакцию, - высказался Йо-Мэ, - сейчас я привык и очень привязался к ним – такие они добрые и ласковые, но когда увидел впервые – еле сдержался, чтобы не показать своего отвращения. Мне стыдно за это, но это так. - Ты держался вполне неплохо… Для Высокородного, конечно, - снисходительно пробурчала Мика, - к тому же твой брат – тоже дитя подземелья. Именно поэтому ты и пришёл к нам. - Разве эта причина хуже всякой другой? – парировал Йо-Мэ. - Прекрати нападать на Йо-Мэ, Мика! – сурово сказал Тар. – Его информация стольким из нас спасла жизнь! Жаль, конечно, было терять его, - теперь у нас нет информаторов в рядах стражей, но Дитя Свободы важнее! - А мне не жаль! – резко ответил Йо-Мэ. – Всё эти облавы, зачистки, Охоты, допросы… Я боялся превратиться в такого же мерзавца, как мои коллеги. Уж лучше побыть в подземелье, чем вытаскивать из постели ночью какого-нибудь бедолагу, вся вина которого только в непозволенных речах. А рудники «тяжёлой воды»? Мне регулярно доводилось доставлять туда осуждённых… Знаете, какой мразью чувствуешь себя при этом? В последний раз я еле удержался от того, чтобы не перестрелять конвой и не отпустить всех осуждённых в Лес – а там будь что будет. Но у меня была с собой важная информация… Я сдержался. - Прости, - вздохнула Мика. - К тому же, - присовокупил Тар, - если Терх прав, то скоро всё переменится. Так, в разговорах, они незаметно прошли весь путь и оказались перед железной дверью. Тар постучал в неё условным стуком – три раза, потом пять, потом ещё три. В двери открылось небольшое окошечко, и голос откуда-то сбоку спросил: - Кто там? - Тар, Мика и Йо-Мэ. Мы привели Дитя Свободы. - Приложи руку, Тар! – произнёс голос. Тар, не споря, приложил руку к, как показалось Мизинцу, нарисованной, ладони справа от двери. Тут же красная ладонь засветилась зелёным. - Мика! – произнёс тот же голос. Мика кивнула и проделала то же движение, а за ней и Йо-Мэ. В обоих случаях красная ладонь тоже засветилась зелёным. - Приложи и ты, Дитя Свободы. Это необходимо, чтобы твои отпечатки остались в базе данных для беспрепятственного входа и выхода. Мизинец тоже приложил ладонь, но в его случае «рисунок» сначала побелел, потом сделался синим и, наконец, тоже стал зелёным. Железная дверь медленно поехала в сторону, образовав неширокую щель. - Входите же, - произнёс голос, - мы уже вас заждались! Мизинец протиснулся в щель следом за всеми… и тут же попал, словно под обстрел нескольких десятков внимательных глаз. Вошедшие прошли тесный тамбур и оказались в просторном помещении, заполненном людьми. Оно было ярко освещено горящими под потолком длинными узкими лампами, но свет был какой-то неживой, синевато-белый, придававший бледным лицам подземных обитателей нечто зловещее. Однако улыбки и радость на лицах встречавших были вполне искренними. Встречавших было около полусотни, большинство из них, похоже, действительно были детьми, и Мизинец понял, о чём предупреждал его Тар. На многих детских личиках лежала печать уродств – неестественно высокие лбы, скошенные глаза, торчащие вперёд острые зубы в два ряда, неестественно толстые губы, от которых тянулись ниточки слюны, исковерканные глазницы, словно наползающие на щёки, огромные носы, россыпь мелких бородавок по всему лицу, кожа, напоминавшая чешую… Плюс к этому многие были хромы или горбаты, конечности других непропорционально длинны, у некоторых не было ног, зато имелись три руки, у других вместо рук торчали розовые культи. Слишком большое количество пальцев, искривленные ноги или небольшую непропорциональность черт лица здесь можно было вообще считать почти красотой. Что с этими детьми? – поражался Мизинец. Откуда они вообще взялись? Неужели в Городе не умеют лечить такое? Или… Тар что-то говорил про Безумного Доктора… Неужели это всё жертвы каких-то генетических экспериментов? Один из малышей, осмелев, подошёл к Мизинцу и дотронулся до его колена: - Ты ведь выведешь нас отсюда, Дитя Свободы? И столько было в его глазах надежды, столько бескорыстного чистого обожания, что чувство отвращения, вроде бы начавшее зарождаться у Мизинца, испарилось на корню. Это же дети. Несчастные, ни в чём не виноватые, искалеченные ради какой-то неведомой цели дети. Как можно питать к ним отвращение? Мизинец поднял малыша на руки – оказалось, что тот с ног до головы был покрыт недлинной зеленоватой шёрсткой, чистыми были только лицо, ступни и ладони. Черты лица малыша были грубоватыми, брови нависали над глазами и те смотрели, словно из тёмных пещерок. Но улыбка… Улыбка искупала всё. - Я не знаю, почему вы называете меня Дитя Свободы, - сказал Мизинец, - в Лесу меня называли Мизинец. Но если что-то зависит от меня – я сделаю это. И погладил малыша по мягкой шёрстке, покрывавшей голову. Остальные дети тут же бросились к нему: - И меня погладь, и меня! Правда давки не возникло, дети вполне воспитанно подходили ближе, принимали свою порцию ласки и отходили, давая место другим. Мизинец постарался не обидеть никого. И только когда все дети подошли к нему, он заметил, что Мика, Тар и ещё несколько взрослых встречавших смотрят на него как-то странновато: - Что-то не так? – удивился Мизинец. - Всё в порядке, - потрясённо прошептала Мика, - но ты только что точь-в-точь повторил слова пророчества! Всё же ты Дитя Свободы! - Погоди, Мика, - произнёс один из встречавших – бледный и худощавый, как все в этом подземелье, но явно бывший Высокородный, как и Йо-Мэ, - всё-таки сначала ему нужно встретиться с Терхом. Позволь нам проводить тебя к нему, но чуть позже. Думаю, что сначала ты должен привести себя в порядок и поесть, Мизинец. Мизинец с удовольствием бы возразил, но голодное бурчание желудка подтвердило справедливость слов мужчины. - Идём, - улыбнулся тот, - я Гир-Дэ, когда-то я родился в семье Высокородных, но со мной поступили очень несправедливо. С тех пор я здесь. Я помощник Терха – в последнее время он часто недомогает, а недавно вообще сказал, что уйдёт в лучший мир, когда Дитя Свободы заставит Высокородных считаться с собой. Так что пока ты приведёшь себя в порядок и поешь – Терх подготовится к вашей встрече. Где-то полчаса спустя, сытый и переодетый в чистую одежду, пригнанную по росту, Мизинец вошёл в комнату Терха. Она была обставлена достаточно просто, и в ней витал стойкий запах лекарств. В кровати лежал с виду ещё довольно молодой человек с белыми как снег, явно седыми, волосами и жёлтыми глазами. Заметив вошедших, он приветствовал обоих и, сказав: - Кажется, я дождался… - откинул волосы со лба. Мизинец совсем невежливо уставился на Терха, и не сразу смог прийти в себя и извиниться. Тот тихо рассмеялся, так что длинные ресницы затрепетали. Длинные ресницы всех трёх глаз. Третий глаз – огромный, бездонно-коричневый, был расположен у Терха посреди лба между бровями. Именно им Терх и подмигнул Мизинцу, рассмеявшись ещё громче.