В плену черного лебедя

      «Капризный, своенравный засранец» — так Чимина называли за спиной. Но на самом деле он — Бог балетного танца. Все остальные ему просто завидовали. Пак Чимин давал фору всем тем девочкам и мальчикам, девушкам и парням, что пытались задеть его чувства. Все они были уверены, что такие слова глубоко ранят художника, но, на деле, эти люди были плохо осведомлены о настоящем характере Пака.       Только Чон Хосок, его когда-то близкий друг, знал какой дьявол во плоти живёт в теле этой «ранимой» обаяшки. «Да ты верно попутал. Тебе в хулиганье надо было прописаться» — говорил каждый раз друг в моменты пьяного угара, устроенного Чимином на добровольно-принудительной основе. «Да чтоб тебя так выворачивало с бухла» — проклинал друга охреневший от алкоголя Хосок. «Какого черта» — и засыпал, бросая голову на спинку дивана. И так было всегда, как какая-нибудь добротная традиция. Чимин мог позволить себе с раннего детства абсолютно все, чтобы обратить внимание отца, который вечно пропадал на работе и не утруждал себя навестить сына в главной резиденции семьи. Все эти «выкабенивания» существовали ради мимолётного родительского внимания и желания принести пользу. Поэтому Пак Чимин, как полагается каноническому азиату, батрачил, не в сказке сказать как, чтобы покорить сердца зрителей и, в конце концов, выйти на мировой уровень. Уж кто «Обаяшку» любил, так это зритель. Особенно те избалованные девчонки из состоятельных семей. Но парню это было все не нужно, ведь он сам мог похвастаться богатством, да и отношения для звезды мирового масштаба — штука рискованная.       Примерно раз в месяц его могли пробрать горькие, но счастливые воспоминания об одном умершем человеке. Чимин запомнил маму умной, доброй и очень справедливой. Она всегда была с ним, всегда поддерживала. Но случилось так, что мальчик оказался в том непонятном фильме, где сын богатых родителей в одиночестве располагает своей судьбой и финансами. Но танцы изменили все, от образа жизни до щекотливого положения в семье.       Сбитые в кровь стопы, растяжение связок, неудачные падения — адская боль, преодолеваемая потом и слезами. Чимин начинал свой путь восходящей звезды в небольшой школьной секции, а на общих мероприятиях он уже привыкал быть гвоздем программы. В эти годы у старшеклассника появляется много друзей и девочек, бегающих по пятам, одновременно он уже лишён родительской моральной поддержки.       В Сеульской высшей школе искусств его замечает продюсер, и тот готов спонсировать талант юного дарования. Чимин помимо балетных гастролей снимается пару раз в рекламных роликах. Это и стало пиком его славы. По подобному стечению обстоятельств честно учиться не получалось, приходилось взывать о помощи близких друзей, чтобы те закрывали для Чимина зачёты. Правильно, это жизнь богатеньких детей, но Ким Сокжин, как и другие друзья Пака, понимали, что быть востребованным в коммерческих мероприятиях и находиться на обучении — две несовместимые вещи. Поэтому «мама-Джин» проделывал хитрые «акробатические» действия во спасение «Обаяшки» в экзаменационные периоды.       И вот Чимин защищает диплом, он с друзьями закатывается в престижный бар Каннама, а потом под хорошим градусом компания навещает самый популярный клуб. Эйфория и беспамятство делают свое дело, все перерастает в неконтролируемую вакханалию. Чимину остаётся плыть по течению, хоть и не очень этого хотелось. В эту беззаботную ночь парень для себя кое-что решает — он никогда ни под каким предлогом не будет желать себе смерти. Мысли о самоубийстве его иногда посещали, и связано это было со множественными факторами, помноженными друг на друга. Когда маленького мальчика «боженька поцеловал в темечко», мальчик не думал, что будет так тяжело жить с талантом. Малейшие неудачи были катализатором унижения собственного достоинства, комплексы вопреки их сдерживанию давали о себе знать в разных жизненных ситуациях, от придирок к внешнему виду до внушения ограниченности своего мышления. Ощущение того, что ты родился «не в том месте, не в то время», было ярким и отрезвляющим чувством.       В глубоких думах что-то заставило Чимина окунуться в болото магистратуры. По секрету и по чистому приколу «мама-Джин» в разгар тусовки спросил друга, чего он хочет. А тот ответил: «Не стареть!» «Тогда Вам, верно, старче, нужно продолжить жизнь студента» — и Сокджин, как профессиональный тьютор, находясь в состоянии лёгкого алкогольного опьянения, не поленился зайти на сайт вуза и подать заявку за свою «Обаяшку». «Утром скажешь мне спасибо» — сказал Ким с высоко поднятой головой. Так Пак Чимин под меткими пинками старших пошел спустя месяц на экзамены и блестяще сдал все вступительные. Учеба — работа, работа — учеба. Чимин бы назвал это время бесполезным, но разве можно переубедить аспирантов? Два года проходят как-то молниеносно, и Паку показалось, что он впустую потратил это время, хотя вечеринки были по-прежнему отменными. В одну из ночей Чимин неожиданно заскучал по родному Пусану, хоть его там никто и не ждал. Он для себя тогда решил, что лето проведет у моря, а все свои дела отложит на потом.       Только это «потом» до сих не случилось и вряд ли когда-то случится. В один день Чимин вполне себе счастливый ехал в родной город, долгая однообразная дорога вызывала ощущение усталости и дикой сонливости. Парню хватило уснуть на мгновение, чтобы вследствие дальнейших событий получить трагические последствия в виде переломов пары конечностей, сильного сотрясения мозга и амавроза.       «Добро пожаловать в новый мир» — говорит ему в больнице ненавистная родная тетка, когда Чимин, наконец, приходит в себя.       Он просыпается не в силах понять свое состояние, у него отсутствует какая-то функция, а потом понимает, что не может видеть. Будто никогда и не видел вовсе. Он осознает свою беспомощность через боль в переломах, затекший затылок и присутствие нежеланных посетителей. «Где отец?» — спросил парень, готовый расплакаться. В ответ он получил некоторое молчание, а потом новость о том, что «твой отец сейчас в командировке». И после этого Чимин чувствует себя как-то особо уязвимо.       С самого начала он совсем не боится слепоты, ему кажется, что это временный эффект. Это было действительно так, после аварии нарушилась функция кровообращения в системе сонной артерии. Лечение было мгновенно назначено, однако через некоторое время при очередном диагностировании у офтальмолога произошел инфаркт сетчатки глаза. Хоть Чимин ничего не почувствовал, потому что процесс протекал на микроуровне, инфаркт спровоцировал атрофию зрительного нерва, и, увы, в медицинской практике такие случаи большая редкость. А это значит, что лечение затруднительно. Так по случайному или предначертанному стечению обстоятельств Пак Чимин «сорвал джекпот» и стал «счастливым» обладателем атрофированных зрительных нервов.       Все, что он мог делать в последние пару лет незрячей жизни — стараться сохранять спокойствие, граничащее с истерией. Единственный плюс, который нашел для себя Чимин — «наконец-то я не увижу эти мерзкие рожи». Если бы душа весом 21 грамм имела цвет, то сейчас она была бы окрашена в угольный черный. Парня негласно называли прекрасным лебедем, а черный цвет теперь придает избитой метафоре некой чарующей изюминки. Чимин отныне живёт образами, иногда танцует во снах, а наутро тихо плачет. Не все бывает идеально у состоятельного человека.       Чимин относительно рад, что в Пусане живёт один и рядом с ним — любимая с детства экономка Ли Сонми. Она не просто экономка, а самая настоящая гора, на которой держится все хозяйство. Женщина одинокая, сколько ее помнит Чимин, то есть лет пятнадцать. Но вот недавно она познакомилась с мужчиной, стала с ним встречаться, и чуть позже их уже связывали узы брака. Когда она только успела забеременеть? «Чимин, дорогой, мне уже 40» — одним вечером сказала Сонми. Но Пак Чимин искренне верил, что он ей как собственный ребенок. Его в некоторой степени ранит эта новость, но не отпустить в декрет, конечно же, не может. Он через долгие споры с ней соглашается с необходимостью найма нового работника на ее должность. До этого он пытался всячески доказать Сонми, что и сам может со всем справиться, что было неприкрытым детским лепетом. Когда ты слеп, приходится признавать ошибки — этому Чимина никто не учил. Он всегда был прав, но теперь не в новой главе его жизни. Да и взрослый он уже человек, хоть и ментально застрял где-то на восемнадцатом году жизни.       Женщина понимала, что Чимину нужен не просто человек на хозяйстве, а самый настоящий друг. Кто, как не она, видит его депрессивное состояние, которое крепко засело после той аварии. Однажды Пак Чимин ей сказал: «Я теперь даже не могу с собой покончить». Тогда она твердо решила, что найдет для него «спасителя». Сеульские друзья и те, что перебрались туда вместе с Чимином, навещают его крайне редко. Они сильно заняты карьерой, а кто-то уже успел обзавестись семьёй. «Так не пойдет» — решила Сонми и под предлогом воображаемого декрета бросилась на поиски подходящего кандидата.