Точка невозврата

      Чувства — эмоциональный процесс внутри человека, отражающий субъективное оценочное отношение к реальным или абстрактным объектам. А что делать, если ты боишься что-то вновь почувствовать? А вдруг тебя предадут вновь или это сделаешь ты сам? А что если… если ты исчерпал весь лимит возможных ощущений и теперь теряешься внутри себя, ибо не можешь выбраться из чёртового колеса?       Что будет делать человек, внутри которого сейчас дыра? Хотя он был сам виноват абсолютно во всём от начала до конца. Чем заклеить пробоину? Что станет спасательным кругом? На эти и миллион других вопросов никогда никто не сможет дать точный ответ, ведь для каждого лекарство своё.       Вишня выскочил из кабинета Хилла взбешённым. Он знал, что главарю дорогу переходить уж точно не стоит. Брюнет осознавал всю тяжесть своих деяний, целиком и полностью это была его вина. Он самовольно оставил Сару ещё одиннадцать лет назад в этом городе, даже не поговорив по-нормальному. Он собственноручно купил билеты на поезд, предварительно продав байк. Это он сам упаковал чемоданы и ушёл из дома матери. Он сам сломал всю свою жизнь. Он сам сломал жизнь Сары своим поступком.       Брюнет запустил руки в кудрявые волосы, оттянул их и закричал на всю улицу. Осознание ударило его обухом по голове. Зачем он влез в семью? Он же видел, как эти двое смотрят друг на друга. Он понимал, что у Аарона и Сары есть ребёнок. Вишня знал не понаслышке, что мальчику всегда нужен отец. Смог бы он заменить Калебу Аарона? Нет. Смог бы он принимать этого ребёнка, как своего? Уж точно нет.       Стоило Саре выбежать на улицу к сыну, Вишня поднял остервенелый взгляд на грозного Хилла, который держал в руках пистолет. Брюнет сплюнул кровь, и улыбнулся. Не так он планировал завершить вечер. Кое-как он смог подняться на ноги, но резкая боль не дала окончательно выпрямиться. Возможно, у него действительно перелом, но кого это интересует в данной ситуации? — Какая послушная. Я посмотрю, ты её хорошо воспитал за время моего отсутствия, — ехидно проговорил кудрявый, прикуривая сигарету. — Хоть в доме теперь смолить можно. — Что ты о себе возомнил? Какое право ты имел поднимать руку на моего сына, про Сару я вообще молчу. — Хилл, отъебись. — Завтра ты приедешь в казино, и мы с тобой по-человечески всё обсудим. Я искренне хочу запустить тебе свинец в голову, но не хочу пугать сына выстрелом. Будь мужиком хоть раз, Вишня. — А с какого перепуга я перестал быть им? — С тех самых, как посмел поднять руку на человека, что слабее тебя.       Аарон смерил Вишню осуждающим взглядом, а тот лишь расхохотался. Хилл выстрелил в бутылку, что стояла рядом с другом, и покинул дом, убирая пистолет обратно под ремень.       У него есть пять часов, чтобы уехать. Пять часов, которые смогут подарить ему жизнь. Каких-то триста минут…       Вишня закидывал в чемодан все свои вещи, он понимал, что Хилл не станет шутить. Пуля для его лба уже явно заготовлена и ждёт только начало работы спускового механизма, чтобы свинец оказался в назначенном месте.       На глаза попался альбом Сары, в котором она бережно хранила все фотографии с Хиллом. Гнев вновь начал застилать глаза, но надо быть последним идиотом, чтобы испортить то, что люди собирали годами.       Почему-то стало стыдно, но Вишня отгонял это чувство от себя, пытаясь собрать все мысли воедино. Почему он раньше не видел, как эти двое даже после ссоры смотрят друг на друга? Даже когда бракоразводный процесс уже начался, Аарон и Сара дарили любовь только глазами, но каждый закрывал чувства за каменной стеной. Идиот, который всё испортил.       Возможно, страх повлиял на поступок брюнета, он уселся за стол и начал что-то писать на белом листе бумаги. Долго, подбирая каждое слово. Он хотел выплеснуть на бумагу всё. Автомобиль Вишни стоял в паре домов от поместья семьи Хилл. Брюнет высматривал хоть кого-то на улице и тут ему попадается мальчик лет десяти. — Парень, хочешь заработать двадцатку? — улыбнулся Вишня. — Что надо сделать? — с озорством посмотрел на него мальчишка. — Закинь это письмо вон в тот дом в почтовое окно в двери, — брюнет протягивает купюру. — Будет сделано.       Мальчишка на радостях побежал к дому и выполнил просьбу Вишни. Он помахал мужчине и скрылся в ближайшем магазине, пока брюнет устало потирал лоб. Он быстро написал сообщение Хиллу и уселся в свой автомобиль. Его ждала долгая дорога. Дорога в новую жизнь. Без Сары.

***

      Всем уже давно известно правило: после дождя всегда выходит солнце. Но над Сентфором то и дело сгущались тучи, которые не давали ярким лучам пробраться на поверхность земли. Возможно, только над домом семьи Хилл бушевала стихия, ведь даже в новостях передавали, что осадков не ожидается. Но скорее всего это на душе Сары была полнейшая неразбериха. Там точно самый настоящий взрыв.       После того как хлопнула входная дверь, Сара смогла прийти в себя. Калеб уже вернулся в гостиную с горой игрушек и вник в игровой процесс с головой. Юный Хилл был настолько погружён в себя, что даже не слышал, как его звала мать. Сара бросила попытки достучаться до сына и вернулась на кухню.       День протекал достаточно равномерно и спокойно, девушка уже несколько раз обработала разбитую губу и использовала заживляющую мазь от синяков. Сара знала, что завтра надо ехать к матери, она не хотела, чтобы Мередит видела её в таком виде. Девушка была не готова к веренице вопросов, ведь попросту не сможет на них ответить.       Сара сделала все задания вместе с Калебом и отправила его наверх, чтобы сын прочитал книжку, что задали на подготовительных курсах. Всё было спокойно, девушка устроилась на диване, смотря телевизор. Несуразные передачи, которые она так не любила, были на каждом канале. Где-то проскакивали новости, а где-то показывали романтические фильмы.       Сара ненадолго отвлеклась от увлекательного фильма и повернула голову к двери, как в отверстие для писем попал какой-то белый конверт. Девушка сместила брови к переносице, но испытала страх. Кто и зачем это сделал? Неужто это было предупреждение от какой-нибудь банды? Но дела у Драконов давно вышли на легальный уровень, а стычки между конкурентами заканчивались в зале суда. На негнущихся ногах Сара дошла до послания и быстро развернула. Принцесса. То, что я натворил тогда и сейчас простить невозможно. Я влез туда, куда мне не следовало. Я разрушил то, что вы смогли построить с Аароном. Я потерял тебя ещё тогда, одиннадцать лет назад… Да, я считал тебя своей и хотел чтобы ты была рядом. Но я не имел права так безжалостно разрушать твою жизнь. Верни меня в тот день, когда я услышал в казино, что ты супруга Хилла, мне надо было уехать. Да и возвращаться мне не стоило. Ты уже давно не та маленькая девочка, в которую я влюбился в школе. Ты взрослая женщина. Ты счастливая женщина. У вас прекрасный сын, правда. Я идиот. Я сам всё разрушил и попытался склеить разбитую чашу. Если ты сможешь хоть когда-нибудь меня простить, я почувствую это. Ты меня больше никогда не увидишь, я навсегда уеду из города. Я не буду стоять у вас на пути. Вы прекрасная пара, Сара. Вишня.       Руки дрожали, а слёзы так и старались выкатиться из глаз. Чего он добивался? Зачем надо было это всё писать? Зачем он тыкал в открытую рану раскалённым металлом? Сара отбросила несчастный лист бумаги и уселась на диван. Что девушка испытывала в этот момент? Возможно, это было облегчение. Но от чего?       Городской телефон начал сигнализировать о вызове, и девушка быстро подняла трубку дрожащими руками. — Аарон? — голос Сары немного дрожал. — Я скоро буду дома. Нам надо поговорить.

***

      Калеб уже давно спал в своей комнате, предварительно взяв обещание с матери, что завтра к бабушке они поедут все втроём. Сара сидела в гостиной, стояла тишина, что была рушима только треском поленьев в камине. Она смогла взять себя в руки, дабы не показывать внутреннее состояние сыну, что так хорошо её всегда чувствовал.       Девушка слышала, что дверь открылась, и в дом кто-то вошёл, но она не повернула голову. Аарон повесил куртку в шкаф и устроился рядом со своей супругой. Они смотрели в камин, где огонь отплясывал свой незамысловатый танец. Что-то было привлекательно в этой картине. Что-то заставляла улыбаться. Возможно, причиной был нужный человек, который сидел рядом. Ведь даже на небольшом расстоянии пара смогла дарить друг другу тепло и уют. — Привет, — прошептала Сара. — Привет. — Ты хотел поговорить. — Почему ты оставила это? — Аарон положил на кофейный столик семейный альбом.       Сара заметно расслабилась и улыбнулась. Протянув руки, она взяла находку Хилла и аккуратно провела по корешку. Здесь были все воспоминания об их семье. Здесь была маленькая жизнь. — Это неотъемлемая часть меня, почему я должна расставаться с этой ценностью? — она раскрыла альбом и начала рассматривать фото. — Аарон, что будет дальше с нами? — Не думаю, что после всего этого мы сможем сохранить то, что уже и так проебали, — усмехнулся Хилл. — скажи мне, почему ты опять связалась с ним? — Он такая же часть меня. Я дура, правда. Эта недосказанность меня убивала. Я так сильно хотела ударить его… — Но прыгнула к нему в койку, — перебил её Аарон. —Да, — Сара замолчала, но быстро продолжила: — я искренне жалею обо всём, что натворила. Я не хочу разводиться, Аарон. — А я хочу, — отрезал Хилл и встал с дивана. — Стой, — крикнула Сара, — он передал письмо. Я хочу, чтобы ты тоже это прочёл. Аарон забрал распечатанный конверт и вышел из гостиной.

***

      Сколько надо времени, чтобы суметь простить измену? Сколько требуется сил, чтобы дыра внутри тебя смогла затянуться? С утра Сара рассказала Аарону, что Калеб хочет поехать к Мередит втроём. Хилл никогда не сможет противоречить сыну, и всегда будет исполнять его желания. Ведь это его мальчик. И только его.       Внедорожник Аарона остановился возле дома миссис О’Нил. Калеб отстегнул ремень безопасности и побежал к бабушке, что уже стояла на крыльце дома. Сара попыталась скрыть следы от той ужасной ночи с помощью косметики, но вышло не особо хорошо: разбитая губа всё ещё саднила, а несколько синяков виднелись из-под тонального крема. Аарон и Сара вышли из автомобиля, не проронив хоть одного слова. — Привет, мам, — улыбнулась девушка. — Мередит, — Аарон кивнул тёще. — Проходите, — взяв на руки Калеба, сказала миссис О’Нил.       Это и правда, было похоже на семейный день: Аарон играл с Калебом, а тот лишь заливисто смеялся над отцом, ведь у него не получалось построить башню из деталей конструктора. Сара наблюдала за этой картиной и улыбалась, а внутри было спокойствие. — Иди сюда, — Мередит пригласила дочь на кухню.       Девушка проследовала за матерью и уселась на своё излюбленное место. Перед ней стоял свежий кофе, от которого всё ещё отходил пар. Сара взяла в руки чашку и вдохнула пьянящий аромат. — А теперь рассказывай, что произошло. — Ты о чём, мам? — Вы никогда не приезжали вместе после того случая, Сара.       Девушка призадумалась. А стоит ли матери знать всё? У них всегда были доверительные отношения, но погружать в это болото кого-то ещё не хотелось. Сара заметно напряглась, но постаралась как можно скорее вернуться в прежнее состояние. Мередит надо отдать должное, она покорно ждала рассказа от своей дочери. — Вишня уехал. Мы вернулись к Аарону. — Верю, но почему у тебя разбита губа? Не поверю, что Хилл тронул тебя. Хотя после твоего поступка, я бы тебя и вовсе застрелила, — усмехнулась Мередит. — Ну, мам, — еле заметно улыбнулась Сара, — он никогда меня не обижал. — Я знаю. Это Вишня? — утвердительный кивок. — Ему повезло, что он уехал. Что у вас сейчас? — Развод, — усмехнулась Сара.       Мередит провела рукой по лицу, и устало выдохнула. Она понимала, что дочь вытворила достаточно ужасное деяние, но сердце сжималось от её слёз. Миссис О’Нил видела, что душа Сары готова разорваться на части. Ей было противно от самой себя. Но женщина искренне недоумевала, как помочь своей малышке. Они сидели в абсолютной тишине. Мередит сжимала руку дочери и на уровне интуиции пыталась подарить спокойствие. — Мама, — Калеб вошёл в кухню, держа за руку Аарона, — папа сказал, что нам пора домой.