В плену черного лебедя

      Чонгук, наверное, впервые в своей жизни ступил на мраморный пол, впервые видит монументальные колонны в классическом стиле, высокий зеркальный потолок и причудливую лепнину на карнизах. Чон сейчас впервые за долгое время взволнован, ожидает увидеть кого-нибудь покруче своего пахана. У того мужика должна быть куча псов типа церберов, господи прости. — Прошу прощения, но как мне к Вам обращаться? — Чонгук вспоминает что-то из разряда хороших манер. — Не утруждайте себя, — сказала как отрезала, — сейчас мы войдём, садитесь напротив хозяина.       Парень кивнул. Что ж, попытка втереться в доверие провалена, Чон Чонгук.       Наконец, они вошли в большой зал. На диване сидит парень, внешне похож на ровесника, может, даже помладше. Он в темных очках, его волосы аккуратно уложены, одежда с виду простая. Чонгук замечает не сразу рядом лежащую трость. На всякий случай кланяется и следит за реакцией работодателя. Эх, не оправдал он ожидания жигана. «Он слепой?» — Чонгуку на ум приходят очевидные вещи, а перспективы выгоды от чужой слепоты начинают нравиться.       Если бы Чон с самого начала знал, с каким строптивым парнем будет иметь дело, то развернулся бы на сто восемьдесят и с радостью попрощался со всеми. Однако врождённая тяга к приключениям затмила все любые возможные «против», оставив только «за».       С самого утра Чимин был весь на нервах из-за того, что его недостаток увидят многие незнакомые люди. Ему хотелось выглядеть прилично и, ни в коем случае, беззащитно. Вслепую он долго прихорашивался, в итоге ему помогала горничная. Чимин сейчас расстроен, все старания этого не стоили. Ему не нравится ни один претендент, ни по манере речи, ни по рассказам о себе. Он уже пускает оставшихся людей чисто для формальности, заранее решая, что не выберет никого. Настала очередь последнего, Пак почти сразу улавливает невыносимую вонь дешёвого одеколона. «Что за редкостная дрянь?» — он недовольно прикрывает нос, думая о том, не усилилось ли его обоняние за время отсутствия зрения. — Прости, тебе не нравится, — отзывается на жесты незнакомец. — Я потерплю. Расскажите о себе, — Чимин хочет поскорее закончить с процедурами найма. — Меня зовут Чон Чонгук, мне 25 лет. Окончил школу и с тех пор нигде не учился.       А потом Чонгук рассказывает о том, что у него нет родителей, и он вообще не знает, что с ними. Рассказывает, как рос в детском доме, который уже сгорел, а доказательной базы не сохранилось. Ещё упоминает об отсутствии трудовой книжки, но стаж работы все же впечатляет: он прекрасная нянька, медбрат-самоучка, волонтёр и многое другое. Единственная правда в словах Чонгука — это сгоревший детский дом, мимо которого даже не проходил. Он однажды увидел информацию о детском учреждение из новостной ленты. Историей должны были проникнуться все, даже те, кто находится на другом конце планеты, но по взгляду женщины было видно, что рассказ не впечатляет, более того, кажется неправдоподобным. Однако Чон Чонгук хороший актер, сейчас он это продемонстрирует. — Господин Пак? Госпожа? — Чонгук жаждет их реакции. — У вас была отсидка? — задумчиво спросила Сонми. — Уверен, что была, — Чимин соглашается с предположением.       Чон предусмотрительный парень. План «Б» идёт в ход. Ему нужно время, чтобы переключиться на новый образ. Хотя, скорее, он просто отпускает ситуацию и расслабляется, добавляя в образ своего исконного «я». — Не хотелось мне говорить об этом, но, видимо, у меня все написано на лице, — он принимает сетующее выражение лица, — К сожалению, у меня не было должного воспитания от родителей, рос самостоятельно. А отличать правильное от неправильного не умел, даже не знаю, поймёте ли вы меня. Только до недавнего времени я осознал, что воровство — это плохая штука. Я долго молился и искал путь, как искупить свои грехи, поэтому решил заниматься подобной деятельностью, о которой уже говорил. Я обязан пройти пути прощения, пожалуйста, помогите мне в этом. — Мы Вам перезвоним, — недолго думая, ответила Сонми.       Ситуация похожа на фиаско. Чимин тоже желает завершить беседу, он встаёт с дивана и ступает на отекшую ногу. То ли это случайность, то ли сама судьба дарит Чонгуку возможность повернуть все в свою пользу. Чон не позволяет своему потенциальному работодателю упасть, даёт ему опереться о свою руку. Очки Чимина как-то совсем неловко сползают на кончик носа, и Чонгук осекается: «Мы, случайно, раньше нигде не виделись?» Хорошо, что хозяин не девушка, а то было бы совсем тупо. — То есть ты уверен, что я вангую? — Пак Чимин крайне недоволен. Ему кажется, что над ним насмехаются. — И все же я надеюсь, что пригожусь, — Чон чует удачу, и этого парня он точно где-то уже видел. — С меня достаточно, — Пак мягко отталкивает Чонгука, не торопясь уходит, ощупывая пол тростью. — Всего доброго, — Чон делает паузу, будто хочет что-то добавить, но под тяжёлым взглядом экономки решает просто уйти.       «Он был последним» — думает госпожа Ли и все же решает догнать Чона. Из красноречивого диалога с Сонми, который был больше похож на отчитывание стажёра, Чонгук понимает, что является чуть ли не надеждой на спасение господина Пака. Он узнает, что парню 27 лет, немного промахнулся с возрастом. Парень крайне уязвимый и теперь не особо разговорчивый. Сонми не признается, что декрет — выдуманный факт, потому что собирается тотально проверять кандидата. Она будет бдеть за каждым шагом и не даст Чимина в обиду. Ситуация в целом для Чонгука пахнет керосином. Откуда у женщины такое честное желание помочь своему господину? И почему помогать должен именно Чон Чонгук, которого частично уличили в прошлых «заслугах»?       Чон откровенно спрашивает, почему выбор пал конкретно на него. Женщина как-то совсем по-детски признается, что ее ранним годам тоже не особо можно гордиться, и только благодаря отцу Чимина Сонми имеет эту работу и смогла научиться жить заново. Она хочет дать Чону шанс, потому что уверена — чудеса случаются. И, честно говоря, ей понравилась его быстрая реакция — на парня точно можно положиться. Чон Чонгук не хочет верить ни единому слову. Может, он и делает поспешные выводы, но тетка явно не из «своих». Но, риск есть риск. Тот самый риск, за который Чонгук готов продать душу. Он подписывает с женщиной договор об испытательном сроке и сразу предупреждает, что будет допускать ошибки, поскольку это его первый опыт в абсолютном ведении хозяйства. Если Чонгук до этого был более, чем просто уверен в себе, то сейчас идёт на попятную, где-то глубоко внутри, но тщательно это скрывает. И дело вовсе не в том, что придется иметь дело с инвалидом. Здесь ожидается что-то грандиозное.       Так или иначе на следующее утро Чонгук возвращается в этот дом в качестве стажёра на должность эконома. Со скромным багажом он устраивается в комнате на мансарде. Чон располагает всеми ключами, что не может не тешить душу. Он, как полагается преступному элементу, досконально изучает каждый угол дома, пока не доходит до комнаты господина Пака. — Здесь кто-то есть? — прислушивается Чимин, услышав лёгкий звук открывающейся двери за спиной. — Господин, с сегодняшнего дня я работаю на Вас. Пожалуйста, позаботьтесь обо мне.       Пак Чимин озадачен. Это тот парень, что приходил вчера? Почему Чимина никто не предупредил? Почему Ли Сонми поступила настолько бесчестно? Парень сидит за столом с открытой книгой, что Чонгуку показалось забавным, ведь читать тот не может. Пак не отвечает на вопрос и просит нового работника закрыть дверь с другой стороны и не беспокоить. Что ж, у Чонгука есть ровно две недели, чтобы расположить к себе господина, иначе ему придется распрощаться с теплым местом. За это время приходится освоить многое — от элементарной уборки до кулинарного искусства. Хозяин, несмотря на слепоту, держит марку «важной шишки» и крайне придирчив к стажёру. Чонгук даже забывает о собственных целях и о том, что отбыл срок.       Две недели подходят к концу, а Чонгук до сих пор ничего не знает о господине, разве что о его вкусах в еде и о том, что лучше лишний раз не попадаться ему на глаза. Чон знает, что пришел совсем из другого мира и шансы слиться со средой крайне ничтожны. Выяснилось, что не так-то просто жить обычной жизнью, Чонгук откровенно скучает, он на будущее присматривается к дорогим предметам декора, которые можно будет перед уходом прибрать. Жиган уже не уверен, что пройдет испытательный срок и хочет ли вообще, но питаться ему тут более чем просто нравится, да и научился многому. Возможно, с новыми навыками, Чон сможет прилично обустроить даже самую отстойную халупу.       Мечтать об уходе и обустройстве собственного гнезда долго не приходится. Чимин впервые за это время проявляет гнев, который, кажется, копился до сих пор. — Ты очень выносливый, но танцы тебе будут не под силу, — в отличие от других помещений Пак прекрасно ориентируется в пространстве танцевального зала, он пальцем зазывает своего подчиненного, — если не научишься танцевать, то можешь распрощаться с этим местом. — Госпожа Сонми тоже с вами танцевала? — Чон сначала предано семенит за господином, а потом вспоминает, что в этом нет надобности и сбавляет темп.       Чимин не отвечает на вопрос, Чон уже заметил, что это такая привычка наверное. Чтобы попасть в танцевальный зал, они проходят через внутренний сад, выполненный во французском стиле. Пак с особой уверенностью открывает дверь и включает свет, будто не слепой вовсе. Он становится в центр зала, расправляет плечи, и, как по магии, щелчком пальцев включает довольно современное музыкальное произведение Groovence invite — Closed Paradise, под которое начинает разминку. Пятнадцать минут на разминку и вопрос: «Ты же повторял за мной?» Вот тут Чонгук и ошибся, он стоял в стороне и просто следил за движениями, а ещё подумал, что тоже хотел бы попробовать таким способом включить и выключить музыку. — Нет, не повто… — Чон не успевает договорить, потому что в это же мгновение его увлекают в головокружительный танец. — Что тебе сказала Сонми, когда я ушел? — танец за двоих смягчается, Чимин не спеша кружится вокруг парня, а Чон до сих пор хочет щёлкнуть пальцами. — Сказать честно? — Скажи. — Она сказала, что у Вас нет друзей, и после аварии Вы находитесь в глубокой депрессии, — Чонгук не уверен, что поступил правильно, сказав как есть. — И как это связано с тобой? — Чимин не отвлекается, планомерно движется вокруг партнёра в балетной манере. — Меня попросили стать для Вас другом, — Чон щелкает пальцами, и музыка выключается, — Вау.       Чон Чонгук в следующую секунду получает кулаком под дых. То ли эта злость предназначалась экономке, то ли Чону, непонятно. Чонгук слегка растерялся, а вот слепой держится уверенно, удивительно. Чон думает о том, что не собирается быть мальчиком для битья или подушкой, в которую можно поплакаться. Он хватает Чимина за грудки широкой футболки и точно вспоминает, где видел этого парня раньше. — А ты случайно не «Чи-Рамён» из старшей школы Соннам? — Что? — Пак зачем-то хлопает в ладони, и теперь уже выключается свет, наверное, чтобы оправдать вопросительное слово или спрятаться. — Это точно ты! — Чонгук повторяет за господином и тоже хлопает — свет включается, — Это точно магия… — Это фантасмагория, — Чимин уверенно удаляется, оставляя парня в сомнениях. — А тебе точно нужна нянька? — вдогонку бросает Чон. — Вовсе нет, — парирует Пак, хотя на деле ведет себя, как девчонка. Так Чон Чонгук встретил своего кумира из далёких времен.