Я Джосейн, можно без фамилии.
13 июня 2020 г., 22:37
Германия, 2003 год.
Ночь в кабаке — это атмосфера табачного дыма, азарта, громкой музыки и беспросветного, отъявленного пьянства. Мой отчим, хозяин этого местечка, потерянный во времени и пространстве уже валяется на своих девушках, которыми здесь торгует. Многие из них старше меня всего на пару лет, но даже я в свои семнадцать вообще не могу понять, как к такому приводит жизнь. — Эээ, Джослин! Пойди-ка сюда, дорогуша! Я подрабатываю у отчима официанткой и каждый божий день, а точнее еще и ночь, вынуждена отбиваться от бухого в стельку быдла, которое то и дело взывает ко мне, будто я местный заместитель бога, поставляющий для них манну небесную. — Мне пивка, нашего, хорошо? Где живем, то и пьем! — неприятный тип по имени Ганс весь вечер гоняет меня от бара до своего столика. — Ганс, забей в свою плешивую голову, я не Джослин, а Джосейн! — я нависла над невменяемым телом и ткнула пальцем ему в лоб. Терпеть не могу, когда меня называют не моим именем, а кличками или его немецким аналогом. — Стало быть, у тебя два имени! Знаешь, неудобно каждый раз их называть, давай соединим и укоротим? Ни мне, ни тебе, теперь ты Джоджо! — Я тебя сейчас соеденю с этой бутылкой и годы жизни укорочу, не смей меня так называть! Прояви хоть немного уважения к даме. — Да ты посмотри, какая дерзкая! Мне такие нравятся! — тело потянуло клешни к моей юбке, ничего не оставалось, как просто уйти к бару. Но сначала наведаюсь к отчиму. Вообще я не знаю ни своей родни, ни своего происхождения. Единственное, что я знаю — меня продали Кенни, почти за бесценок. Собственно, так и повелось, что я для него просто ничего не стоящая вещь, вложение в будущее. Изначально он просто хотел выдать меня замуж за кого-нибудь богатого и влиятельного, чтобы на старости лет пристроить свой зад не в протертое кабачное кресло, а на хороший и дорогой диван. Именно поэтому никто не смеет трогать меня, ведь девушка должна оставаться чистым небесным созданием для своего будущего мужа, а такой человек у меня уже есть. — Кенни, почему этот кретин Ганс опять ко мне пристает?! Ты говорил, что уладил это! Отчим даже усами не пошевелил, никакого смысла в моих просьбах не было. Он вечно читал морали о том, что я должна быть скромной и невинной, но ничего не делал для такого воспитания. — Дочь. Моя. — тело приоткрыло глаз. — Очень содержательно, паскуда ты пьяная! Может, встанешь наконец и хоть что-то сделаешь, пока меня не изнасиловали?! — я пнула отчима по ноге, но, кажется, его хоть танком переезжай, ничего не поменяется. Голос подала какая-то вульгарная мадам: — Дай Гансу вискаря. Он от него быстро вырубается, — проститутка подмигнула мне и протянула бутылку. Я пошла к столику. Сейчас я задумалась об одном — хорошо, что мой жених этого не видит. Кажется, кроме лучшего друга, он единственный, кто меня уважает, не говоря уже о том, что любит. Не знаю, взаимно ли это с моей стороны, но единственный шанс пробиться в люди — выйти замуж. Его зовут Питер Моргенштерн, потомственный бизнесмен и неплохой музыкант. Его отец — владелец нескольких больших супермаркетов, один из которых в самом Берлине. Порой мне кажется, что отчим специально превратил мою жизнь в кошмар, чтобы я не подвела его планы и сама хотела выбраться отсюда. У меня действительно не было других вариантов. — Ганс, пиво закончилось, вот тебе вискарь и я пошла. — Стой, — он крепко схватил меня за запястье, — Джоджо, выпей со мной и больше весь вечер меня не увидишь, — мечтать не вредно, Ганс. — Я не пью. И тебе советую завязать, причем и с пьянками, и с этой кличкой, — он сильнее сжал руку и я почувствовала, как смещаются суставы, — Ладно, но только одну. Ганс налил полстакана виски и протянул мне. Это не первый случай, когда я пью, но делать это ненавижу. Алкоголь превращает многих людей в таких тварей, что сам дьявол не придумает. Если бы мне дали автомат и поставили в ряд алкашей вроде Ганса и отчима, я бы без раздумий выпустила всю обойму. Но мне надо выпить, потому что нет иного выхода, и вот я закрываю глаза, запрокидываю голову и чувствую, как на горле удавкой стягивается огонь. Мне часто говорят, что мои глаза цвета виски и синеватого дыма от сигары. Что ж, значит, они тоже отвратительные. — Ну как тебе? — ухмылялся Ганс. — Так же омерзительно, как твоя рожа. А теперь я ухожу. Как и говорила проститутка, Ганс вырубился уже через час, а я оставила его и отчима на бармена. Наконец-то, можно пойти спать.***
До будильника еще час, а я уже устала видеть сны. Еще с раннего детства по утрам меня охватывает паника, потому что отчим вымещал на мне всю свою больную фантазию. Стянуть маленькую девочку с кровати за ноги — это самая невинная милость. Чаще всего я просыпалась от ледяной воды или залпа из ружья по стене. Один раз он попал из него в фото моей матери и, клянусь, попади тогда мне в руки огнестрел, Кенни не успел бы даже пожалеть о содеянном. Мама дала свое фото напоследок, подложив его мне в пеленку и единственное, за что я благодарна отчиму, что он повесил его в рамку. Все чаще в зеркале я замечаю ее черты, но думаю, я похожа на папу. Видимо, он был блондином, еще и довольно высоким. Мама, судя по всему, не такая высокая, наверное я бы уже переросла ее. Очень жаль, что ни ее имени, ни имени папы, даже своей настоящей фамилии я не знаю. Сейчас я Кальтенбруннер, что значит активный, серьезный, внимательный и ещё все те слова, что ни капли не идут отчиму. Это не моя фамилия, мне она — что пустой звук. Честно сказать, я и фамилию Питера брать не горю желанием. Взять фамилию — значит принадлежать чьей-то семье, а я не хочу ни в какую семью, кроме своей родной. Даже не смотря на то, что меня продали. Я уверена, у них были причины, мама и папа желали мне добра. — Джослин, паршивка! — отчим года пожаловал ко мне, — Почему не вышла, раз уже не спишь?! Я жрать хочу! — Потому, что хочу хоть немного спокойствия в этом доме. Отойди, — я толкнула его с прохода, — Еще раз войдешь без стука, повешу топор над дверью. На кухне собрались трое куртизанок, любимицы отчима. Неужели никто из них не может приготовить для него что-нибудь. — Жанна, вы вроде замуж за этого старика собирались, так почему же не приготовите ему хотя бы яичницу? — О, моя дорогая, я немного не умею, — оправдалась сороколетняя женщина. — Та Жанка по-другому жарит! — съязвила ее подружка и они с хохотом покинули кухню. Та же, но уже не столь вульгарная фрау, что вчера отвадила от меня Ганса, подошла к плите. — Джослин, так ведь? — Джосейн. Но почти угадали. — Тебе помочь? Может, ты хотела бы переодеться хотя бы? Выглядишь, будто спишь до сих пор. — Так и есть, а вас как зовут? — Изольда Мюллер. Для тебя просто Иза. Изольда сказала, что приготовит завтрак для отчима, а я пока могу привести себя в порядок. Хоть Кенни и алкаш, но наш дом можно назвать неплохим. Да, район криминальный, можно сказать гетто, но Германия — впереди планеты всей, потому даже такие отбросы, как мы, живем на уровне. В доме два этажа, на первом — бар и мотель, на втором ванная и туалет, три комнаты, в самой маленькой живу я, а от отчима и его женщин меня отделяет лишь одна стена. Третья комната что-то вроде гостиной с телевизором и двумя креслами. Дом хороший, но обстановка в нем — врагу не пожелаешь. Я стараюсь быть хоть чем-то красивым в этой дыре, проститутки отдают мне свои старые вещи, а когда я накапливаю достаточно с зарплаты официантки, то покупаю что-то сама. Правда, свои деньги я трачу на книги, всякие обучающие диски и кассеты, в общем на все то, что сможет вывести меня в люди. На красивом личике и белых кудрях далеко не уедешь. Хотя Питер предлагал мне стать моделью, я все же хочу удивлять умом. — Джосейн! — под балконом раздался знакомый голос, — Джосейн, выйди пожалуйста! Это Варди, мой лучший друг. Мы ходим в одну школу, потому и познакомились, он сразу показался мне хорошим человеком. В наше время и в этом окружении редко встретишь достойных людей. Даже само его имя означает «друг», а фамилия — стена, Варди Фенцель. За ним и правда, как за каменной стеной. Простой и добрый, даже наивный, что странно при том, где мы живем. — Варди, прости, я не могу сейчас. Отчим узнает, голову свернет, — я вышла на балкон. — Разве он сейчас не ест? А потом возьмет пиво, пойдет смотреть футбол. Да? — Да. Но вдруг ему что-то понадобится? — А ты его боишься, Джо? — черт возьми, хитрый Варди. И ведь прав, — Он сейчас на кухне? — я кивнула, — Значит прыгай, я поймаю. — Ты сдурел? Здесь метра четыре! Варди не стал слушать отговорки, только выставил руки и ждал, когда в них прилетит моя задница. Я перешагнула через ограду, зацепилась за низ прутьев и повисла на них. — Ловлю, Джо, отпускай. Я зажмурилась и прыгнула, что удивительно, даже не упала. Варди и впрямь сильный, хоть и ниже меня почти на голову и с виду дрыщ. Кто бы меня не ловил, но чувствую себя сейчас, как принцесса. — Кстати, я тебя пару раз назвал Джо, ради эксперимента, а ты даже не убила за это. Ты ж это, клички не любишь. — Это не кличка, это сокращение. Пошли, пока нас никто не увидел. Я только что сбежала из дома посреди дня от отчима-тирана. Интересно, что меня ждет после этой выходки? Надеюсь, если что, меня прикроет Иза или Кенни так налакается, что не сможет даже имя мое произнести. В любом случае, несчастья будут всегда, а счастье — оно здесь и сейчас, упустить его я не хочу.
