больно

      Фенрис не мог её не заметить; Астерина сидела за столом в библиотеке так, словно была королевой всего грёбанного мира, и ухмылялась так дико и дерзко, что никто даже подойти к ней не решался.       Фенрис решился.       — Хэй, я Фенрис, — усмехается он, усаживаясь напротив.       И она посмотрела на него с таким скучающим выражением лица, что он лишь сильнее ей заинтересовался; Фенрис видел многих девушек, но таких он ещё не видел.       — Ну, Фенрис, чего же ты хочешь от меня? — усмехается Астерина.       — Ну, — в её же манере отзывается Фенрис, — Твоё имя для начала неплохо.       Астерина смеётся; её этот самонадеянный мальчишка занимает не больше, чем дурацкая книжка по биологии, но, пока Манона развлекается с сыном какого-то влиятельного дяденьки, чем она, Астерина, хуже?       — Что ж. Астерина.       Она протягивает ему ладонь, и продолжает усмехаться; Манона всегда говорила, что, когда она улыбается т, а к, то выглядит сумасшедшей, под стать ей самой.       И, вообще-то, Астерина обещала, что не поведется больше ни на одного мужчину, особенно на такого, как этот мальчишка, но Фенрис не пугается её дикой усмешке и взгляда грёбанной сумасшедшей ведьмы, и это её интригует.       — Рад знакомству, Астерина, — кивает он, и пожимает её ладонь.       И у него усмешка — почти идеальное отражение её собственной, и золото волос у них тоже одно на двоих; Астерине и н т е р е с н о.       И, возможно, она даст ещё один шанс и себе, и глупому мальчишке, который её не испугался.