Изенгрим

Разговор с отцом затянулся и не принёс ничего утешительного. По словам Нэ-Рэ, таинственная болезнь продолжала распространяться, правда, никто из Семьи пока ещё от неё не пострадал. Поделившись с отцом информацией касательно воды, Эд-Рэ посоветовал Нэ-Рэ запастись напитками и заставить мать и слуг лишний раз не покидать апартаменты. Потом он дозвонился до Кэра и предупредил и его. Эд-Рэ совсем не хотел терять такого полезного и преданного слугу, как Кэр. А в душе всё больше злости поднималось на проклятого лесного дикаря, посмевшего обмануть его доверие. Стоило Эд-Рэ хоть на мгновение прикрыть глаза – перед ним вставал Сапфир с насмешливой улыбкой на губах и весело горящими синими глазами. Наверное, стоило быть с ним более жёстким… Но Эд-Рэ просто не мог. К тому же, если бы проклятый сын отступницы не появился в Городе, Сапфир постепенно привык бы к нему. И может быть, когда-нибудь он стал бы так же предан Эд-Рэ, как Кэр. Но проклятый мальчишка заварил такую кашу, которую просто не расхлебаешь… Надо, пожалуй, позволить Да-Лу немного поиграть с мальчишкой. А если тот будет упрямиться – можно позволить себе и другим очень многое. Ши-Гэ прав – шлюха на рудниках «тяжёлой воды» – вот истинное место Ми-Лэ. Он должен заплатить за то, что сделал. Никто не должен сомневаться в могуществе Высокородных. Однако, всё пошло совсем не так, как рассчитывал Эд-Рэ. Когда Эд-Рэ вошёл в допросную и не нашёл там ни Мизинца, ни Йо-Мэ, ни Да-Лу, он сначала просто решил, что здоровяк снова перепутал и отвёл Мизинца в простую допросную, а не в особую, а Йо-Мэ просто не решился с этим спорить, зная отменную тупость Да-Лу во всём, что не касалось пыток, и его же бычье упрямство. Поэтому он просто с проклятьем вышел в коридор… и столкнулся с весьма удивлённым Да-Лу, выходившим из отхожего места с явным облегчением на лице. - Что случилось? – удивился Да-Лу. – Мальчишка упрямится? Ничего, сейчас я его быстро разговорю. - Что? – поразился Эд-Рэ, - Да-Лу, где мальчишка? Где Йо-Мэ? - Вы шутите, гертон Эд-Рэ? - на туповатом лице Да-Лу медленно стало проявляться удивление. – Я оставил их обоих в особой допросной – живот прихватило, знаете ли… Мальчишка был надёжно привязан, с ним оставался Йо-Мэ… Вы хотите сказать, что их там нет? Эд-Рэ покачал головой, и Да-Лу быстро промчался по коридору. Заглянул в допросную и, как и Эд-Рэ, ничего там не обнаружил. - Но они были там оба, клянусь! Я уже иголочки приготовил – вот они, мои хорошие, все до единой разложены… Не понимаю, - пробормотал Да-Лу. А потом радостно осклабился: - Это что, розыгрыш такой? Над туповатым Да-Лу сослуживцы частенько подшучивали, как ни странно, он на эти шутки не обижался никогда, а ржал вместе со всеми. И хорошо, что не обижался, а то в стражи ежедневно пришлось бы набирать новичков – Да-Лу мог любого покалечить, а то и убить ударом кулака. Но сейчас этот вопрос неимоверно разозлил Эд-Рэ: - Это не розыгрыш, болван! Похоже, что это побег! Йо-Мэ оказался отступником! Немедленно поднимай тревогу! Да-Лу не обиделся на «болвана» – сам понимал, что виноват, не стоило по инструкции оставлять только одного стража со столь важным задержанным, но ведь животу не прикажешь. К тому же, то, что Йо-Мэ отступник – никак не укладывалось у него в голове. Поэтому здоровяк только вздохнул: - Надо же! Значит Йо-Мэ мне долг так и не вернёт! – и помчался поднимать тревогу. Через пять минут выяснилось, что ни Йо-Мэ, ни задержанный преступник здания не покидали. Через десять – начался тщательный обыск здания. Через сорок, когда стало ясно, что задержанных в здании нет, один из молодых, но ретивых стражей обратил-таки внимание на неплотно прикрученную решётку канализационного люка и швырнул туда газовую гранату, устроив вольготно живущим в канализации крысам Судный день. Но уже стало понятно, что побег удался, и что сбежавших преступника Ми-Лэ и отступника Йо-Мэ задержать не удастся. В канализацию никто из стражей не горел желанием лезть, даже под угрозой немедленного увольнения. Собственно говоря, Городскую канализацию регулярно посещали только бригады ассенизаторов из Низших. Эта работа оплачивалась очень неплохо, но ассенизаторы были презираемыми даже среди Низших, ибо запах канализации въедался в бедолаг навечно. Даже на уровне Низших они жили отдельно от прочих и на их территорию не совались местные банды и торговцы наркотиками. Так что жизнь их была, как ни странно более спокойной и обеспеченной, чем у многих других Низших. Порой они покупали женщин в других семьях Низших, платили очень хорошо, но родители соглашались на такой шаг только от великой нужды и оплакивали проданных , как умерших, прерывая с ними всякие связи. В итоге ассенизаторы стали такой замкнутой, не слишком зависимой от власти структурой, никогда не контактировавшей со службой Охраны Порядка. Поэтому можно было, конечно, потребовать от них оказать содействие данной службе в поиске беглецов, но вряд это привело бы хоть к какому-то результату. Поэтому начальство, узнав о произошедшем плюнуло, объявило выговор Эд-Рэ за потерю бдительности, приговорило дурака Да-Лу к службе на рудниках «тяжёлой воды» в качестве охранника в течение трёх лет и обратило своё внимание на другие, более насущные проблемы. Масштабы эпидемии ширились, несмотря на срочно принятые службой Охраны Здоровья меры. Количество заболевших росло, больницы для Низших были переполнены, врачи и персонал не справлялись с наплывом заболевших. Ни то, что больные уже лежали в коридорах, ни несколько срочно развёрнутых на уровне низших полевых армейских госпиталей не смогло решить проблему. К концу второго дня первые из заболевших впали в состояние, напоминавшее кому. Некоторые на несколько минут приходили в себя, но затем снова впадали в оцепенение. У других оцепенение перемежалось вспышками бессвязного бреда. Лекарства не помогали. Правда, среди детей и подростков не заболел никто. Медикам из службы Охраны Здоровья в кратчайшие сроки удалось выделить возбудитель неизвестной болезни. Но радость их была не долгой – возбудитель оказался на редкость стойким – спокойно выносил замораживание и кипячение, не реагировал ни на одно из известных лекарств и мутировал в ещё более заразную форму при попытке облучить его. К тому же половина исследователей оказалась заражена, но остальные упрямо продолжали искать пути к спасению. Среди Высокородных заболеваемость была ниже, но уже к концу второго дня все Городские службы стали работать с перебоями. Большинство Низших, бывших винтиками этого огромного механизма, не функционировали. К тому же, многие, почувствовав недомогание, начинали внушать себе, что тоже заражены, и паника и истерия грозили захлестнуть уровень Высокородных. Служба Охраны Порядка сбилась ног, обеспечивая хотя бы минимальное подобие прежнего порядка. На уровне Низших начались бунты и только то, что бунтовщики были слишком слабы, и, вероятно, заражены, не привело к печальным последствиям. Однако, к середине третьего дня стало ясно, что Город находится на грани катастрофы. Ещё несколько дней эпидемии доведут эту стройную, отлаженную структуру до гибели. Вырвавшийся вечером второго дня навестить Ши-Гэ, Эд-Рэ обнаружил его в лихорадке, с покрытой мелкой красноватой сыпью кожей. Ши-Гэ вспомнил свою медицинскую подготовку и работал в группе исследователей, выделивших возбудитель. Но и он оказался в числе заражённых, а поскольку дело он имел с мутировавшим возбудителем – его болезнь протекала быстрее и болезненнее. Ши-Гэ, будучи ещё в сознании, яростно требовал, чтобы любовник не приближался к нему, и вообще, немедленно покинул его комнаты. Но он был слишком слаб, чтобы сопротивляться, когда Эд-Рэ, видя, что слуги Ши-Гэ больны или просто удрали, бросив Господина, закутал его в покрывало и, вытащив на крышу, погрузил в авис, чтобы отвезти к себе. В комнатах Эд-Рэ, благодаря верному Кэру, сохранялся порядок. Конечно, водой пользоваться было невозможно, ибо количество возбудителей в ней превышало все мыслимые пределы, не поддаваясь никакой очистке, но Кэр сумел запасти не только достаточное количество различных напитков, но специальный очищающий гель для тела, поскольку ванну мог позволить себе принять только самоубийца. Оставив еле шевелящего губами от жара Ши-Гэ у себя и поручив его заботам Кэра, который поклялся, что выполнит желание господина, чего бы ему это не стоило, Эд-Рэ натёрся гелем, сменил одежду, поел и отправился обратно на службу. Ночь обещала быть особенно тяжёлой. Эта его догадка подтвердилась полностью, когда уже под утро позвонил Нэ-Рэ и усталым голосом сообщил о первых умерших.