Порванные страницы

Времена, когда ещё не существовало Вооружённого Детективного агентства, и когда у мафии был старый босс. Красные стены, пол, потолок. Чёрная барная стойка. Это заведение довольно популярно среди людей, знающих толк в алкоголе. Поэтому не удивительно, что сюда зашёл Мори. Правда увидев там Юкичи, полулежащим за барной стойкой, Огай довольно сильно удивился. Не из-за того, что тот не видел разницы, где пить, а потому что вообще не пьет. По тому, как сидел будущий директор Вооружённого Детективного агентства, можно было понять, что он пьян в хлам. Брюнет подошёл, положил руку ему на плечо и спросил: — Ты что тут делаешь? Тот кажется даже и не удивился: — А ты разве не видишь..? — Не позорь меня, себя и учителя. Давай я тебя до дома доведу. — Отвали. После сказанного с такой агрессивной интонацией "отвали", Мори засомневался, точно ли перед ним его напарник. — Причина-то какая хоть? — Причина? — усмехнулся Юкичи, — Она сейчас стоит передо мной. — Запиваешь горечь от моих подколов? — Не дождешься, — отрезал он. Будущий босс мафии вопросительно на него посмотрел: — Тогда почему ты так напился? — Запиваю душевную боль. Огай сел рядом и жестом показал бармену, чтобы ему тоже налили. — А теперь объясни по-нормальному, — сказал он, когда на стол поставили бокал с вином. Фукудзава немного помедлил, а Мори, пока его собеседник думает, начал медленно попивать содержимое бокала, Юкичи горько улыбнулся: — У каждого разные причины душевной боли, у меня, например, чувства. — Неплохо, — ухмыльнулся Огай, — Даже в нетрезвом состоянии ты можешь излагать свои мысли четко. — Что есть, то есть, — не меняя выражения лица, сказал светловолосый. Ринтаро, опусташив бокал ондим глотком, поставил его на барную стойку. Он выдохнул. Его губы немного приоткрылись, и когда теплый поток воздуха вышел из них, таких нежных и мягких, они превратились в немного подсохшие, но Мори сразу же облизнул их, чтобы не чувствовать неприятную сухость. Фукудзава смотрел, и внутри у него всё кричало, так хотелось узнать, какого вкуса губы его «напарника». Тем временем Огай посмотрел на Юкичи. Заметив на себе его взгляд, Мори никак не отреагировал, ибо такое случилось часто. Он всё-таки положил руку «друга» себе на плечо, а своей взял его за пояс и повел бедолагу домой. Светловолосый сопротивлялся, но его конечности отказывались слушаться от количества выпитого, и вырваться никак не получалось. — Не дергайся, ты и так далеко не пушинка. — Так отпусти! — Отпущу, но позже. Мори всё-таки удалось довести новоиспечённого пьяницу до дома, там он усадил его на постель и сам сел рядом. — Проспись, тебе не помешает. — Не помешает, но позже. — Нет. Сейчас. Мори уже собирался встать, но Фукудзава притянул его за ворот рубашки и поцеловал… *** Наше время. Босс Портовой мафии сидит у себя в квартире на диване, а на его коленях лежит, смотря в потолок, директор Вооружённого Детективного агентства… Тоже его. Он тут хозяин, всё вокруг принадлежит ему. Огай чувствует себя хорошо, спокойно, в то время, как Юкичи размышляет о недавно произошедших событиях. Это ведь он в прошлом наломал дров, влюбился не так, как все привыкли, и не в того, кого все ожидали. Даже он сам не ожидал. Первое время он вообще не верил, потом стал отрицать, а когда уже принял, то стал мучаться. Ведь не известно было, взаимны чувства или нет. Это он, и только он, сделал то, чем его можно шантажировать. Да и сейчас продолжает делать… Ничему его жизнь не учит, ничему… А с другой стороны, почему Фукудзава должен винить себя за то, что влюбился, за то, что любовь оказалась обоюдная? Это всего-то сломало жизнь его ученику, всего-то заставило мучаться до конца своих дней. Что в этом такого?