Царица Мария

      Выяснилось, что царевна Мария была похищена коварным Кощеем Бессмертным, проклятым колдуном, что отдал душу темным, злым духам. Причины были неизвестны, но разве нужен злодею достаточный повод для того, чтобы творить нехорошие дела? Известен он был своей жестокостью, кровожадностью и беспощадностью. Тело его было по большей части костяным, голова больше напоминала обтянутый кожей череп, и вокруг него вечно вились его приспешники - вороны. Мало кто сталкивался с Кощеем, а кто сталкивался - предпочитали лишний раз об этом не распространяться, лишь шепотом, потом тихонечко рассказывая своим товарищам, а те передавая другим. Поговаривали, что он оживлял мертвые тела, надругиваясь над ними самым неприличным образом. Обитал сей злодей в одиноком мрачном замке, построенном из черного древнего кирпича, в котором заключалась особая защитная магия, из-за чего невозможно было попасть внутрь, если хозяин его того не желал.       До сих пор все обходили его стороной, и никто не пытался противостоять ему. Все знали о его делах, чем он промышлял, скрываясь за прочными стенами, но не решались вмешиваться. Тем более, что особо Кощей воду не всколыхивал, чтобы все кинулись на него с косами, мотыгами да зажженными факелами наперевес. Несмотря на то, что все знали, что он злодей, почему-то до недавних пор не тревожили его, вспоминая о Кощее лишь тогда, когда на их глаза попадался его мрачный одинокий замок, что стоял у самой скалы, омываемый прибрежными водами. Как раз в одну из тех башен и была в итоге заточена царевна Мария, как многие полагали. Самая уединенная из всех, отдаленная, нависающая над пропастью. Куда же, как не туда запер ее злодей?       Немало бравых молодцев, что пошли спасать царевну от лап костлявых, погибло. И не каждый богатырь, что решил собою рискнуть ради царской дочери, возвращался в земли родные. Путь, что вел к вершине, к кощееву замку, был невероятно опасен. Волны разбивались о прибрежные скалы, смывая путников, что шли по узкому мосту, ведущему к утесу; со всех сторон лезли магические звери и духи, цепляясь за пятки зазевавшихся странников; а ветер поднимался такой, что мог кого угодно сбить и отправить в морские пучины. Одно это уже делало задачу по спасению царевны невозможной.       Царь совершенно отчаялся. Его лик становился все мрачнее с каждым днем. Иногда он порывисто хватался за меч, и тогда все его советники, бояре и слуги кидались ему в ноги уговаривать, чтобы он не шел сам за царевной. Они не могли позволить себе лишиться правителя. На это мужчина лишь гневно швырял оружие на пол, взрывался, что-то кричал, после чего запирался в своей комнате и отказывался выходить, меряя помещение шагами. Из его окон периодически вылетали птицы, неся с собою послания. Так пролетело полгода, и отец Марии уже твердо решил, что пойдет вызволять свою дочь, чего бы это ему ни стоило, и никто не сможет его остановить. Однако в этот момент до него донеслась чудесная весть: плененная царевна была спасена!       В то время, как отец был безутешен, метаясь то в одну сторону, то в другую, к кощееву замку очень бравой и самоуверенной походкой направлялся Иван-дурак. Он не за просто так получил столь нелестную приставку. Юноша действительно не отличался большим умом и сообразительностью, был невероятно прост, но при том душа его сильно широкой не была. Мыслил он примитивно, считая, что нет ничего лучше в жизни, чем фигуристая баба под рукой да хорошая выпивка. А там уже и работа спорится, и жизнь улыбается. Пошел он вызволить царевну не от чистого сердца, а потому что поспорил. Хвастался мужикам, что так силен, что сможет вручную завалить этого Кощея и все это его “колдунство”. Ему, естественно, не поверили, посмеялись, так тот на горячую голову возьми и заяви, что пойдет и сделает; как он сказал, так и будет. И действительно, парень принялся собираться в путь. Кое-кто его пожалел, дали потрепанные, расцарапанные доспехи, даже что-то наподобие меча смастерили и отправили с богом. Дуракам обычно везет, может над ним смилостивится Господь.       Так и произошло.       По пути к Кощею Бессмертному повстречал Иван немало странностей на своей памяти: тут тебе и кикиморы болотные, и леший, да не один, а несколько! И лихо одноглазое, русалка златовласая с несчастным водяным, и духи-домовые, что век назад домов лишились. И любо было Ваньке смотреть на чудо здешнее, раскрыв рот от изумления, он со взглядом глупым оглядывался по сторонам. Поплелись за бравым молодцем и говорящие зверушки. Не понимал Иван того, что надобно им было, однако возражать не стал, посчитав “меховушек” забавными ребятами. Но “меховушки” эти не были так уж глупы, в отличие от нашего Иванушки. С хлопцем пройдя через густые леса и болота, оказались они около башни Кощея Бессмертного, где, как верил народ, томилась бедная царевна Мария. Мало что Ваньку напугало во время его приключений, а потому веры в себя и сил у него было сполна. Невежество, порой, порождает бесстрашие, и это как раз был его случай. Его большие коровьи голубые глаза смотрели на мрачный кощеев замок, возвышающийся на утесе, к которому вела узкая дорожка, держащаяся на скалах, и он не видел никаких препятствий, глядя на это все будто бы даже свысока. Даже сильные богатыри были озадачены в свое время подобной сценой, чувствуя, что в этот момент они должны быть осторожнее некуда, но только не наш Иван-дурак, который едва ли позволил себе поразмышлять над этим дольше секунды, храбро шагнув вперед.       Возможно у судьбы особенное, извращенное чувство любви, и она обожает дураков, наделяя их непомерной удачей. А, быть может, чувствует вину за то, что те были обделены столь важным качеством. Впрочем, те, кто им мог похвастаться, порой, наоборот - желали невежества, ибо в том было счастье. Можно ли было назвать Ивана несчастливым? Отнюдь. Это был самый настоящий клубок радости, что верно и смело катился по скользкой дорожке прямиком к обиталищу Кощея.       Удивительно, но в тот день море было тихо, небо чисто, а духи спокойны. Магические зверушки, напевающие какую-то странную хоровую песенку, скакали вслед за Ванькой и впереди него, расчищая дорогу, следя, чтобы его неосторожный шаг не стоил ему жизни. Поражало то, как все легко и просто было для этого незатейливого паренька, что на спор отправился вызволять бедную царевну из лап злодея.       Наконец-то добрался наш герой до самых ворот, что были наглухо закрыты. Он взялся за прутья, стараясь разорвать замок, представляя себя могучим богатырем, но цепи лишь жалобно звякнули, не поддавшись. Иван вздохнул, набрал в грудь воздуха и попытался еще раз, однако ничего не изменилось. Разозлившись, парень зло пнул ворота, и они лишь недовольно заскрипели: им явно не понравилось подобное обращение.       Ванька озадаченно почесал репу, задрав головой и осматривая замок, словно это как-то ему могло помочь. Уже светало. Сам юноша успел переночевать в лесу, просто сладко завалившись под деревом и охраняемый зверьем, а потому был бодр и свеж. “Неужели спят, а потому и не отворяют?” - мелькнула глупая мысль, и он нахмурился.       - Вот же засони, - недовольно пробурчал Иван.       Однако в этот момент главные двери распахнулись, и из замка вылетела девушка. Парень тут же прищурился, разглядывая красавицу: русые волосы, голубые глаза, длинная коса и одежды небесного цвета. “Вроде похожа на царевну. Да и вряд ли у Кощея какие другие девицы есть. Хотя…” - тут же засомневался дурак. Вдруг у него там целый гарем был? Увлечение такое - колесить по чужим землям и красть прекрасных дев. Представив подобное, Ванька даже глупо заулыбался, почувствовав приятное жжение внизу, но тут же отвлекся на саму девушку. Лицо у нее было излишне бледным, по виску стекала капля пота, а выражение лица было нервным, испуганным. Она, казалось, не замечала хлопца, что пришел ей на помощь, взволнованно расхаживая взад и вперед, периодически хватаясь за голову.       - Эй, красна девица! Это ты приходишься царской дочкой, Марьей? - гаркнул Иван, и та чуть не подпрыгнула на месте, затравленно обернувшись. Увидев юношу, она округлила глаза от удивления и тут же поспешно подошла к воротам.       - К-кто…       - А, меня звать Иван. Ванька, если по-простому. Я тебя спасать пришел! Только эти ворота открою и спасу. А где Кощей? Я ему щас накостыляю, ух накостыляю! - для показательности парень даже вытащил хиленький меч и погрозил им в воздух.       - Он… Его нет, - поджала губы Мария.       - Ох, повезло! Воспользуемся моментом и драпанем. Не станет же он второй раз похищать! - уверенно заявил Иван.       Царевна неуверенно улыбнулась, но улыбка та была нервной, скорее от переживаний и внутренних волнений, нежели от лучезарного лица ее спасителя. Она неловко коснулась запертых ворот. Внезапно замок жалобно лязгнул и открылся. Цепи рухнули оземь, и ворота раскрылись. Мария замерла, побледнев еще сильнее. Девушка резко обернулась на замок, стараясь глазами выискать что-то в черных окнах. Ее нижняя губа слегка задрожала, а по щекам полились слезы. Она даже сама толком не понимала от чего.       - О, отлично! - воскликнул Иван, хлопнув в ладоши и убирая за пояс меч. - Это я расшатал! Не знал, что осталось совсем чуток, чтоб замок сломался. Эх, не догадался я, ну да ладно, чего уж тут теперь лясы точить. Свобода-а-а-а-а-а-а! - заорал он дуром, охапкой хватая Марию и кружа вокруг, порою норовя ослабить хватку и швырнуть царевну прочь, куда-то меж глубоких скал.       Чувства у девушки были смешанными и, несмотря на всю красу и милость Ивана, едва ли она могла почувствовать себя счастливой. В глубине души, быть может, ей даже хотелось бы, чтобы он, как и сотни других бравых молодцев, погиб где-то по пути на столь недружелюбной земле. Ванька ее терзаний ничуть не замечал, наоборот, радуясь своей удаче и находчивости, искренне веря, что заслуга в спасении царевны Марии полностью лежала на его плечах. Но недолго он стал кружить ее, в какой-то момент остановившись и поставив деву на землю не так легко, как того бы ей хотелось; парень взял ее за кисть, бросив победоносный взгляд на логово Кощея и отправившись назад, спускаясь по узкой каменистой дорожке. Позади него шла царевна, уперевшись ничего не видящим взглядом в его спину, между тем надеясь, как бы не свалился он вниз, замечая его размашистую походку.       Стоило Ивану с Марией выйти из леса и дойти до первой деревни, как один из царских гонцов, заметив царевну, тут же помчался в терем, к государю. Весть о славном спасении царской дочери разлетелась по всей Руси, и стоило славному спасителю с девушкой дойти до города, как встречал их радостный люд, дружно выстроенный вплоть до самого терема. На лицах многих виднелась радостная улыбка, ведь возвратилась царская дочь домой, покинув логово злодея; на лице Ваньки, от уха до уха, сияла лучезарная улыбка, обнажая желтые, но ровные зубы. Одна лишь Мария была угрюма. Улыбка ее была блеклой и для зоркого глаза явно натянутой, но мало кто это заметил за всеобщей радостью, потому могло показаться, что царевна была всего-то скромна.       Во дворце спасенную встречали при всем параде. На радостях царь закатил небывалый пир, на который стекались все: от мала до велика. Первым делом, как он увидел свою дочь, тут же сгреб ее в объятия, и та наконец-то выдохнула, закрыв глаза и прижавшись к нему, обнимая в ответ.       - Я дома, - лишь вымолвила Мария, чувствуя, как ослабели ее ноги. Царь Василий также это почувствовал и поддержал девушку.       - Тебе нужно отдохнуть, дочь моя, - ласково заметил он.       - Да… да, мне, пожалуй, нужен отдых, - все еще бледная, кивнула царевна.       - Эк, не хочу прерывать воссоединение, но это, царь-батька, уговор есть уговор, - масляно улыбнулся Ванька.       Василий нахмурился.       - Батюшка? - подняла на него голову Мария.       - Отдыхай, солнышко, отдыхай, - пробормотал тот. - Позже поговорим.       Но царевна вцепилась в его одежды.       - Что происходит, батюшка? Что это за уговор Вы заключили? - внутри нее все похолодело, предчувствуя что-то нехорошее.       - Дак это ж, грешно не знать, - ухмыльнулся хлопчик не то радостно, не то хитро. - Батька Ваш, царь-государь, с полгода назад указ выслал, ежели кто из бравых молодцев спасет Вас от Кощея Бессмертного, тому и будете Вы отданы.       От наступившего шока царевна округлила глаза, вопросительно взглянув на отца. Может, не полностью она была и против своего спасения, однако видеть Ваньку-дурака в мужьях своих?.. Смешно. Ведь как и всяк крестьянин, не горазд он был ни писать, ни читать, ни царскими делами заниматься. Мужчина, ради которого была готова царевна распрощаться со свободой себе дорогой, был ровно противоположным Ивану. Если с натяжкой и можно было сказать, что добрый молодец был хорош собой, то по уму он не то, что был равен ей, а ниже в несколько раз, больше походя в ее глазах на дите неразумное. От взгляда Марии царь замешкался. Неудобно было Василию перед собственной дочкой, ведь и сам он не хуже нее понимал, что едва ли Иван годится в царя. Однако взгляд люда, собравшегося в зале, смотрел на царя выжидающе, не терпя возражений. Вздохнув, он погладил макушку царевны, но та даже и не думала проникнуться этим, скинув его чуть дрожащую руку со своей головы.       - Верно. Ивану, смельчаку, что вызволил тебя из темницы Кощея, ты отдана по праву указа.       Внутри Марии все замерло. Пальцы ее сжали одежды отца настолько, что побелели костяшки. Несколько минут отец с дочерью стояли, молча смотря друг на друга.       - О как… Вам, кажется, того, побалакать надо немножко наедине! - решил ретироваться Ванька. - А я пока с другими… Ну, поговорю!       - Да… Иди, Иванушка, иди. Нам с отцом нужно многое сейчас обсудить, - проговорила царевна елейно с милой улыбкой на лице.       Другие также поспешно ретировались, решив, что нужно дать отцу и дочери свободное пространство. Впрочем, внимание их, особенно спасителя, переключилось быстро на приготовленный пир. На столе были разложены такие невероятно вкусные яства и различные заморские редкости, что глаза у всех невольно засверкали. Определенно, царь не поскупился, щедро одарив всех на радостях, что его любимая дочь возвратилась домой целой и невредимой.       Когда двери захлопнулись, и шаги стихли, Мария тяжело вздохнула и рухнула на пол, еле до того стоя на них. Василий с большими глазами кинулся к своей дочери, помогая ей подняться и замечая, что ноги ее дрожат.       - Дочь моя, Машенька, как ты?! - встревоженно воскликнул он.       - А Вы сами как думаете, батюшка? - горько спросила она. - Из одного плена я попала прямиком в другой. Из огня да в полымя, так сказать. Я готова навечно оставаться пленницей Кощея, лишь бы не выходить замуж за дурака… Я никогда не желала большего, что имела, никогда не просила любви, но вот так… Скажите честно, Вы желаете мне всех несчастий в мире? Почему… Почему?! - невольно сорвалась на крик Мария, уже дрожа всем телом. По щекам покатились до того сдерживаемые слезы. - Вы могли бы послать кого-нибудь следом, кто убил бы его… кого-нибудь другого, более подходящего. Вы могли бы отменить указ… В конце концов, он все еще смертен!       - Что ты такое говоришь, Машенька? Это Кощей? Он на тебя так повлиял? Как можешь ты упоминать столь страшные вещи всуе? - ошеломленно уставился на нее Василий.       - А что мне еще делать, батюшка? Я Вам дочь или вещь, которую Вы можете отдать кому угодно?! - рыдала та, уже не контролируя себя. - Сначала то похищение и плен, теперь это… За что боги так меня не любят…       Царь вздохнул и обнял ее, прижимая к своей крепкой груди.       - Я бы ни за что не отдал тебя ему, если бы не была угроза, что люд поднимет бунт.       - Вы - царь, Ваше слово - закон. Все это знают, все Вас любят. Вы - отец Руси. Возможно поначалу будут недовольны, но… - забормотала Мария.       - Ты не знаешь, сколь страшен гнев простого люда. Тем более, что Иван этот - один из них, они за него горой готовы стоять, даже если он дурак. Они легко найдут нового идола… Что если ты пострадаешь? Что если с тобой что-то случится?       - Лучше уж так, чем эта участь… быть женой дурака. Хуже - царя-дурака.       - Ну, не все так плохо. Обучим его всему - и грамоте, и управлению царством. В конце концов, рядом будешь ты, сможешь ему помогать да наставлять. Не зря же ты училась все это время, вот твои знания тебе и пригодятся, - утешал ее Василий.       - А Вы, батюшка, куда Вы денетесь? - со слезами на глазах прошептала Мария. - Оставите меня?       - Если не уеду, новому царю не бывать. Люди шептаться будут, еще восстание поднимут. А времена сейчас тяжелые, нелегкие, только недавно утихли последние войны, мы все еще восстанавливаемся. Сейчас не то время, чтобы бастовать. Всем нелегко, все на взводе, урожай только-только начал давать свои плоды. Ты и сама это понимаешь. Не плачь, Машенька. Прорвемся. Я попытаюсь помочь чем смогу, несмотря на расстояние. Недруги наблюдают за нами, не стоит показывать им свои слабости.       - Царь-дурак и будет нашей слабостью, - пробормотала та, немного расслабляясь в отцовских объятиях. Он утешающе гладил ее по русой макушке, после чего отвел в спальню, чтобы она отдохнула.       Поистине, этот день выдался тяжелым.