смерть

      Хотару на Манацу смотрел, и мог лишь сочувствовать — ему даже мысли его читать не нужно было, чтобы замечать, как он на принцессу Рин смотрел; и Хотару, наверное, сам не лучше был — смотрел на свою единственную подругу так, словно больше никого не существовало, так, словно на ней весь мир повернут был — так, наверное, и было.       — Ты знаешь, что тебе придётся её отпустить?       Манацу улыбается криво и грустно, так, словно уже сейчас у него Рин забирают, так, словно уже её потерял — Хотару думает, что так оно и есть, потому что быть рядом и не иметь возможности ей признаться, слишком больно.       Такими были все они — он, Манацу и Рикка; такими были все трое, и это уже проклятие какое-то напоминало: быть зависимыми от женщин, которые никогда их не станут, которых придётся отпустить и видеть, что счастливы они уже с другими.       — Я все прекрасно знаю, Хотару. Можешь не напоминать.       Рикка, стоящий рядом, опускает голову и молчит; Хотару грустно почти, потому что из них троих ни у кого шансов на счастье нет — он сам умрет от болезни однажды, не сможет справиться, сдастся; Манацу однажды Рин отпустит и зачахнет без неё, а Рикка и того не добьётся — быть влюбленным в знатную девушку, будучи слугой, самоубийство сущее.       Может быть, в другой жизни они были бы счастливы; если пресловутый другой мир существует вообще — Хотару не знает, да и хочет ли знать? Другой мир может быть хуже, но уже не спастись будет, и вечное страдание звучит едва ли лучше, чем жестокая реальность этого мира.       — Будь осторожен, Манацу, — говорит он, и это всё, чем помочь и поддержать может; Хотару со своими проблемами-то справиться не может, чтобы ещё кого-то суметь спасти.       Кокоро обещает ему показать светлячков, Акари Рикку любит, а Рин всё ещё рядом с Манацу — и, кто знает, может быть, в этом и состоит глупая жизнь? В краже обрывков счастья, в обрывках любви и искренности, в попытках пожить немного хоть — даже, если дальше нет н и ч е г о.       — Ты тоже, Хотару, ты тоже.       Манацу поднимается и уходит; Хотару почему-то кажется, что видятся они в последний раз.

***

      — Ваша подруга придёт сегодня?       Рикка смотрит задумчиво и грустно; Хотару не знает, что ему пришлось пережить прежде, чем он появился здесь, на пороге их дома, лишь обрывки мыслей ловит, но спросить не решается — Рикка слишком печален, и Хотару думает порой, что, наверное, со стороны выглядит также.       — Да. Так что… Ты можешь встретиться с Акари сегодня, но будь осторожен, Рикка. Ты ведь знаешь, что будет, если вас заметят.       — Да, молодой господин, — кивает Рикка. — Спасибо.       Хотару улыбается лишь печально; он хотел бы для сестры счастья, хотел бы он также, и что бы Рикка выглядел счастливее чуть, но у них нет н и ч е г о, чтобы этого добиться.       Ему всё меньше времени остаётся, он это чувствует почти — смерть рядом ходит, и, может, жрецы шинигами скоро придут за ним и с собой заберут, а он даже попрощаться ни с кем не успеет. Акари хочет с Риккой сбежать, но что-то Хотару подсказывает: никто никуда не сбежит.       Манацу пишет, что Рин приглянулась императору и его покинула; Манацу пишет, что без неё все потерял.       Хотару кажется, что это начало конца — дальше уже н и ч е г о.       Но вслух он ничего не говорит, чтобы Рикку не тревожить, но что-то ему подсказывает: Рикка это тоже чувствует.       — Молодой господин… — зовет он. — Вы будете в порядке?       И спрашивает он, зная, что ответ будет далеко не утешительным; Хотару усмехается грустно, и головой качает.       — В порядке вообще кто-то бывает?       Рикка усмехается, и кивает; у Хотару, наверное, нет никого, кому он доверял бы больше, чем ему.       — Вы правы, наверное.       Может быть, они могли бы быть счастливы в другой жизни; но, конечно же, не будут.

***

      И он хотел бы ошибаться, но всё рушится в один момент; Манацу в воду кидается и не выплывает, потому что Рин на его руках умирает, а он не спасает, Рикку прогоняют, а Акари замуж выходит за другого, чужого.       Да и ему, Хотару, ничего уже не остается — Кокоро предлагает сбежать и пойти смотреть на светлячков, и он кивает, но улыбается как-то грустно и ломано, потому что не успеет; потому что умрёт и даже попрощаться не может. Хотару на Кокоро смотрит, и слова прощания с языка не идут — как сказать, что видятся они в последний раз и в следующий раз он уже мертв будет?       И это, наверное, судьба такая — из них троих никто счастливым не стал. Манацу захлёбывается водой, Рикка бежит, а он умирает.       Их было трое; не осталось никого.