Хай-хэт

      Вечерний Балтимор и начало уик-энда, а значит у меня сегодня день двойных чаевых и огромного количества работы, зато после — я буду блаженно сидеть на кухне, закинув гудящие, как электропровода, ноги на тумбу и пересчитывать наличку.       Моя смена начинается в пять, и есть ещё немного времени, чтобы насладиться очередной порцией сериалов, залипнув перед ноутбуком. Я всегда любила смотреть кино, растянувшись на полу и подложив обе руки под подбородок. Кто-то скажет «неудобно», а для меня эта поза обещала максимальное погружение в сюжет.       Иногда компанию мне составляет мой рыжий кот Гарфилд, названный в честь мультяшного героя. И их я тоже безумно люблю, даже в свои неполные двадцать три.       До смены оставалась пара часов, а бар, в котором я работала вот уже три года находился в паре кварталов от моей съёмной квартирки. Устроившись поудобнее, я приготовилась погрузиться в мир фантазий Филиппа К. Дика, как за дверью послышался дикий шум барабанной установки.       — Да чтоб ты провалился вместе со своим барабаном, Тёрнер! — я громко крикнула в пустоту квартиры, испугав рыжика, который уже был где-то на границе с Китаем от моего голоса.       Майкл Тёрнер — вот уже полгода, как мой сосед, по совместительству музыкант, точнее барабанщик. Часто выступает в нашем баре со своей группой «Чёрные Драконы», поют неплохую альтернативу, посетителям нравится, и на их выступления народ набивается под завязку, что меня не может не радовать, но вот его репетиции стали пыткой для всего дома, но больше для меня, ведь наши квартирки находятся прямо напротив. Кто-то из жильцов однажды даже осмелился вызвать наряд полиции, но дальше предупреждений дело не заходит. То ли уважаемые офицеры — его поклонники, то ли просто боятся его грозного вида: крупный, мускулистый, с квадратной челюстью и весь в татуировках. Его необычность от остальных таких же качков-барабанщиков лишь в цвете его волос — медно-русая шевелюра со слегка нависающей чёлкой, которую он вечно убирает назад, потому что та норовит ослепить при каждом размашистом движении сильных рук по тарелкам и бочке.       Он даже симпатичный, и пару раз мы перебрасывались несколькими фразами после выступлений, когда я выходила на перекур с девчонками. Но вот эти его барабаны просто сводят с ума мою нервную систему! И приспичило же ему прямо сейчас это делать!       Я надеялась, что он успокоится спустя полчаса — за это время я успела в сотый раз попить кофе и выкурить пару сигарет, но мои надежды пошли прахом. Тёрнер не унимался, видимо войдя в раж, а я все же намеревалась посмотреть серию до начала работы и не собиралась отказывать себе в маленьких жизненных радостях.       Моё возмущение не должно было продлиться больше пяти минут, поэтому решила не переодеваться и отправилась прямо в шортах и длинной футболке с Микки Маусом, собрав волнистые волосы в небрежный пучок.       Дверь Майкла была прямо напротив моей, и, захлопнув ее за собой, парой уверенных шагов я преодолела небольшой коридор и настойчиво постучала. Было ожидаемо, что на первый стук он вряд ли среагирует, поэтому я постучала сильнее и громче, добавляя резкие удары ногами, обутыми в мягкие тапочки с миньонами.       Спустя пару минут моих кулачных боев с его чёрной дверью, она всё же открылась, и перед моим взором предстал Тёрнер во всей своей рокерской красе: с голым торсом, покрытым узорами татуировок, и спортивными серыми штанами, еле удерживаемых шнуровкой и открывающих впечатляющую картину на треугольник мышц.       — Привет, сосед! — я пошла в нападение первой, потому что после такого выхода мне нужно было либо сматываться и выжимать бельё, либо вспомнить о причинах, которые привели меня к его двери. — Я ни на что не намекаю, но ты не мог бы отложить сольный концерт на попозже?       — И тебе привет, Сара, — он упёрся массивным плечом в дверной проём, скрестив руки на груди, и улыбнулся.       Чёрт, перестань так делать, я начинаю нервничать, Тёрнер. Давай на чистоту, Сара: он супер горячий, и его хочет каждая девчонка в баре, когда смотрит на его руки, так ловко управляющимися с палочками и тарелками.       — К твоему счастью, я уже практически закончил.       Да, я, судя по всему, тоже сейчас вернусь домой и кончу. Пару раз. В душе. Представляя тебя, Тёрнер.       Он убрал назойливые рыжие слегка влажные пряди назад и перевёл взгляд своих изумрудных глаз на мою грудь. Сначала я не сразу уловила такую резкую смену его поведения, но потом до меня начала доходить причинно-следственная связь. Я стояла без белья, в домашней футболке, а моё тело сейчас сдавало меня с потрохами — горошинки сосков выпирали из-под одежды.       — Я собственно, только за этим и зашла. Хорошо, я пойду, наверное, — стыдливо прикрыв грудь руками, я уже направилась к своей двери, провожаемая хищным взглядом Майкла, как вдруг до меня стала доходить предельно простая мысль — я захлопнула дверь, оставив ключи в квартире. И телефон. И Гарфилда.       — Твою мать, — из груди вырвался жалобный крик. — Майкл, чёрт, я дверь захлопнула, и мне на смену скоро, — я умоляюще посмотрела на Тёрнера, всё ещё стоявшего возле открытой двери.       — Давай посмотрю, что там с замком, — он вышел в коридор и пару минут изучал мою дверь на предмет хоть какого-то зазора или шанса её открыть, не уничтожив в щепки.       Я стояла сбоку от двери, прислонившись спиной к стене, и молилась, чтобы эта чёртова дверь поскорее открылась, иначе я за себя не отвечаю: вид полуголого Тёрнера заставлял всё моё нутро гореть и влажнеть внизу. Вид сосредоточенного Майкла, пытающегося проникнуть в мою квартиру, будоражил мой разум ещё больше, чем в нашу первую встречу в коридоре дома, когда я налетела на него с мешками продуктов. И мы, смеясь, собирали разметанную по этажу еду, но дальше флирта дело никогда не заходило, даже после наших милых заигрываний в баре.       — Ну, у меня для тебя две новости: хорошая и плохая, с какой начинать? — он, ухмыльнувшись, поймал на себе мой изучающий взгляд.       — Давай с плохой — ты не сможешь открыть замок, да? — я ненамеренно облизнула губы и прикусила нижнюю, задумавшись.       — Верно, малыш. Вторая — хорошая: ты можешь зайти ко мне, вызовем спеца по отпиранию замков и бонусом могу кофе угостить. Такой план сгодится?       Тёрнер зовёт к себе на кофе? Ущипните меня!       — Люблю кофе с молоком, — я оттолкнулась от стены ладонями. — Веди.       — А я люблю кофе с красивыми девушками, оказавшимися в беде, — он подмигнул мне и приглашающим жестом указал на дверь своей квартиры. В этот момент я нервно сглотнула, и низ живота стянуло в тугой узел. — Чувствуй себя как дома, — он весело подтолкнул меня в глубину комнаты, а сам скрылся на кухне.       Я медленно огляделась по сторонам: на стенах висели постеры и фотографии с концертов Драконов, на полу царил творческий бедлам — разбросанные листы ежедневника с текстом на них. Неужели он пишет песни? Справа от входа стоял винтажный проигрыватель виниловых пластинок, а у противоположной стены, у огромного окна, завешанного жалюзи, стояла большая кровать, застеленная чёрными простынями. На постели лежал открытый ноутбук с вкладками каких-то музыкальных онлайн-станций. В другом углу комнаты находилась массивная барабанная установка с кучей проводов и чего-то ещё, о чём я не имела ни малейшего представления.       — Так, кофе будет через пару минут, вот пока телефон — звони мастеру, я уже загуглил номер, — Майкл протянул мне свой смартфон.       Я набрала указанный номер, и женский голос на том конце оповестил, что свободных людей в моем районе пока нет, но я могу оставить заявку, и мне перезвонят.       Чертыхнувшись, решила набрать Стэфани и попросить выйти сегодня за меня, потому что решить проблемы с замком следовало бы ещё пару недель назад, когда он стал заедать и скрипеть. Стэф в очередной раз согласилась прикрыть мой зад, и вопрос с работой был решен достаточно быстро. Оставалось только дождаться звонка от мастера по замочным скважинам.       — Блин, прости, но можно я дождусь звонка от мастера у тебя? — я виновато посмотрела на Тёрнера, который, казалось, совсем не расстроился, узнав о том, что моё заточение в его обители затягивается на неопределенное время.       — Оставайся, сколько потребуется, Сара. Я же не могу тебя отпустить разгуливать по коридору в таком виде, — он окинул мои полуголые ноги хищным взглядом.       — А у тебя здесь интересно, часто слушаешь пластинки? — я кивнула в сторону проигрывателя, пытаясь перевести тему и немного разрядить обстановку.       — Нет, он для красоты и чтобы заманивать молоденьких барышень в своё логово, — Майкл был абсолютно серьёзным, заглядывая в самую душу.       Я посмотрела на него, непроизвольно открыв рот в растерянности, чем вызвала волну бархатистого и задорного смеха Тёрнера.       — Я пошутил сейчас, расслабься, Сара, — он невесомо коснулся кончика моего носа пальцами. — Люблю блюз, а он круто звучит на виниле. Это такая моя прихоть меломана.       Мои глаза смотрели в его зелёные омуты, и просто тонула от одного его низкого голоса, проникающего в каждую клетку мозга и сознания.       — Ничего не понимаю в блюзе, мой потолок музыкальных познаний — Зейн Малик встречается с Джиджи Хадид, — я улыбнулась, замечая, как Майкл смотрит на мои губы, не стесняясь вообще ничего.       — Хочешь послушать? Но пока ты не ценитель, а всего лишь новичок, я включу тебе электронный бездушный эквивалент, — он снова улыбнулся, облизнув чуть сухие губы, и направился в сторону кровати. — Присаживайся, — Майкл указал на край постели, и я, как завороженная, послушала его беспрекословно.       Думаю, мы оба испытывали некоторую неловкость, но Майкла забавляла моя растерянность, и он этим наглым образом пользовался, не встречая никакого сопротивления с моей стороны.       Тёрнер присел на колени прямо передо мной, оказавшись между моих ног, отчего к лицу прилила краска, а низ наполнился теплом, и я непроизвольно свела ноги вместе. Его мускулистые руки что-то вытащили из-под ноутбука.       — Ты готова услышать лучшую музыку в своей жизни? — он ухмыльнулся, взяв в руки две капельки беспроводных наушников.       — Я бы не стала так нагнетать пафос, но, да, Майкл, — я улыбнулась в ответ, оперевшись руками в край кровати.       — Тогда закрой глаза, — понизив голос почти до шепота попросил он и воткнул наушники, слегка задевая мои скулы и мочки ушей, чем вызвал толпу мурашек по моему телу. Я без колебаний послушалась. — Я собираюсь лишить тебя посторонних ощущений, чтобы ты могла сосредоточиться только на том, что услышишь.       — Хорошо, — с трудно скрываемым волнением сказала я.       Когда Майкл заговорил, голос его зазвучал приглушенно.       — Я включу тебе свои любимые треки. Пусть музыка пока звучит тихо, чтобы ты могла привыкнуть к ней, а потом я постепенно увеличу громкость. Готова?       Я кивнула, ощущая безумное возбуждение от ситуации, голоса Тёрнера и своих обострившихся чувств. Мои соски снова затвердели, упираясь в ткань футболки, а внизу живота разливались теплые волны и пульсация.       После того как зазвучал блюз, он приподнял один из наушников и прошептал, обжигая шею горячим дыханием:       — Не открывай глаза, просто почувствуй ритм, — его пальцы проскользили по моей шее, отчего я невольно охнула.       Тёрнер прибавил громкость, как раз когда заиграла другая мелодия. Это был медленный, постепенно наращивающий темп и выразительность музыкальный фрагмент, мужской, чуть хрипловатый голос окутывал сознание, погружая в эту мелодию целиком и полностью. Я не заметила, как начала слегка покачиваться в такт, а губы Майкла встретились с моими. Он захватил мой рот в страстном поцелуе, крадя моё дыхание и разжигая в глубине груди неведомые мне раньше чувства.       Его язык ласкал мой, словно в ритм волшебной музыке, звучащей в моих ушах прямо сейчас, следуя за темпом и расставляя акценты: то нежно, то настойчиво углубляя поцелуй. Руки Тёрнера придвинули меня почти на самый край кровати, поглаживая мои бёдра, поднимаясь выше, сминая талию и поднимаясь к груди, нежно сдавливая её.       Из меня вырвался стон, но он был для меня совершенно неосязаем. Майкл придвинулся ещё ближе ко мне, положив мои руки на свою грудь. Я чувствовала, как бешено бьётся его сердце, а дыхание учащается. И я невольно открыла глаза, встретившись взглядом с практически чёрными от желания глазами Тёрнера.       Не раздумывая, руками я притянула его за шею и буквально пробовала на вкус эти полные губы, оттягивая и снова приближая к себе для глубокого поцелуя. Мои глаза закрылись, сдаваясь в плен безумному ощущению от ритма, играющего в ушах и прикосновений Тёрнера на моём теле. Майкл подхватил мои бёдра обеими руками и мягко уложил на спину, его пальцы поддели край моей футболки и потянули наверх, открывая доступ к груди. Прохладный воздух вдруг пробежался по коже, отдаваясь миллиардами мурашек.       Я громко ахнула, когда горячий рот жадно вобрал в себя мой сосок. Я выгнулась дугой, приподнимаясь над кроватью, от этого невероятного эротического ощущения — внезапного прикосновения и невольного подчинения. Майкл прибавил громкость наушников, и я уже не могла слышать своих стонов — лишь отдаваться рукам этого горячего барабанщика, вытворявшего с моим телом что-то совершенно невероятное.       Ожидание его дальнейших действий было не похоже ни на что когда-либо мною испытанное. Каждое прикосновение рук, губ или языка, резкое или нежное, заставляло меня всё отчаяннее желать Майкла. Я задыхалась от этого желания, хотя не слышала даже себя.       Тёрнер снова прибавил громкость, и заиграла другая мелодия - более ритмичная, с несколькими кульминациями, и его ласки, казалось, следовали за музыкой, становясь, всё горячее. Когда он снял с меня маленькие шорты, под которыми так же ничего не было, я ощутила его теплую ладонь на треугольнике кожи, где разливалась влагой, жаждая его внутри.       Распростертая на кровати, оглушенная музыкой и сознательно ослепленная, я должна была чувствовать себя уязвимой, но вместо этого ощущала себя удивительно сексуальной.       Мою грудь пронзил собственный стон, когда пальцы Майкла вошли в меня, мягко двигаясь внутрь и наружу, замирая на выходе, подушечкой большого пальца он мягко массировал клитор, срывая стоны один за другим. Вторая его ладонь ласкала и пощипывала мои соски, гладила живот и бёдра, отчего я совершенно точно была готова кончить прямо сейчас, но я так ждала продолжения, что старалась утихомирить выпрыгивающее из грудной клетки сердце.       Почувствовав, что я уже на грани, Тёрнер прижался ко мне всем телом, опаляя поцелуями мою шею и лицо, возвращаясь к губам, и так по кругу. Сквозь ткань его штанов я ощущала твёрдое доказательство его крайнего возбуждения. Когда его губы снова вернулись к моему уху, он отодвинул наушник и прошептал:       — Ты потрясающе красивая, Сара, — вызывая во мне цветные фейерверки и глуповатую улыбку.       Прохладный воздух окатил мою кожу, когда Тёрнер отодвинулся от меня, избавляясь от мешающей одежды. Я не стала открывать глаза, но была уверена, что теперь он стоит надо мной на коленях, рассматривая моё тело. Я представила его расширенные зрачки и тонкий край зеленой радужки, раздувающиеся ноздри и страсть, горящую на его красивом лице. Губы Майкла вновь коснулись моих, накрывая меня своим телом. Под его тяжестью я раздвинула ноги как можно шире, нетерпеливо двигаясь навстречу бёдрами. Я почувствовала, как его стон завибрировал на моей коже, когда он двинулся внутрь, скользя по влаге между моих ног. Внезапно звук в наушниках усилился, и Майкл заполнил меня.       Перед глазами стояла абсолютная темнота, сквозь которую меня пронзали сверкающие молнии, проводя импульсы сквозь всё тело, которым абсолютно и безапелляционно владел Майкл. Я никогда раньше не испытывала такую гамму эмоций, что готова была ломать входную дверь каждый день, лишь бы снова очутится в его руках.       Мелодия набирала громкость, усиливаясь, и Тёрнер глубоко погрузился в меня, наполняя восхищением.       Я уже слишком долго балансировала на краю этого безумия, что не потребовалось много времени, чтобы все внутри меня начало пульсировать. Толчки Майкла внутри меня были мощными, и при каждом скольжении он касался моего клитора. Мой мир начал раскалываться на мелкие части, когда я приближалась к кульминации, а затем окончательно исчез, оставляя только двоих сливающихся в единое целое людей.       Я простонала, повторяя имя Майкла снова и снова, когда первая волна наслаждения подняла меня на самый пик этой музыкально-эротической эйфории. Наши бёдра двигались вместе в такт музыке. Я думала, что достигла самой верхней точки этих американских горок, но оказалось, что ещё нет. Тёрнер сделал последний глубокий толчок, и жар его освобождения, изливающийся внутри меня, с новой силой завибрировал во мне, подарив небывалый мощный оргазм.       Когда мы немного успокоились, а мои руки были в стоянии самостоятельно функционировать и вытащить наушники, я повернулась к Майклу, счастливо улыбающемуся рядом со мной. Его грудь высоко поднималась, а венка на шее пульсировала с бешеной скоростью; он снял с себя презерватив, скидывая куда-то в сторону. Моё тело, казалось, превратилось в желе, не способное даже пошевелиться, но я была очень благодарна Тёрнеру за проявленное благоразумие, хоть и давно принимала таблетки.       Майкл ждал, что я что-то скажу, глядя на меня с нескрываемым восхищением.       — Это было что-то потрясающее, — наконец мне удалось кое-как собрать слова в предложение.       — О, да, — он рукой убрал влажные волосы с моего лица.       — И часто ты такое проворачиваешь?       — С блюзом и наушниками? — его губы чуть дрогнули в намеке на улыбку.       — И с тем, и с тем, — я мягко провела рукой по его широкому подбородку.       — Понятия не имею, — он привстал на локте, нависая надо мной, а его взгляд упал на мои губы.       — То есть ты раньше никогда, — я рассмеялась.       — Ни с кем.       Я удивленно вскинула бровь, но моё удивление было подавлено: наши губы встретились, растворяясь в бескрайне нежном поцелуе. Отстранившись, Майкл снова продолжил разговор с серьёзным выражением лица.       — Тогда почему это было настолько мастерски? — улыбнулась я.       — Видимо, всё дело в том, что это были мы с тобой.       — Мы?       — Ну да. Кажется, это именно так и работает. Симпатия. Я почувствовал это в первый же день нашей с тобой встречи, здесь в коридоре. Ты ещё тогда врезалась в меня.       Я не верила своим ушам, осознавая, что несколько месяцев между нами была эта искра, но которую по необъяснимой причине никто не захотел раздуть в пламя.       — То есть признание, Тёрнер?       — Я думаю, это знак, Сара.       — Знак?       — Ну да, что тебе пора переехать в мою квартиру и перестать пялиться на меня на концертах.       — А если я не соглашусь?       — Я буду каждый день молотить по барабану настолько сильно, что ты будешь снова и снова оказываться здесь. Голая и довольная. Ты не можешь не согласится — мы идеальный хай-хэт, Сара.       — Я готова принять решение только после обещанного кофе, — улыбнулась и мягко чмокнула его в подбородок и нос.       — Кофе остыл, пойдём делать новый.       Из объятий друг друга нас вынул звонок телефона Майкла. Звонили из службы вскрытия замков. Мастер уже ждал нас за дверью.