Ты помнишь?

      На кухонной плите засвистел чайник, и Гермионе потребовались все силы, чтобы встать с дивана. Конечности не слушались ее, как будто она не могла их должным образом контролировать, а головная боль никогда еще не приносила таких страданий.       Вот почему ты не пьешь, — подумала Гермиона про себя. Не умеешь вовремя остановиться.       Она принялась готовить напиток, добавив две ложки сахара. Ее кухня была маленькой, как и все остальное пространство. Гермиона снимала квартиру с одной спальней в маггловском Лондоне, недалеко от «Дырявого котла». Это позволяло ей быть поближе к Министерству и ее обязанностям, но достаточно далеко, чтобы ускользнуть в неизвестность, как только рабочий день закончится. Нежно-желтые обои прекрасно контрастировали с белой плиткой, украшавшей дальнюю стену. Шкафы были мягкого бежевого оттенка, а вся бытовая техника белой и немного устаревшей. Впрочем, Гермиона не возражала. Она все равно предпочитала газовые плиты электрическим.       Гермиона старалась не думать о предыдущем вечере. Министерство устроило вечеринку в честь повышения Гарри в Департаменте магического правопорядка, и она провела большую часть вечера, стараясь выпить весь запас присутствующего на вечеринке пряного рома. Страдающая похмельем волшебница на мгновение попыталась вспомнить, почему так много выпила, но это усилие заставило ее мозг испытать агонию. Она сделала глубокий вдох и отпила чаю, надеясь, что это успокоит ее тревоги.       Кто вообще устраивает вечеринку перед рабочим днем? — подумала она. Авроры, которые умеют обращаться с алкоголем, вот кто.       Время приближалось к семи, но Гермиона не торопилась. Тот факт, что она вообще планировала там появиться сегодня, должен вызывать уважение. Она собиралась устроить своему боссу нагоняй, когда наконец окажется на работе. Спустя почти сорок минут и две чашки чая Гермиона расчесывала волосы перед зеркалом. Она собрала кудри в низкий пучок и потянулась за серебряным ожерельем, лежащим на тумбочке в ванной. Покрутила его в пальцах, восхищаясь тем, как феникс в кулоне будто льнет к ее руке.       Прошло три года с тех пор, как ей подарили ожерелье, если похмельный мозг не обманывал ее. Маленькая посылка оказалась у нее в конце шестого курса, за несколько дней до нападения на Дамблдора. Она так и не узнала, кто его подарил, но с тех пор носила украшение каждый день. Кулон зачаровали, и у птицы оказалась неприятная привычка пытаться улететь, когда она пугалась. Феникс начинал вести себя беспокойно, его перья взъерошивались, и Гермиона могла поклясться, что однажды слышала, как он издавал звуки.       Сегодня птица выглядела расслабленной и стремилась сесть на ее левую ключицу. Гермиона купила цепочку подлиннее примерно за год до этого, чтобы дать фениксу возможность летать. Время от времени она выпускала его на волю, и иногда он исчезал на несколько часов. Он никогда не приносил добычу, хотя Гермиона полагала, что это скорее из-за недостатка размера, чем из-за отсутствия попыток.       Она застегнула кулон и медленно собрала вещи. Обычно Гермиона приходила в офис до восьми каждое утро, но сегодня она вышла из лифта сразу после половины девятого. Гарри стоял у стойки регистрации, разбирался с бумагами и спорил с…       — Малфой?       Воспоминания о предыдущем вечере нахлынули на Гермиону. Малфой был на министерском мероприятии, общался с сотрудниками Министерства и, без сомнения, пытался пробиться к ним на службу. Она не следила за ним после того, как они с Гарри помогли ему отделаться малой кровью после войны. Гермиона предположила, что Малфой исчез со своим огромным наследством и… Что ж. Если быть честной, она не очень-то об этом задумывалась.       — Грейнджер.       Его приветствие было теплым, но глаза ярко сверкали. Как будто он знал что-то, чего не знала она. Малфой слегка улыбнулся ей, прежде чем протянуть руку, как будто они никогда не встречались. Как будто его тетя не вырезала слово «Грязнокровка» у нее на руке, пока он стоял и смотрел. На мгновение Гермиона почувствовала тошноту.       — Драко только что вступил в должность в Департаменте расследований, — заговорил Гарри, чувствуя растущее напряжение. — И я предложил показать ему офис. Думаю, он займет один из кабинетов в дальней части, всего в нескольких дверях от твоего.       Гермиона, не сдержавшись, громко расхохоталась. Феникс на ее груди начал взволнованно махать крыльями, и она быстро прикрыла его рукой. Несколько голов повернулись к ним, и Гермионе пришлось бороться с румянцем, который начал расползаться по щекам. Наверное, ей нужно было взять выходной.       — Драко Малфой? Устраиваешься на работу в Министерство? В отдел расследований? — Гермиона знала, что ее слова звучали горько и немного неприветливо, но она не могла принять абсурдность происходящего. — Что, тебе было недостаточно быть Пожирателем смерти? Ты хочешь преследовать остальных своих дружков и смеяться над тем, как они страдают, пока ты гуляешь на свободе?       Выражение лица Гарри заставило ее немедленно почувствовать вину. Выражение лица Драко оставалось профессиональным, но улыбка исчезла с губ. Его глаза больше не сверкали.       — Я не обязан объяснять тебе свой выбор, Грейнджер, — сказал Драко.       Гарри откашлялся и положил руку на плечо Малфою. Гермионе он послал легкую улыбку, которая говорила, что все будет хорошо. А его взгляд велел ей заткнуться.       — Я… — Гермиона потерла виски и глубоко вздохнула. — Кажется, вчера вечером я слишком много выпила. Думаю, мне лучше вернуться домой. Гарри, ты не мог бы…       — Я тебя прикрою, Гермиона, — кивнул Гарри. — Возвращайся и немного отдохни.        Она отпустила феникса, и тот распушил перья, издав недовольный звук. Глаза Драко следили за птицей, когда он двинулся к ее ключице, чистя металлические перышки.       Гермиона не знала, как отнестись к тому, что Драко пристально наблюдал за ней. Когда она осмелилась взглянуть ему в глаза, то обнаружила тот же взгляд, что и много лет назад, когда они были старостами. Она старалась не думать о той ночи в подземельях, о том, как его руки касались ее кожи. Гермиона думала, что будет чувствовать себя грязной на следующий день, но чувствовала лишь по-настоящему живой.       Она откашлялась и махнула им рукой на прощание, прежде чем вернуться в лифт. До дома было десять минут пешком, и она шла так быстро, как только могла. Ей нужно было выбраться из этого здания и избавиться от образа Драко, стоящего перед ней. Его плечи были шире, чем когда они виделись в последний раз. Мешки под глазами сменила гладкая, ровная кожа. Глаза оказались не тускло-серыми, как она помнила, а почти льдисто-голубыми. И они сверкали.       Гермионе потребовалась почти минута, чтобы открыть дверь в квартиру, и, едва закрыв ее за собой, она рухнула на диван. Собранные в пучок волосы причиняли дискомфорт, и она распустила их.       Гермиона не осознавала, что заснула, пока в ее дверь не постучали. Солнце начинало садиться, и она чувствовала себя отдохнувшей, но дезориентированной. Подняв палочку, она медленно приблизилась к двери.       — Кто это? — Гермиона надеялась, что ее голос звучит угрожающе. Это точно не Гарри и Джинни — они просто применили бы нужное заклинание. А Рон никогда к ней не приходил. Ни разу с момента расставания.       — Эмм, — мягкий голос по ту сторону двери дрогнул. Говорящий прочистил горло. — Это Малфой.       Гермиона поспешно наклонилась к дверному глазку. Конечно же, в нескольких метрах от двери стоял Драко Малфой. Он что-то держал в руках и выглядел… смущенным. Гермиона никогда раньше не видела его таким.       Она отперла замок и приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы выглянуть на площадку с палочкой наготове.       — Что ты здесь делаешь?       Драко почесал затылок свободной рукой, выглядя взволнованным. Ее первой мыслью было то, что он выглядит мило. Ее второй мыслью было то, что первая мысль явно лишняя. У них был спонтанный секс в стрессовых обстоятельствах почти пять лет назад. И с тех пор она не задумывалась об этом. Или, если быть честной, с той ночи в поместье. Так почему она подумала об этом сейчас?       — Э-э, Поттер послал меня убедиться, что с тобой все в порядке, — он избегал ее взгляда. Он запинался в словах, словно был не в своей тарелке. Осознание этого заставило Гермиону почувствовать себя немного лучше в сложившейся ситуации. Этот раунд она, кажется, выиграла. — Все видели, как ты перебрала прошлым вечером. Не думаю, что это обычное поведение Гермионы Грейнджер.       Она попыталась вспомнить, произносил ли Малфой когда-нибудь раньше вслух ее имя. Мозг Гермионы разрывался между остаточным похмельем, явным голодом и слабостью организма. Ей нравилось, как это звучало из его уст. Смущение делало Драко очаровательным.       Феникс поднялся в воздух, сражаясь с цепочкой в попытке добраться до Малфоя. Уголок его рта приподнялся в улыбке, и она изо всех сил пыталась сдержать птицу.       — Что в коробке?       — Если ты впустишь меня, я покажу, — просто ответил Драко, сосредоточенно глядя на феникса. Он склонил голову набок, изучая кулон, мысли мелькали в его глазах слишком быстро, чтобы Гермиона могла попытаться собрать их воедино. Ей показалось, что в выражении его лица мелькнуло узнавание, но она выбросила эту мысль из головы. — Или, если ты против моего присутствия, могу оставить это здесь. В зависимости от того, что тебе больше нравится.       Драко, мать его, Малфой стоял перед ее дверью в маггловском Лондоне, держа в руках небольшую коробку, выглядя как застенчивый школьник. Она все еще спала?       Гермиона отступила в сторону и открыла дверь, пропуская его.       — Обувь снимай в прихожей, — сказала она, входя на кухню. Гермиона взмахнула волшебной палочкой. Кастрюли и сковородки ожили, а дверцы холодильника открылись, чтобы она могла заглянуть внутрь. — Я могу приготовить ужин. Ты голоден? Я ничего не ела с прошлого вечера.       Эта мысль поразила ее сильнее, чем встреча с Малфоем сегодня утром. Она отвернулась от холодильника и увидела, как он снимает туфли. Один носок был белым, другой — черным. Гермиона подняла бровь, глядя на него, и Драко опустил взгляд на ноги, румянец вспыхнул на его щеках, когда он снова посмотрел на нее.       — Я спешил, — предложил он в качестве объяснения. — Не хотел опаздывать в свой первый рабочий день. Хотя меня явно хотели подставить, пригласив на ту вечеринку, где я не смог отказаться от шампанского.       — Пряный ром, — кивнула Гермиона в знак согласия. — Не знаю, почему я думала, что смогу выпить весь его запас в баре.       Малфой усмехнулся и вошел в гостиную, оглядываясь. Гермиона обставила квартиру скромно, предпочитая украшать, а не заполнять пространство обилием мебели. Диван стоял у дальней стены, два кресла напротив — у простого журнального столика. Светло-розовые цветочные узоры на них дополняли нежно-кремовые стены, и по всему дому располагалось большое количество растений. Большую часть пространства занимали цветы в горшках, несколько столиков и книжный шкаф.       — Да, к тому времени, как я там оказался, ты уже выглядела слегка нетрезвой, — сказал он. Малфой огляделся, явно желая пристроить куда-нибудь принесенную вещь.       — Ты можешь отдать это мне, — сказала она, протягивая руку. Малфой медленно преодолел несколько шагов, разделяющих их, как будто боялся, что это какой-то трюк. Она заметила, что он был осторожен, избегая прикосновения к ней, когда передавал коробку.       Внутри Гермиона нашла маленький пузырек с прозрачной жидкостью. Она вынула его из коробки и прочитала этикетку. Это было зелье против похмелья. Она не осознавала, что подняла бровь, глядя на него, пока он не ответил ей с легким смешком.       — Как закоренелый холостяк, я храню довольно много таких в своей ванной, — сказал Малфой. — Я подумал, что оно тебе пригодится. Если не сегодня, то когда-нибудь в будущем.       Его взгляд снова упал на ее ожерелье.       — Ты так и не ответил на мой вопрос, — услышала Гермиона свой голос. Она была счастлива, что ее губы могут двигаться, в то время как мозг лихорадочно работал. — Ты ел?       — Ох, нет, не помню, — ответил Драко. — Но не беспокойся об этом. У меня есть собственный дом с кухней. Не нужно суетиться из-за кого-то вроде меня.       — Это не проблема, — отмахнулась от него Гермиона. — Садись за стол. Я быстренько что-нибудь приготовлю.       Они болтали о простых вещах, о погоде, его матери и о том, как он устроился в их Департамент. Оказалось, что чиновники Министерства интересовались им после суда, решив, что он может быть полезен для Отдела расследований, поскольку он являлся бывшим Пожирателем Смерти и помнил любимые места и привычки многих оставшихся участников. Малфой признался, что не знал, насколько действительно будет полезен. В основном он хотел помогать им ловить Темных волшебников, тех, кто мог бы попытаться привлечь на свою сторону молодое поколение. Он был убежден, что кто-то из первоначальных союзников Волдеморта мертв, заключен в тюрьму или постоянно скрывается.       Малфой спросил ее о Роне, и выражение ее лица сказало ему все, что ему нужно было знать.       Он не упоминал о той ночи, пока они не приблизились к концу трапезы.       — Ты помнишь ту ночь? В подземельях? — спросил Малфой. Его щеки порозовели из-за вина, которым угостила его Гермиона.       Она перестала жевать, избегая его взгляда. Кивнула.       — Я помню, — Гермиона осмотрела поверхность стола, как будто искала чайную чашку на уроке Прорицания. И точно так же, как в тот раз, проклятый стол не предложил ей никакой помощи. — Я удивлена, что ты помнишь.       — Разве я мог забыть ночь с Гермионой Грейнджер? — То, как он произнес ее имя, заставило ее почувствовать трепет. Птица захлопала крыльями и клюнула ее в подбородок. — Кстати, у тебя прелестный кулон. Ты знаешь, от кого он?       Гермиона покачала головой.       — Однажды утром он появился на моем прикроватном столике, — сказала она. — Это было за несколько дней до того, как…       Она подняла взгляд, и его глаза сообщили ей все, чего не сказали губы. Ее рот открылся от удивления, но она быстро взяла себя в руки. Малфой отложил вилку и вздохнул.       — Я хорош в чарах, — начал он. — Это было то, чему я научился в детстве, и со временем мои навыки только росли. На уроках по заклинаниям мне было скучно, потому что я уже знал, как все это делать. К счастью, Флитвик сжалился надо мной. Он позволял мне оставаться после уроков и больше тренироваться… в продвинутых… заклинаниях. Кулон может чувствовать твое настроение и когда ты в опасности. Иногда, когда ты отпускаешь феникса, он находит меня. Это нелепый сбой, который я могу попытаться исправить, если захочешь. Я знаю, что его исчезновение из ожерелья пугает тебя.       — Зачем отдавать его мне?       Драко на мгновение отвел от нее взгляд, прежде чем повернуться обратно. Он казался смущенным и еще больше походил на юного школьника, чем раньше. Он нравился ей таким, решила Гермиона. Неуверенный в себе и боящийся сказать лишнее. Это было единственное, что не позволяло ей выгнать Драко из своей квартиры. Он был в ее доме, не знал, как она отреагирует, и, более чем вероятно, боялся быть проклятым.       — Я не забыл ту ночь в подземельях, — он поджал губы, прежде чем прикусить нижнюю. — Наверное, это покажется смешным, но с тех пор я думал об этом каждый день.       Сердце Гермионы бешено застучало. Антипохмельное зелье прояснило ее сознание, но вино снова затуманило его. Она не была пьяна — выпила всего два бокала, — но начала терять часть своего самообладания. Гермиона быстро встала, схватила тарелки и отнесла их к раковине.       — Я могу помыть, — Малфой встал и подошел к ней, забирая посуду из рук. Она не стала возражать и прислонилась к стойке, наблюдая, как его ловкие пальцы исчезают в мыльных пузырях. Они молчали, пока тарелки не отправились на сушилку, а оставшаяся вода не выплеснулась в канализацию.       Гермиона заговорила первой.       — О чем ты думаешь, когда вспоминаешь ту ночь?       Ее дыхание участилось. Она знала, о чем думала сама. О его руках, мягких губах и…       Драко нерешительно придвинулся, наблюдая за ее реакцией. Увидев, что Гермиона даже не пошевелилась, он сделал еще шаг и оказался достаточно близко, чтобы заправить кудрявую прядь за левое ухо.       — Я думаю о твоих волосах, — его голос был низким и хриплым, как будто слова с трудом срывались с его губ. — Я думаю о том, как три года мечтаний совсем не подготовили меня к нашей встрече. Одно дело мечтать о тебе, Гермиона. Но, когда ты здесь, прямо передо мной, кажется, что это сон… Твоя кожа мягкая и гладкая, и то, как твои ресницы отбрасывают тени на щеки, когда свет падает на них определенным образом… Этого достаточно, чтобы свести с ума любого волшебника.       Его большой палец переместился на подбородок девушки, и Гермиона почувствовала, как ее руки сами собой приходят в движение. Она боролась с инстинктами, чтобы протянуть руку и схватить его, притянуть ближе.       — Ты прекрасна, Гермиона, — Малфой практически прошептал эти слова. — Так что святому Поттеру пришлось стащить немного жидкой удачи, чтобы я мог набраться смелости и прийти сюда.       Гермиона решила, что спросит его об этом позже. Сейчас ей нужны были лишь его руки на ее теле и губы на ее губах. Она не была уверена, кто из них первым начал движение друг к другу, но прежде чем понять это, их губы встретились, и ее язык проник в его рот. У него был вкус вина и плохих решений, и эта смесь словно стрелой пронзила ее тело. Одной рукой он удерживал ее лицо неподвижным, а другой схватил за бедро, притягивая как можно ближе к своему телу. Она позволила рукам гладить все, что они хотели — щеки Малфоя, его волосы, его плечи.       Он поднял ее и посадил на край стола, опрокидывая все на своем пути. Рука, которая была на ее бедре, скользнула вверх к блузке, и она быстро сорвала ее. Он смотрел, как она это делала такими же голодными глазами, как и в ту ночь в подземельях. Какое-то мгновение они разглядывали друг друга, часто дыша в унисон. Гермиона начала расстегивать рубашку Малфоя так быстро, как только могла, дрожащими пальцами пропуская несколько глупых пуговиц. Как только он снял рубашку, они снова ухватились друг за друга, постанывая во время поцелуев и сжимая кожу так сильно, что оставались синяки.       Когда его руки начали путешествовать вниз по ее животу к ногам, Гермиона мысленно похвалила себя за то, что выбрала сегодня юбку. Пальцы Малфоя танцевали по ткани, затем скользнули под нее, а затем вверх, и выше, пока он не начал медленно гладить ее через нижнее белье. Гермиона всхлипнула, желая большего и зная, что он не собирался так легко уступать. Она тоже это помнила — что ему нравилось, когда она умоляет его о прикосновении. И ей нравилось просить об этом.       — Пожалуйста, — прошептала Гермиона ему на ухо, прокладывая дорожку из поцелуев от его губ. Она смотрела на Драко сквозь ресницы, надеясь, что выражение ее лица было сексуальным, а не просто страждущим. Он поймал ее взгляд, отводя трусики в сторону и скользнул пальцем по влажным складкам — неспешно — наблюдая за ее реакцией. Кончик его пальца нашел клитор и начал медленно, головокружительно неторопливо массировать, заставляя пальцы на ногах поджиматься от удовольствия.       А потом Малфой начал покрывать поцелуями ее шею, грудь и живот, практически стоя перед ней на коленях на полу. Его голова исчезла под ее юбкой, и ощущение его языка, проходящегося там, где только что были пальцы, заставило ее схватиться за края стола для поддержки. Одной рукой он приспустил ее белье, одновременно лаская языком клитор, облизывая и посасывая в восхитительном ритме, который заставил ее глаза закатиться от удовольствия. Затем пальцем скользнул внутрь, двигаясь достаточно быстро, чтобы подвести Гермиону к краю, но не достаточно, чтобы испытать оргазм.       — Д… Драко, — она чуть не подавилась его именем, прерывисто вздыхая. При этом звуке он застонал, прижимаясь к ней, скорость его пальцев увеличивалась, пока ее колени не оказались по обе стороны от его головы.       Он быстро выпрямился, чтобы посмотреть ей в лицо, его волосы растрепались, а глаза блестели.       — Скажи это снова, — практически прорычал он. — Произнеси мое имя еще раз.       Ее сердце взволнованно колотилось в груди. Он больше не был застенчивым школьником, который постучал в ее дверь. Драко Малфой снова был полон уверенности и сексуального доминирования, и Гермиона отдавалась ему так, как будто это была самая легкая вещь, которую она когда-либо делала.       — Драко, — она наклонилась вперед, почти прикоснувшись к его рту. Она почувствовала свой запах на его губах, и от этого по ее телу пробежали искры. — Драко, мне нужен твой член внутри.       — Черт, — простонал он ей в губы и поднял её со стола. — Не здесь. Где кровать?       Гермиона тихо засмеялась, обхватив его ногами. Его спина была такой же мускулистой, как и руки, и она позволила себе исследовать каждый ее дюйм, когда он начал двигаться.       — Дальше по коридору, налево, — сказала она ему в волосы. В один момент они были на кухне, а в следующий он бросил ее на кровать с такой силой, что она пару раз подпрыгнула. Драко быстро расстегнул ремень и стянул штаны. Она дернулась, чтобы снять юбку, но он остановил ее, схватив за запястья и подняв их над головой.       — Позволь мне, — прошептал он, а затем поцеловал ее. Он продолжал держать ее руки, пока делал это, и слегка сжал запястья, чтобы Гермиона не опускала их, когда он отпустит ее. Она выполнила его невысказанные указания, наблюдая, как он начал расстегивать молнию на юбке и стягивать с ее ног. Затем последовали трусики, и выражение его лица, когда он встал над ней на колени, заставило ее застонать.       Звук вернул его к действительности, и Драко схватил ее за ноги, чтобы слегка согнуть их в коленях. А потом он оказался внутри, и они оба выкрикивали имена друг друга, пока он глубоко входил в нее. Гермиона забыла, насколько наполненной он заставлял ее чувствовать себя — как не мог раньше ни один мужчина. Первые несколько толчков были медленными и обдуманными: Драко изучал ее, позволяя ей привыкнуть к ощущениям. А потом она исцарапала его спину, когда он ускорил движения, поглощая губами ее стоны, и задрожала в экстазе, сжимая пальцами его плечи.       — Черт, Гермиона, — простонал он ей в шею. Перевернул ее и приподнял бедра, чтобы войти сзади. Она прислонилась к изголовью кровати, готовясь снова принять его. Драко идеально попал в нужную точку с первым толчком, зажигая фейерверк под ее закрытыми веками. Приближаясь к собственному оргазму, он прижался к ней, и целовал ее шею как будто в последний раз.       Драко едва остановился вовремя и вышел из нее, прежде чем кончить ей на спину. Они оба были покрыты потом и смазкой, и Малфой махнул над ней рукой, убирая свидетельства их страсти. Он рухнул рядом с ней, не ожидая, что Гермиона прижмется к нему и положит подбородок ему на грудь. Инстинктивно он обнял ее.       — Привет, — прошептала Гермиона ему в шею, когда их дыхание начало замедляться. Она тихонько засмеялась, левой рукой рисуя фигуры на его груди.       — Привет, — Драко поцеловал ее в макушку, едва сдерживая слезы. Он не хотел, чтобы этот момент заканчивался. Ему было страшно думать о том, что произойдет, когда Гермиона придет в себя и вспомнит, кто такой Драко Малфой, волшебник, которому она помогла избежать Азкабана. Она внезапно села, разглядывая его с серьезным лицом.       — Хочешь чаю? Или в душ? — спросила она. — Или, эмм, ты предпочел бы уйти? Тогда, я полагаю, тебе не понадобится ни то, ни другое.       Гермиона прикусила нижнюю губу и отвернулась. Он понял, что их чувства взаимны.       — Я хочу и то, и другое, пожалуйста, — Драко приподнялся на локтях и поцеловал ее в висок. Она снова повернулась к нему лицом, и он мягко улыбнулся ей. — И я хочу тебя в любое время. Если ты хочешь меня.       Гермиона улыбнулась и игриво шлепнула его по груди. Воздух в комнате казался легким, несмотря на то, что стало жарко. Пока Гермиона заваривала чай, он открыл окно, впустив в комнату прохладный ветерок. Она вернулась в его рубашке, — расстегнутой — и Драко подумал, что мог бы привыкнуть к этому. Гермиона протянула ему чашку и подумала о том же.       — Не пройдет и пяти лет, как мы сможем сделать это снова, правда? — улыбнулась Гермиона. Драко рассмеялся. Он надеялся, что больше им никогда не придется так долго ждать.