В плену черного лебедя

      Чон Чонгук никак не ожидал, что когда-нибудь в своей жизни наступит на гигантские грабли. А что он называл «граблями» — уже другой разговор.       Вот он подростком офигевает с крутых старшеклассников, искренне считая, что заниматься вымогательством — крайне смелый поступок, заслуживающий уважения. Чонгук всегда хотел быть в центре передряг. Все эти погони в крутых боевиках казались настолько реальными, что хотелось того же бешеного адреналина в крови. Чон, сколько себя помнит, всегда торопился жить. И вот, окончив школу, он снимает с себя всякие оковы ответственности и навсегда прощается с детством.       Околачиваясь у сомнительных заведений, убегая от отцовских пинков за «безалаберность» и материнского плача «как мы его упустили?», Чонгук днями напролет в поисках приключений на одно место и в терпеливом ожидании неоднозначного чуда. Благословение снизошло очень быстро, боженька с лихвой махнул рукой на «Окаянного» и передал его в руки Иуды. Так Чонгук был замечен местными авторитетами, пока только набиравшими очки славы. Это было счастьем для парня. Казалось, карьера пойдет в гору, но было не так уж легко.       «Выполнять задания на «отвали» эквивалентно быть вмиг повязанным мусорами» — главная предостороженность.       За Чонгуком закрепили проверенного временем наставника Ким Намджуна, классного начитанного парня, ещё и с полным высшим в придачу. Как судьба занесла такого таланта в криминал, останется загадкой до поры до времени. А тогда Чонгук просто молча восхищался таким удальцом и всячески старался ему подражать.       «Рэкет — дело тонкое» — твердил Намджун, как бы намекая на груз ответственности, возложенный на мальца.       Пахан бдил за каждым шагом Чонгука, всячески проверял его, раздавая незначительные задания в виде мелкого грабежа и вымогательства. И, наконец, настал тот час, когда Чон оправдал все ожидания банды и официально вступил в ряды головорезов. Его гордо окрестили «Эфемерным» за нетерпеливую пылкость и желание жить моментом, из-за чего в недалёком будущем и поплатился.       Однажды правая рука Главного, Мин Юнги, подставил парня по-крупному, но тут это принято называть «пожертвовал им во благо процветания общего дела и поднятия ОПГ в топ рейтинга по запросам в интернете» или кто-то скажет — для хайпа. «Эфемерный» не хотел бы упоминать обстоятельства, при которых его повязали, потому что это надломило бы его и без того опороченную репутацию. Однако дело дало громкую огласку, потому почти каждый житель города мог по пальцам перечислить все совершенные Чоном преступления. Криминальная история берет свое начало у ночного клуба, где разворачивалась отменная торговля проститутками, а Чон выступал во всем деле всего-навсего посредником в передаче оных действительно неизвестным ему покупателям. Далее по списку, по своеобразной классике, не обошлось и без наркоторговли, и только Чонгук знает, что эта стратегия была спланирована для уловки на крючок полицейских. Третьим пунктом стали оговоренные выше грабежи, имя которым «тренировки в преданность общему делу». Четвертым стало укрывательство от налогов, что оказалось для парня неприкрытым откровением. Пусть его судит богиня правосудия, но он честно не знал, что те налоговые декларации, которые подавал в соответствующие органы от имени некого Чхве Гуннама, были фальсификацией. И пятым выговором, который красиво подытожил список, стали курьёзные махинации со сдачей и съемом квартир. Образ риелтора «Эфемерному» пришелся воистину по духу. Очень обидно, что быть вольным «актером» оказалось незаконно. И не сказать, что эти преступления какие-то экстраординарные, нет. Просто для такого небольшого, относительно мировым масштабам, города как Пусан это происшествие стало нехилой новостью в преддверии крупной заварушки.       Так в свои 20 лет молодой Чон Чонгук стал известным в Пусане жиганом без гроша за душой, в довесок без родительской помощи и поддержки авторитетных в своих кругах друзей. Он был приговорен на срок в 5 лет, положение усугубило нежелание признавать вины и отказ от сотрудничества со следствием. «Юнги обещал, что вытащит меня» — как мантру вторил про себя Чон. В итоге парень как законопослушный гражданин Республики Корея честно отсидел в доску, но не без патовых ситуаций в виде развязных беспредельных конфликтов на зоне. За все время «подумать над своим поведением и раскаяться» Чонгука навещали несколько раз Намджун, под видом друга-студента, и один раз Юнги со словами «я в долгу». Таким образом, парень остался наедине со своими мыслями и воспоминаниями о своей ещё совсем «зеленой» жизни. Чон ежедневно работал над физической формой, закалял моральный дух, устанавливая «свои» правила для сокамерников, и существовал в предвкушении свободы.       Сам Чон Чонгук представляет собой личность не заслуживающую доверия. Конечно, какое может быть доверие, если мозг владельца сплошь пропитан извращёнными представлениями о праведной жизни и беспринципными сигналами психологическому поведению. Теперь «Эфемерный» больше не тот эфемер, который жил на полную катушку. Теперь за каждым его шагом следят, чтобы отыскать корень «зла», свалившегося на приморье. К слову, преступные элементы каждый раз популярно указывают на то, что со статистикой ничего не попишешь. Почти в каждой стране, ее южной части, уровень преступности на порядок выше. А пока доблестные правоохранительные органы устроили крупномасштабную слежку, Чонгук ни на шаг не может приблизиться к своим собратьям или хотя бы тайно обнять одного из них. Он это понял ещё по тем многозначительным намёкам от Намджуна и одному леденящему звонку от босса: «Только попробуй, скормлю тебя Джонни». Джонни — любимый пёсель пахана. Чон Чонгук не стал проверять судьбу на вшивость, поэтому поверил первым и последним брошенным в трубку словам. Он понял, что, оказавшись «на гражданке», ещё долго не сможет заниматься любимыми делами. А жаль, ведь в Чоне были неплохие организаторские задатки.       Сегодня Чон Чонгук коротает время в захудалом социальном жилье, найти хоть какую официальную работу не представляется возможным. Он в настоящем лабиринте критского Минотавра, только и ждёт, когда придет бычара и съест его заживо. Парень прокуривает квартиру день за днём, регулярно убирается, что противоречит первому, и морально угасает. Всратое пособие намекает на ничтожность существования его владельца до того момента, пока Чон не перестает пренебрегать еженедельными газетами оставляемыми на первом этаже.       В один прекрасный день он открывает страницу со списком вакансий и среди прочих находит кое-что поистине заманчивое:       «Требуется эконом/экономка на постоянной основе. Важные качества: терпеливость, исполнительность, свободное расписание. Стоимость … указана за вычетом проживания и питания. Для уточнения подробностей просьба связаться по номеру …»       Чонгук не верит удаче, он молниеносно связывается с работодателем. Его не интересуют подробности, лишь адрес, куда нужно приехать. Так он узнает, что на данную вакансию существует конкурс, как бы смешно это не звучало. Чону приходится на свежее, ещё нетронутое, пособие взять напрокат костюм, чтобы выглядеть с грехом пополам презентабельно. В назначенный день он бреется, стрижется и душится абсолютно антипатичным одеколоном. В свои 25 Чонгук желает себе удачи, пряча далеко в сознании цели на будущее и возможную выгоду от желаемой работы. Перед выходом не забывает вытащить из ушей серьги и поправить рукава рубашки, чтобы скрыть нелицеприятные наколки с символикой авторитетной «организации».       Спустя полтора часа пути Чон оказывается в престижном месте с двумя-тремя десятками роскошных вилл. Недолго разгуливая по кварталу, он, кажется, находит то самое место работы. Адрес совпадает. Значит, можно себя поздравить с новым местом жительства. Что и требовалось доказать, как говорится в задачах точных наук. Изысканный дом состоятельной семьи Пак расположился на участке в несколько гектар — именно это и ожидал увидеть Чонгук. Неудивительно, что заработная плата большая, ведь содержать такое хозяйство не так уж и просто. Парень стоит перед высокими коваными воротами, делает последний штрих — использует остатки освежителя для рта — и, наконец, проходит внутрь через предусмотрительно открытую калитку.       На вакансию откликнулось 23 человека, все очень разные, и непонятно, как можно выбрать. Разве что по стажу работы в сфере так называемого клининг менеджмента и что-то из области института благородных девиц. В красивом саду с пышными кустами роз стоят претенденты на должность, кто-то из них даже волнуется. Чон Чонгук приобретает уверенность, когда не находит человека столь молодого, как он сам. Он заведомо предрекает, что задержится в этом месте надолго. Через парадные двери на улицу выходит средних лет женщина, с которой, вероятно, беседовал Чонгук. Она по списку проверяет всех прибывших по заявлению и просит коменданта закрыть ворота, опоздавших поезд уехал. Ее можно было бы принять за хозяйку дома по интеллигентной стати и дорогому с иголочки костюму, однако, пригласив первого претендента, она добавила: «Пройдёмте внутрь. Хозяин ждёт».       «Интересно, что там за хозяин» — так и читается в лицах каждого. Видать, все присутствующие разговаривали именно с этой женщиной. Пока Чонгук теряется в догадках, какого нрава владелец здешней земли, очередь доходит и до него. — Вы Чон Чонгук? — спрашивает женщина, отрывая парня от разнообразных мыслей. — Да, это я. — Пожалуйста, проходите, — указывает на вход, пропуская гостя вперёд.