Hier kommt die Sonne

      Варди был немного хмурым и потерянным. Сначала не подавал виду, но теперь я это заметила. Как никак, если знаешь человека больше пяти лет, то изучаешь его от и до, а с Варди я пережила, считай, еще и половину его жизни. Как только он познакомился со мной, его затянуло в круговорот моих приключений, по его собственным словам, до меня было невыносимо скучно — сочувствую. Я бы предпочла такой жизни однообразие.       — Ты в норме? — мы шли по пустой улице, потому что время к обеду, солнце уже щипало кожу.       — Джосейн, мне неудобно о таком просить, тем более тебя, — он опустил голову, что-то здесь неладно, — В общем, можешь занять денег? Я должен кое-кому очень большую сумму, иначе. . . Ну, либо деньги, либо все, что мне дорого, кроме них.       — Так, во что ты влип?!       Варди так просто не скажет это, но я чувствую. Нет, я знаю, что от этого зависит его жизнь. Кому в нашей дыре можно торчать много денег? Неужели. . .       — Варди, это ведь не они? Пожалуйста, пусть что угодно, но не это!       — Прости, Джо, я не могу сказать, мне нельзя. Просто займи сколько можешь, прошу тебя, — Варди остановился и до сих пор на меня не смотрел. Неужели, его запугали?       — Я займу, конечно, не волнуйся, — и плевать, что не знаю, где возьму эти деньги, — Но все же, скажи хотя бы не кому, а за что ты должен. Я никому не скажу.       Варди замялся. Понимаю, я прекрасно знаю это чувство, когда хочется сказать больше, чем дозволено. Я просыпаюсь с этим каждый день, во мне вечная борьба желания выговориться и желания жить. Одно с другим несовместимо.       — Джосейн, прости меня, — Варди посмотрел на меня, зеленый цвет глаз размылся слезами, — Я покупал смеси, знаешь, моя мама. . . В общем, не важно. Со временем я и сам на это подсел. Но денег не хватало и себе я брал в долг или за работу, а теперь с меня требуют деньги. Джосейн, — друг крепко обнял меня, — Либо я верну все, либо останусь без всего, вообще.       Я так и не поняла, за что он просил прощения. Передо мной точно нет вины, да и догадывалась я давно.       — Варди, — я обняла его в ответ, — не волнуйся главное. Мы это решим, я это решу.       Наркотики в нашем городе можно купить только у двух человек и оба те еще мрази. С кем из них мне хочется меньше всего связываться, так это с Отто. Мало того, что он знается с Кенни, так еще и меня в жены хотел, недомерок. С виду он весь из себя, павлин. Но все мы знаем, что даже под самым красивым хвостом павлина скрывается просто куриная задница, так и с Отто. Шляпы, галстуки, дорогущие часы и прочая шелупонь просто маска для его мерзкой души. Хотя сомневаюсь, что она есть.       — Это Отто, да? Он ведь кроме торговли ничем не занимается, что он тебе сделает? Его за такие дела прибьет Панкрац.       Это второй. Панкрац, что переводится как «вся власть». Интересно, его родители знали, какая именно власть будет у их сына, когда имя давали? Эти двое подмяли под себя город, разделив его пополам. Наша половина города была под влиянием Панкраца. Поскольку Отто был знаком со мной, то из-за меня познакомился еще и с Варди. Оставалось только подумать логически: дочь владельца одного из мест, где можно очень много наркоты продать и ее друг, который должен большую сумму. И все это провернул Отто на территории Панкраца.       — Я ему только знать дам, что за его спиной такое творится, он Отто сотрет.       — Нет! Во-первых, Джосейн, не лезь! А во-вторых, ты и так знаешь уже слишком много. Они же за любую чепуху лезут стреляться.       А очень жаль, мой отчим понес бы большие потери. Панкрац его хорошенько приложил бы за то, что тот водит дружбу с конкурентом, потому как долю Кенни отдает именно Панкрацу. Если он хоть как-то съедет с этой дороги, весь бордель накроется. И тут у меня родился план.       — Конечно, я помогу тебе. Не бойся.

***

      Выйти хоть на кого-то из этих двоих было сложно, даже на разборки друг с другом они посылали своих людей, пока как ни в чем ни бывало ждали исхода этого боя, делали ставки и пили пиво. Я давно прокляла все на свете за то, что знаю эту систему и теперь еще больше ненавижу Кенни. Если бы этот паскуда не дружил с бандитами, может и его бизнес накрылся бы полицией и он не возомнил бы себя кем-то важным. А так даже если я сдам его в полицию за избиения, Панкрац его вытащит. Так вот в чем мой план — как раз в этом. Если Кенни предаст, его уберут. Значит, что бордель отдадут кому-то другому, потому что это самое прибыльное место нашей части города. Осталось только сделать так, чтобы Кенни лишился борделя, Панкрац лишился доверия к Отто и тот, в свою очередь, подумал бы, что его сдал Кенни. Пусть перебьют друг друга наконец.       Я вернулась домой сразу после разговора с Варди и первым делом решила пересчитать сбережения. Копила недолго, всего полгода, но хотя бы что-то. Оказалось, хватит на пятую часть долга, остальное придется где-то искать и надеяться, что план сработает чуть раньше, чем деньги нельзя будет вернуть.       — Вот ты где! — я бысто запихнула деньги в наволочку, — Где же ты была, Джослин? Я искал, искал, звал тебя. Думаешь, что спрячешься за спиной какой-то шмары?       Не нравится мне этот голос, наигранно-спокойный и вкрадчивый. И глаза. Пьяные, бешенные. Говорит это только о том, что надо бежать. Я подорвалась с места и попыталась оттолкнуть Кенни с прохода, но не заметила, что у него в руке. Плечо резко обожгло и от неожиданности я просто потеряла равновесие.       — Будешь убегать от папочки, неблагодарная?! — в руке сковорода, — будешь прятаться?! — видимо, она только с плиты, — сучка! — она летит в меня.       Я закрыла глаза и сильнее почувствовала боль в плече. Печет, очень сильно, где же моя решимость, когда она нужна, черт возьми! В затылок? Скорее всего, туда и попадет, я ведь прямо под ногами. Но вместо удара я услышала только легкое прикосновение к своей голове, а затем крик Кенни.       — Что за чертовщина! Джослин, что это?!       Да плевать мне, что это, я решила первым делом отползти подальше, пока он отвлекся. Я схватилась за больное плечо и оттолкнулась той же рукой, чтобы отвернуться и встать. Но стоило мне отвернуться, как и самой стало интересно, что происходит. . . Прямо за мной стояло что-то большое и смотрело прямо на Кенни.       — Что за звук, откуда?! — отчим схватился за голову и закрыл уши руками.       Какой звук? Допился до галлюцинаций? Я ничего не слышала, кроме его крика, но явно у меня тоже с головой не в порядке, потому что как?! Что это за. . . Человек? Не похоже. Нечто было в наушниках с микрофоном, напоминает на то, что надевают пилоты. И только теперь я поняла, что звук издает оно. А на Кенни что? Наушники у пилотов ведь парные, как я понимаю? Диспетчер говорит с пилотом. Стоп, диспетчер?! Я прислонила руки к своей голове и поняла, что я тоже в наушниках. Что ж, если звук издает оно, а диспетчер здесь я, значит стоит попробовать передать что-то.       — Джослин! — отчим продолжал орать.       — Еще громче!       — Что громче?! — и тут Кенни перестал выкрикивать слова, только крик, только дикое рычание. Сработало! Теперь не я под его ногами, теперь все наоборот. Я дала еще одну команду:       — Вырубай.       Снова прикосновение. Вот, что это было тогда, вместо сковороды. На меня надели наушники. Что ж, раз уж оно на моей стороне, чем бы ни было, могу не бояться. Порой мне и правда кажется, что в мире не осталось удивительных вещей. Я рассматривала нечто. Выше меня, где-то сто девяносто я бы дала, волосы как мои, но короче, вроде каре, и странного светло-золотого цвета. Все оно будто из того же металла, только наушники перелеваются, как бензин, и жилет такой же — переливается, а на нем какой-то экранчик. Красивое существо, я решила так его называть пока что.       — Ты кто? — я осторожно поинтересовалась.       Ответа не последовало. Оно просто посмотрело на меня сверху вниз. Красота какая, глаза золотые. Руки оно держало за спиной, а моя пара наушников висела у него на поясе, своя все еще надета.       — Ты меня слышишь? — оно снова надело на меня наушники.       — Теперь да, — голос слабо напоминает женский, но электронный, как у роботов из фильмов.       — Тогда отвечай.       — Я это ты, — ну вот и что за пояснение? — Я это то, что у тебя внутри.       — А что у меня внутри? — что ж, если это я, то оно должно понимать, сколько тупых вопросов выслушает.       — Внутри душа, сознание, — оно постучало пальцем мне по лбу.       — Ааа, ну. . . — думай, Джосейн, — ты моя душа?       Сущность пожала плечами и я заметила на одном из них какое-то темное пятно. На том же, где. . . О господи! На мне остался ожег! Стоило вспомнить, как он снова начал неприятно щипать.       — Лечи руку, — сказала сущность и сняла с меня наушники, показала мой любимый жест — рокерский, из трёх пальцев и исчезла.       Это и правда стопроцентная я и когда-нибудь потом с этим надо разобраться, но сейчас важнее помочь Варди. На полу лежал Кенни, видимо, мозги — были бы они — и уши не выдержали звук и он потерял сознание. Ни капли жалости, ни малейшей. Я перешагнула через отчима и решила обыскать его спальню. Скорее всего, там будет немного денег.