Царица Мария

      Всю неделю напролет русский народ веселился, захаживая к царю-государю новому да дары преподнося. То и дело посещали царский терем родственники Ивана, дивясь дорогому убранству и многочисленным комнатам, где не сыскать ни единой пылинки - столь хороша была прислуга. Сам же жених, опьяненный собственной удачей и власти, что так нежданно перешла ему в руки, принялся каждый день устраивать поистине царские пиры, предлагая люду простому возрадоваться вместе с ним. Мария радости от происходящего не испытывала, однако сердце ее разрывалось от осознания, что накопленную народом казну Иван тратил на непозволительные ныне развлечения. Обычно все это шло на восстановление земель, строений, на поддержку простого люда, а не на прихоти правителя, коих было все больше и больше. Начиная чувствовать вседозволенность, нужды Ваньки росли прямо-таки по часам, он распалялся все больше, а царевна понятия не имела, как ей сдержать своего муженька. На последний день пиршества на их головы наденут царские уборы, и они официально станут царем и царицей, но как ей править, если Иван, похоже, не собирался ее слушаться или же прислушиваться хотя бы. Все, что он хотел от Марии, были плотские утехи, в коих она ему лаконично отказывала: сначала мягко, уворачиваясь, затем уже более жестко. Она не собиралась разделять со своим супругом ложе больше, чем на то была необходимость. Более того, Мария все же надеялась, что протянет будущий царь не особо долго.       Девушка еще питала призрачные надежды, что ее дорогой супруг одумается, что его можно будет обучить, что еще не все потеряно. Однако, Ванька никогда не собирался изменять себе и своим принципам. Он видел жизнь легко, не заморачивался и не понимал, зачем в мире существуют “сложные штуки”. А учеба, грамота и, тем более, какие-то обсуждения по управлению дел государственных ему виделись “ну ваще сложняцкими”. Слушая его разглагольствования о том, что царь должен есть, пить, в ус не дуть да оприходовать свою царицу, Мария только тяжело вздохнула. “Значит, в дела государственные лезть он не будет? И я могу сама этим заняться? Но одна… Меня всерьез не учили править, я должна была стать царицей. Фундаментом, а не основой”, - уныло думала она.       Но все становилось лишь хуже и хуже. Не получая от своей жены того, чего хочет, Иван быстро переключился на дворовых девиц. Те недолго сопротивлялись, все-таки милость им оказал сам царь. Когда Мария проходила мимо их супружеской спальни, все внутри нее похолодело: средь бела дня она услышала стоны и хихиканье, принадлежавшие паре служанок и самому Ваньке. Царица невольно посмотрела в сторону приоткрытой двери и сквозь щель увидела, как одна из девиц, оседлав сверху ее мужа, начала неспешно вырисовывать бедрами плавные круги, проходясь руками по всему своему телу. Поднявшись, она приоткрыла влажный рот, беря пальцы и демонстративно облизывая их, после чего принялась ласкать свои пышные и возбужденные груди. Он лишь только держался за ее ягодицы, улыбался и иногда лениво дергал пахом, пока другая увлеченно обслуживала его своим пухлым ротиком, то и дело вырывая из него протяжные стоны. Застывшая Мария не могла отвести взгляд от места соприкосновения их гениталий. Наблюдая за тем, как член Ивана то показывается, то прячется вновь во влажной “пещерке” служанки, которая, похоже, получала немало удовольствия, вся раскрасневшись. Ее ресницы трепетали, пока изо рта сочилась слюна. Другая служанка легла сбоку на грудь парня, проходясь по ней своими грудями, он мог ощутить ее твердые соски, отчего его хозяйство становилось само тверже и начинало приятно пульсировать в девушке, отчего та даже вскрикнула и издала такой протяжный стон, что у Марии загорелись уши - настолько неприлично это прозвучало. Девица, которую еще не успели поиметь, залезла языком в рот Ваньки, чтобы смачно с ним засосаться, а он, похоже, был этому только рад, начиная уже двигаться несколько активнее и выпуская струю прямо в служанку, которая вскрикнула от удивления, но из-за переполняющего ее удовольствия даже не стала протестовать. Она не спешила слезать с будущего царя, и другой девушке пришлось ее попросту спихнуть с его члена, чтобы самой начать его разрабатывать, дабы он затвердел снова. Иван на это лишь рассмеялся.       - Меня на всех хватит, девочки, - промурлыкал он, уже мня себя этаким невероятно сексуальным красавцем, которому отдаются не потому, что он будущий царь, а потому что перед его чарами попросту невозможно устоять. Впрочем, частично тут действительно была заслуга его молодого тела и приятного на вид круглого красного лица. Простой крестьянский парень, по которому сохнут все деревенские девчонки, но не более того. Однако в своих глазах он видел себя уже чуть ли не богом. О, как сильно было его заблуждение.       Комната наполнялась нескончаемыми звуками похотливого наслаждения, слабым эхом отдаваясь в коридоре. От такого зрелища Марию передернуло, и она наконец нашла в себе силы оторвать взгляд от полового акта, чувствуя рвотные позывы, а вместе с тем и то, как горят ее уши.       Уйдя от греха подальше, она остановилась на другом конце коридора, облокотившись о стену. Девушка старалась думать о чем-то отвлеченном, желая прогнать со своего лица стыдливый румянец. Но, как бы ни пыталась изгнать Мария из своей памяти те ужасные, увиденные ею моменты, они навязчиво крутились в ее голове. С одной стороны она была рада тому, что Ванька наконец переключился на других и решил оставить в покое свою несчастную невесту, но с другой… Ей было мерзко от одной только мысли, что на их постели подобное будет проворачиваться неоднократно. Не раз побывают в ней служанки, боярыни, быть может, что даже крестьянки?.. Иван был слишком активен, и такому исходу, пожалуй, удивляться не стоило бы. Прикрыв глаза и тяжело вздохнув, Мария начала с еще большим усердием гнать эти мысли прочь, сосредоточившись на насущном: на данный момент, как могла судить она за время всех гуляний, Иван совершенно не планировал ни обучаться, ни делами государственными заниматься. С одной стороны это и вправду было неплохо, однако он и слушать свою жену не планировал. Сдерживая раздражение, царица чуть скрипнула зубами. “И почему только нужно было какому-то Ивану-дураку спасти меня после стольких погибших? Неужели никто не видит, что нет в нем ни капли благородства?”, - подумалось девушке, отталкиваясь.       На последний день пиршества в царской зале собрались, как и ранее, все: от мала до велика. Праздник обещал быть знаменательным, ведь не каждый день простой хлопец, судьба которого была невелика, становился отцом всея Руси. Для многих людей Иван был отражением их самих, приближенный к народу, поскольку был одним из них, нежели Василий. Для самого же новоиспеченного царя это был еще один день, чтобы хорошенько выпить да наесться. Стоило царевне проснуться, как лежащий к ней спиной Иван развернулся. Мало того, что прошлым вечером она с большим трудом заставила себя лечь спать в постель, где веселился он с двумя служанками, как теперь ей предстояло созерцать его “прекрасный” лик с первых секунд пробуждения. Пожалуй, можно сказать, что утро у царевны явно не задалось. Уткнувшись носом в подушку, которая уже успела намокнуть от слюней Ивана, девушка устало изогнула брови, вздохнув. Волосы его были грязными и запутанными, из золотистого цвета превратившись в жалкое и тусклое подобие соломы, а лицо его было покрасневшим и чуть опухшим от беспробудных пьянок. Аромат от него исходил особенный, но ничуть не притягательный, как могло показаться. Мария недовольно поморщилась, как только он ударил ей в нос. Она хотела уже было встать, но в тот же миг разлепились покрасневшие глаза Ивана, чуть сонно и довольно поглядывая на жену. О вчерашних событиях он, естественно, не говорил, однако, получив разрядку, подобрел.       - Ух… Душенька моя, - потягиваясь, произнес он охрипшим голосом. - Уж больно мне любо в царском тереме-то жить. А как стану царем… Так и на-а-а-ачну всем заправлять! Уж глазу-то приятно будет смотреть на такого царя, как я, эдак из своих же вышел.       Услыхав голос Ивана, Мария подавила усердно вырывавшийся вздох. Вместо этого она натужно улыбнулась и повела бровью, почувствовав, как тот дыхнул ей в лицо, одарив тошнотворным запахом изо рта. Рука ее медленно поднялась, желая скинуть одеяло.       - Однако дела государственные первее жены и пиров, Иванушка. Ты учти, что сегодня станешь отцом для люда русского, так стало быть, не подведи…       - Да какие же дела государственные, Марьюшка? - бросил он озадаченно. - На том дела и заканчиваются, что указы подписывать да пиры устраивать!       Царевна чуть зубами не скрипнула от такого заявления. Впервые за всю свою жизнь ей захотелось кого-нибудь ударить, да так крепко, чтобы все в пустой головушке Ивана встряхнулось, и туда залетело немного мозгов. Сам Иван негодования девушки не замечал, а потому его рука потянулась к ней, желая дотронуться до нее. Нащупав ее упругие груди, он довольно улыбнулся. Даже сквозь прохладную сорочку парень чувствовал, сколь теплы они были, будто бы призывая скинуть с себя эту ненужную ткань и дотронуться до них, распаляя и заставляя затвердеть маленькие вишенки, окруженные нежно-розовым ореолом. От столь возбуждающих мыслей Иван придвинулся поближе к Марии, другой рукой скользя вниз по ее хрупкому телу и бесстыдно нащупывая пальцами все ее изгибы. Неаккуратно зацепившись за гладкую сорочку, он приподнял ее, оголяя изящное бедро царицы. Девушка почувствовала, как он прижался к ней лишь своим низом, ощущая его уже разгоряченный и готовый к действиям стержень. Похоже, что будущему царю снился весьма экстравагантный и влажный сон, что его раззадорил прямо-таки с утра. Лицо ее вспыхнуло, она ощутила замешательство, но потом в голове живо вспыхнула сцена, как на это самое добро насаживалась то одна служанка, то другая, и Мария скривилась. Она была уже не в том состоянии, чтобы следить за своими выражениями. Все мгновенно стало еще более противным.       - Дак и ты, того… Как женою быть самого царя - дак это ж ты первая, а как совместную жизнь вести да ложе делить - от тут уж недотрога, - пожаловался Иван, как-то совершенно и позабыв, что царем его делала женитьба на девушке, а не наоборот.       - Не трогай… - сквозь зубы процедила Мария.       - А? - не расслышал ее парень, думая, что все нормально, а потому без стыда положив руку на ее ягодицы, и начиная их мять своей большой и теплой рукой, потихоньку подвигая девушку к себе и стараясь раздвинуть ей ножки, чтобы его “другу” было сподручнее.       - Не трогай меня своими грязными руками, которыми ты несколько часов назад лапал других женщин! - неожиданно для самой себя огрызнулась царевна, утратив всякую элегантность.       Ее глаза пылали праведным гневом, а лицо потемнело. Опешивший Иван невольно отстранился, убрав руки, несколько озадаченный такой бурной реакцией. Он недоуменно посмотрел на свои ладони, будто бы это была их вина, что все так произошло, и пару раз моргнул. Его глаза стали какими-то овечьими, растерянными. Испытав еще один приступ омерзения, Мария вскочила, зло накинула на себя верхние юбки, обулась и вылетела прочь из комнаты. Ей нужно было некоторое время, чтобы успокоиться и прийти в себя.       Не могла царевна вообразить себе еще большую наглость, чем то, чтобы без ее спроса и приставать к ней! И пусть они муж с женой, да только не по любви создан был этот союз, так и излишних ласк, простите, ждать не стоит. Иван проявлял полную вседозволенность, уже неоднократно переходя границы. Это лишь подогревало злость Марии, в какой-то момент резко заставив остановиться у дверей своей комнаты.       - Царевна Мария?.. - услышала вдруг девушка чей-то оклик, и она вздрогнула, инстинктивно касаясь головы, вспоминая, что ее волосы не убраны. Девушка оглянулась и увидела Михаила, дворянина, что часто ездил послом, договариваясь о многом с князьями и царями иностранных государств. Его не было год, и вот он наконец вернулся.       Михаил был невероятно хорош собой, умен, вежлив и невероятно галантен, поскольку отрочество его частично проходило в заграничных поездках, и он немало нахватался за те года. Можно сказать, что из всех мужчин, которых когда-либо встречала царевна, этот был самым благородным. Разговаривать с ним всегда было приятно, а компания его была лишь в удовольствие. Мария считала его своим другом сердечным и полагалась на него, только вот не всегда он мог быть рядом. На самом деле он идеально проходил по всем запросам девушки, вот только не видела она в нем мужчины, больше воспринимая его как старшего брата. Если бы не это, давно бы уже поговорила с батюшкой, и была бы свадьба. И закончилась бы эта история иначе.       - Миша… - прошептала она, вздыхая. - Ты столько пропустил, - царевна улыбнулась ему слабо и вымученно, и у того заболело сердце.       Он протянул ей руку.       - Так выговорись же, подруга моя.       Еле удержавшись от всхлипа, Мария взяла его за руку, чувствуя тепло его ладони. Ей не хватало этого - поддержки. Они зашли в ее старую горницу, устроились за столиком около окна, и она принялась рассказывать - как ее похитили, как спасли спустя целых полгода, да никто иной, как Иван-дурак, и что вынуждена была она выйти за него замуж, поскольку царь-батюшка указ издал и не мог отречься от собственных слов. По мере того, как Михаил все это слушал, его рука, сжатая в кулак, сжималась все сильнее, костяшки были прямо-таки белыми. Он жалел. О многом жалел. Другая его рука держала ладонь царевны так крепко, но трепетно, что уголки губ девушки слегка дернулись в еле заметной улыбке. Она видела, что он искренне переживал за нее, злился, желал помочь и поддержать. Это грело ее израненную душу.       - Понятно… - задумчиво протянул посол, заглянув в глаза девушки. - Значит, сегодня последний день празднеств?       - Так и есть, но даже не думай о похищении, с меня хватит, - горько усмехнулась та. - Я не могу бросить собственное царство. Оно принадлежало мне по праву рождения, и отдавать его в руки этого… существа я не собираюсь, - вполне решительно заявила Мария.       - Но сможешь ли ты с ним… сосуществовать? Он глуп, неотесан. Я его еще не встречал, но по рассказам и так понятно, что он обычный деревенский парень, крестьянин, что вспахивает поля. Он тебе не ровня, - осторожно заметил Михаил.       - Я… У меня нет другого выбора, - вздохнула царевна. - Единственное что, одна я не справлюсь, Миша. А все, кто мог бы мне помочь… Большая часть разбежалась. Нет ничего хуже, чем быть под дураком. Те же, кто остались, по большей части хитрецы, что желают воспользоваться ситуацией. Они наверняка окружат Ивана, точно стая коршунов. Пиявки, что высосут всю кровь из него, а затем попытаются и меня сместить.       - Я… я буду рядом, - набравшись смелости, произнес посол, нежно сжимая ее ладонь.       Та слабо улыбнулась.       - Спасибо, Миша, спасибо тебе, друг мой.       Его сердце отозвалось еще одной болью, уже более острой, но он улыбнулся ей, словно ни в чем не бывало.       - Я постараюсь, чтобы и соседние государства не увидели в нас легкую добычу. Нужно им дать понять, что царь-дурак это лишь кукла, его не стоит воспринимать всерьез, и он ничего не решает. Что единственная, с кем стоит вести речи, это ты. Что ты не жертва обстоятельств, а предпочла бесполезного мужа, чтобы править самой. Если все так обернуть, правители, особенно те, среди которых есть женщины, проникнутся к тебе уважением. Любую ситуацию можно обернуть себе на благо, если знать, как правильно ею воспользоваться. Не волнуйся, Мария, я буду рядом, - он накрыл ее ладонь второй рукой, смотря в ее глаза столь нежно и тепло, что ей даже стало слегка неловко. Обстановка стала немного интимной, и она поспешно вырвала руку, кивнув.       - Да, нам еще предстоит много сделать. Думаю, стоит начать с поиска талантливых людей. Я полагаюсь на тебя, Миша, - встав у окна и упорно смотря куда-то вдаль, но не на посла, произнесла царевна. Она не видела его болезненного выражения лица. - Но прежде нам нужно пройти коронацию и проследить за Иваном… Сдается мне, что немало глупых вещей он натворит поначалу.