Cursed fates

«Если я — часть твоей Судьбы, когда-нибудь ты вернёшься ко мне.» – Пауло Коэльо, "Алхимик".

Пуатье, 1356 год.

      Она стояла перед ним, а в руках её был окровавленный меч.       В этот раз она была иной: волосы были скрыты под бацинетом, нос был картошкой, а губы тонкие-тонкие; лёгкие серебряные доспехи были в крови, как и, впрочем, всё. Но единственное было неизменно – эти чёртовы глаза цвета глубокой звёздной ночи. – С каких пор женщин берут в воиска? – слова давались мужчине тяжело: лошадь придавила его тело, а стрела, что вонзилась в сочленение между латами, кажется, повредила лёгкое, – но, тем не менее, сострить в последний раз у него получилось.       Женщина ухмыльнулась, но слова раненого мужчины проигнорировала. – Что ж, дорогой... кажется, в этот раз выиграла я. – она подвела остриё меча к его горлу, – Встретимся в следующей жизни? – промурлыкала она и скинула бацинет: больше он ей не понадобится – её жизнь тоже подходит к концу.       Мужчина засмеялся, закашлявшись. – Конечно, любовь моя...       И, поджав губы, женщина взмахнула оружием...

***

Салем, 1693 год.

      Город был украшен сотнями огней, тут и там висели цветные флажки, а в центре городка стояла сцена, где выступали прекрасные танцовщицы, из которых выделялась одна... Чёрные, словно вороново крыло, волосы падали на открытые плечики, лисья улыбка, тонкие изящные руки, держащие звонкий бубен. Девушка была совсем юна, но взгляд синих глаз казался опытнее и мудрее, что создавало странный контраст. – Она прекрасна, – произнёс какой-то мужчина, кинувший в её сторону два золотых. – Хах... да, пожалуй. – согласился второй, но вдруг передёрнул широкими плечами, отчего послышался характерный хруст. – Но в этот раз её облик слишком развратный. Прошу меня простить. – и, приподняв широкополую шляпу инквизитора в знак прощания, неизвестный мужчина покинул площадь.       Она видела его. В какую-то секунду они даже встретились взглядами, но, кажется, он не успел понять этого. Девушка поправила локон чёрных волос и улыбнулась публике, которая мгновенно отреагировала на улыбку любимой танцовщицы.       Уже покидая сцену, девушка заметила, как мужчина стоял вдали от всех и улыбался. Танцовщица вздохнула и покачала головой. "Ну снова здравствуй, мой милый...".       В этот раз она родилась в семье бедного мельника. Мать её умерла через несколько часов после рождения дочурки от потери крови. Это было неудивительно: женщина болела неизвестной болезнью. Многие даже боялись, что и ребёнок будет болен, но судьба была склонна к нему. Если так можно было выразиться.       Девочка отличалась от других детей своим "умным" взглядом. Старый мельник не знал бед с этим ребёнком: она никогда не плакала, не была требовательной и не нуждалась в вечном контроле. Многие боялись её, считали, что это дитя дьявола, но каких-то весомых доказательств для церкви найти не могли.       Отец любил своё чадо, ведь она так была похожа на покойную жену, но было в ней что-то, что отталкивало от себя. С девочкой никто не мог подружиться, но, кажется, она в этом и не нуждалась. Она росла, и однажды перед отцом предстала не маленькая кроткая девчушка, а прекрасная и сильная синеглазая девушка, прославившаяся на весь город своими танцами.       Он же родился в семье пастора того города – Сэмюэля Пэрриса. Ему дали и образование, и уверенность в своём будущем. Его жизнь была спокойнее жизни девушки: он был обеспечен всем, оба родителя были живы и, к тому же, были две сестры, которые в его будущем сыграли очень важную роль.       Однажды отец решил купить чернокожую рабыню в дом. Её звали Титуба. Юноша ощущал в ней какую-то силу и за это уважал в какой-то степени женщину, а сёстры боялись её. В один день они решились погадать на свою дальнейшую судьбу, но что-то пошло не так. Он не знал, что произошло, но знал одно: Титуба осталась виноватой, за что поплатилась. Одна из сестёр со своей подругой обвинили её в колдовстве, и тогда в Салеме открылась охота на ведьм...       Молодой человек, по наставлению отца, стал инквизитором. Но ему было плевать на остальных обвинённых женщин – он искал свою "ведьму". Каждый вечер он наблюдал за её страстными танцами в центре города откуда-то издалека, но никогда не приближался к ней, будто издеваясь.       Но в этот раз всё будет иначе.       Как только ножка девушки коснулась земли, девушка рванула в переулок, не обращая внимания на непонимающую публику. Петляя среди мощённых улочек, она судорожно оглядывалась, разыскивая укрытие. – Ну что ты, любовь моя! – послышался громогласный мужской голос, – Нельзя убегать! Мы же договаривались!       Девушка недовольно поджала губки, но вдруг перед синими глазами мелькнуло лезвие давно забытого мясником тесака... Она остановилась, подошла вальяжно к лавке и взяла в руки своё единственное оружие. Но оно было тяжёлым и никак не ложилось в руку. "Чёртово тело! А ведь когда-то я была сильнейшей воительницей...", – с какой-то печалью подумала танцовщица и обернулась к улыбающемуся мужчине. – Инквизитор, значит... И что, обвинишь меня в колдовстве? Я хитрее тебя, любимый. – не без усмешки произнесла девушка, сжимая в руках рукоятку тесака.       Мужчина засмеялся. – Не забывай, в каком времени мы. Кто ты, чтобы тебе поверили? Ты женщина и, к тому же, отличаешься от других своей парой прекрасных глаз. Насколько я помню, многие уже хотели убить тебя. Так что, скажем так, всё против тебя. – и лицо его осветилось яркой улыбкой. – Думаешь, я не смогу одержать победу и в этот раз? – прищурилась она. – Ох, нет! Не говори так, любовь моя! Просто я – как это правильно сказать? – в выигрышном положении, что не скажешь о тебе. – и, достав из-за плаща шпагу, медленно, словно волк, направился в сторону девушки.       Танцовщица передёрнула плечиками и метнулась в сторону, но, сделав выпад, мужчина успел полоснуть тонкую ручку. Синеглазая девушка простонала от невыносимой боли, и тесак выпал из рук. Инквизитор самодовольно ухмыльнулся и прижал девушку к холодной стене, удерживая обе её руки в одной своей над головой. – Я выиграл, любимая. – прошептал он ей на ушко и вонзил клинок ей в живот.       Девушка дёрнулась, с губ сорвался хриплый стон. Тело её обмякло, и в следующую секунду она упала в сильные объятия мужчины.       Из последних сил усмехнувшись, она провела окровавленной ладонью по колючей щетине. На её руку легла рука инквизитора.       Она улыбнулась. – До следующего столетия, любимый... – прошептала надрывно она, и синие глаза закрылись...

***

Амстердам, наше время.

      И всё же это тяжело... Из века в век, разные страны, города, тела. Но одно вечно – бессмысленная борьба. Зачем? Что будет, если ослушаться? Их души вечны, всё помнят: как рождались великие полководцы, как распадались государства, каждая война была в их памяти. Но они не замечали этого. Ими правила лишь одна глупая мысль: убей или будь убитым.       Статная женщина сидела за столиком какого-то кафе. Взгляд её был удручённым, печальным. Между изящных пальчиков была зажата женская сигара, сизый дым которой тонкой струйкой поднимался ввысь, где сразу же растворялся. На столике стояли бутылка красного вина, бокал, наполненный до половины, и красивый маленький кинжал, украшенный рубинами и янтарём. – Можно? – раздался рядом знакомый голос.       Женщина кивнула, даже не удосужив любимого взглядом. С тяжёлым вздохом мужчина присел на стоящий рядом стул. – Улица Красных фонарей не такое уж и грязное и развратное место. – сказала женщина и изящно стряхнула с сигары пепел. – Я приехал пару часов назад. Не успел посетить все достопримечательности. – ответил он.       Между парой наступила тишина. На самой, казалось бы, шумной улице не было ни души. Пару раз могли пройти какие-то парочки или группы туристов, но многих практически сразу выгоняли за несоблюдение правил. Но неожиданно мужчина тяжело вздохнул. – Я устал. – вдруг признался мужчина, выкладывая на стол старый револьвер.       Женщина опустила голову вниз, и светлые волосы прикрыли её лицо наполовину. Вечные погони, убийства, перерождения... Но ради чего? Проклятые души нуждались в покое. – Может... оно и не стоит того... – неуверенно пробормотала женщина, обнимая себя одной рукой. – Может... нам пора закончить это? – она обернулась к нему, и лицо её выражало невероятную тоску. – Столько веков мы гонимся друг за другом, но... но что толку? Я устала от такой жизни, дорогой. – и по щекам скатились солёные слёзы, полные страданий и несчастья. – Я была войном, графиней, нищей и танцовщицей, но ни разу не была счастливой. Я... я хочу умереть. И в этот раз навсегда... – вытерев щёки, закончила пылкую речь она.       Он посмотрел на неё тяжёлым взглядом и вздохнул, беря в руки револьвер и кинжал. Сейчас в его груди почти не ощущалось пульса, а в голове была лишь одна мысль, но она казалось самой верной.       Он коснулся её щеки шершавой ладонью, и женщина подняла свои прекрасные синие глаза. Она почувствовала рукой холодную сталь своего кинжала и уверенно сжала рукоять в руке. – Знаешь, нет ближе друг другу людей, чем мы с тобой, но имена друг друга мы не знаем. Скажи мне, как тебя звали в твоей первой жизни? – спросил мужчина, спуская предохранитель. – Маргарет, моя любовь... – тихо ответила женщина, снимая с кинжала серебряные ножны. – А меня зовут Аарон...       И слившись в первом и последнем поцелуе, на улице Красных фонарей пролилась кровь несчастной любви...