От жизни к смерти

      В жизни каждого человека происходит тот необычайный и сказочный момент, когда он... Нет, не когда он хочет любить и быть любимым, а когда он страстно желает заняться грязным, а может и самым тривиальным, сексом. Этот естественный порыв может настигнуть как шестнадцатилетнего школяра, так и мужика, в чьих волосах начала появляться первая седина. А иногда желание совокупиться, крайне неожиданно, настигает и тех, кто и вовсе никогда об этом не задумывался всерьёз, причём в самый неподходящий момент.       Хаск, будучи уже состоявшимся мужчиной, во владении которого неплохой бар с подпольным казино, уже очень давно не испытывал подобных чувств. Да и не испытывал бы и дальше, если бы в один из рабочих дней к нему не пришёл женоподобный парниша, пусть и скрывавший свое миловидное личико за полями розовой шляпы. Именно он принёс источник всех грядущих проблем.       — И какими же судьбами тебя вновь занесло ко мне, а, Энтони? - Обратился мужчина к прибывшему клиенту.       — Увы, но только у тебя в продаже есть самый лучший абсент, - улыбнулся парень, снимая и укладывая на барную стойку шляпу. Он поправил светлые волосы, которые уже очень давно не окрашивал, ибо корни были своеобразным темным пятном на макушке.       — А если серьёзно?       — Не будь таким холодным, Хаски, - прозвище было произнесено так приторно сладко, что бармен боялся, что тут же блеванёт.       — Я работаю, а ты разводишь ненужные разговоры, как сопли. Ты никогда не приходишь просто так, а это значит, что тебе что-то нужно от меня.       Юноша недовольно цокнул, после чего полез во внутренний карман своей накидки, что, якобы так было модно и дерзко, прикрывала тонкие плечи. Он достал чёрную кассету без упаковки и, положив на стойку, медленно протянул её Хаску, который в ответ протянул стопку абсента.       — Ты пришёл ради того, чтобы отдать мне это? А посылкой не судьба было отправить?       — Во-первый, у меня нет твоего адреса, красавчик. А во-вторых, это не просто кассета. На ней одно очень интересное видео, которое, я надеюсь, поднимет не только твое настроение, но и кое-что еще.       Мужчина на минуту задумался, прокручивая в голове возможные варианты содержимого этой чёрной коробочки. Там вряд ли могла быть какая-нибудь сопливая драма, уж точно не военная хроника и не слабо продуманный детектив. Но, словно ударившая молния, к нему пришло не самое приятное осознание.       Энтони - похотливый сопляк, который только и мог, что думать о сексе со всеми подряд. А статус, пусть и непутёвого, но сына Дона мафии развязывал его длинные ручонки и пускал во многие сферы общественной деятельности. И этот изврат давно прицеливался к старой киностудии, которую, как много лет назад сам рассказывал, мечтал оборудовать под студию, выпускающей фильмы определенного рейтинга и жанра.       — Ты притащил мне порнуху?! Серьезно? - Шёпотом, но достаточно громким, возмутился Хаск.       — Не просто порнуху, а самую сочную и горячую историю! И в главных ролях - я.       Хаскар никогда не верил ни в Бога, ни в Дьявола. Но, глядя на горящие глаза и язык, что похотливо облизывал тонкие губёнки, мужчина впервые перекрестился и, шевеля только губами, зачитал молитву. А после плюнул три раза через плечо. И было не удивительным, что от подобных жестов Энтони не на шутку оскорбился.       — Я, значит, старался, нанял сомнительного оператора, с не менее сомнительным именем, а этот старпёр не оценил моего порыва!       — Даже спрашивать не буду, как в твою извращенную башку пришла эта идея...       Хаск бы мог целую книгу написать о том, каким долбанутым и похотливым был его знакомый. Но долгая тирада закончилась не начавшись, ибо в бар зашёл новый посетитель. И если первого он еще мог ожидать увидеть, то вот второй индивид редко посещал подобного рода места - был он слишком приличным. Накрахмаленная белая рубашка с закатанными рукавами, терракотовые жилетка и брюки, каштановые волосы всегда уложены, даже на очках не было ни пылинки.       — Добрый вечер, Хаскар! И тебе здравствуй, Энтони.       — Аластор? - Удивился бармен, быстро пряча под столом кассету. - Каким ветром тебя занесло сюда?       Между мужчинами завязалась продолжительная беседа, в которой не было места новоиспечённому порноактёру, а он не любил, когда центром внимания не была его персона. Вот только разговаривать с радиоведущим, который только и мог трещать о мировой экономике и различных сенсациях, Энтони не было никакого желания. Пусть они и были ровесниками, но в его глазах Ал был слишком старомодным и чересчур правильным, да и какую пошлость не скажи, тот бы всё равно не понял.       Их нудная болтовня перевалила за десять минут, а так никто и не обратил внимания на парня, что в наглую полез через стойку за бутылкой нектара зелёных фей. И тут то он нашёл лазейку, с которой легко бы смог добавить красок в разговор неумолкаемых старпёров.       — Аластор, сладкий мой, а ты любишь кино? - Начал издалека парень, наливая себе новую стопку абсента.       — Это достаточно интересный вид искусства, но я не питаю к нему какой-либо страсти, а что?       — Знаешь, я тут снял свой первый фильм... - Хаск понял, к чему вёл Энтони, отчего волосы на его руках и голове встали дыбом. - И я хотел, чтобы перед серьёзным показом его посмотрели мои друзья. Что-то вроде, получить конструктивную, но мягкую критику.       Аластор не подал виду, но бармен заметил, как глаза парня загорелись, а на лице мелкого извращенца расплылась кривая улыбочка. Он хотел бы спасти паренька от просмотра подобной грязи, да только ему было стыдно и неловко ему говорить, что Эн снял не абы какой фильм, а самое натуральное порно, в котором вряд ли будет сюжет на манер урока полового воспитания.       — Хаск, вредный пердун, не хочет его смотреть... У меня остался только ты, Алушка...       — Раз это так важно для тебя, то я, конечно же, посмотрю твою работу, - Ал улыбнулся своей фирменной улыбкой.       — Ты так настойчив... - Неуверенно заговорил мужчина, сжимая пальцами злополучную кассету. - Но, если ты так сильно этого хочешь, мы можем посмотреть его втроём завтра после восьми вечера.       — Отличная мысль, у меня как раз завтра эфир кончается близ шести, так что потом я весь ваш.       — Вот и прекрасно. Тогда в половину седьмого встречаемся у бара и идём к Хаску, - Ал и Энтони посмотрели на бармена, а после недолгих прощаний покинули питейное заведение.       Мужчина был готов запихнуть извращенцу его кассету очень глубоко либо в задницу, либо в глотку, да только зная наклонности этого больного ублюдка, он бы ещё и удовольствие получил от наказания. А злость в геометрической прогрессии перетекала в панику, когда он вспоминал спокойную моську ничего неподозревающего Аластора. Он действительно переживал за его психику, ибо он до сих пор помнил, как радиоведущий визжал резаной свиньей, когда мимо него пробежал щенок.       — Это будет тот ещё пиздец...       До закрытия бара он долго думал о том, что дома посмотрит сие сомнительный фильм, но стоило стрелке часов перевалить за семь, как пьянчуги всего района волной накрыли его заведение. А как смена закончилась, Хаск мечтал лишь о том, как уткнётся мордой в подушку и погрузится в долгий сон. Да только и во сне он не нашёл желанного покоя, хотя утренние последствия сна сложно было назвать чем-то плохим. И да поможет ему ледяной душ и кружка горячего крепкого кофе.       Весь день он был на иголках, так как всё, даже собственные сны, были против него и его идеи прервать просмотр фильма. Погруженный в рабочую пучину, приправленную мыслительными процессами, Хаск и моргнуть не успел, как его дневная смена закончилась, а у дверей бара уже стоял Энтони, что в руках держал бутылку вина.       — Надеюсь, у тебя найдётся головка сыра, - подмигнул парень, протягивая собеседнику бутылку.       — Найдется, не переживай. А где Аластор?       — Знать не знаю, но надеюсь, что он не придёт.       Хаск занервничал от произнесённых извращугой слов. Уж очень не хотел он оставаться наедине с ним, и тем более смотреть его фильм. Последующие пять минут были для него настоящим испытанием, если не пыткой, поскольку Эн вился вокруг него, пошло шутил и пытался выяснить, смотрел ли мужчина кассету или же он “терпеливый мальчик”?       — Добрый вечер, - голос Ала был подобен свету в пасмурную погоду.       На радостях, Хаск бросил что-то невнятное в ответ, и, схватив шатена за руку, повёл к своему дому, оторвавшись от Энтони так, что тому пришлось чуть ли не бежать за мужчинами. Замызганная дверь, два лестничных пролёта, ещё одна дверь, и вот они оказались в холостяцком, скорее свинарнике, чем гнёздышке. Но, на великую радость, Ал произнёс слова, что мигом успокоили Хаска, который только сейчас вспомнил, что к приходу гостей планировал хоть немного прибраться.       — А я боялся, что буду единственным лентяем в нашей компании.       Хаск не любил этого признавать, но компания любителя радио была дня него некой отдушиной, особенно после общения с пошляком, что с огромной любовью озвучивал вслух свои влажные мечты о горячей ночи. Ал был проще, пусть и сложно было говорить подобные слова в адрес человека, у которого были явные проблемы с головой, и не важно, как хорошо он пытался их скрыть от других.       Они звонко засмеялись, принимая свою схожесть в некоторых вещах. Но мужчина затих первым, поскольку в его голову вернулся последний сон и, увы и ах, главным участником был не только он сам, но и парниша в терракотовом жилете.       — Какого хрена вы меня кинули, придурки?! - Заорал Энтони, выбивая дверь ногой.       — Кто-то просто очень медленно ходит. Тебе явно нужно увеличить свои физические нагрузки, мой друг, - ответил Аластор, поправляя очки и закрывая дверь.       — Мои физические нагрузки — это поднятие бутылки алкоголя до рта и обратно до стола.       — Сомнительные нагрузки, хочу тебе сказать, - с кухни послышался голос самого старшего из компании. — Олимпийцем тебе точно не быть, если это только не будут алкогольные олимпийские игры.       — Лестно слышать, но до тебя мне еще пить и пить!       Язвительная перебранка длилась недолго, так как Аластор включил дряхленький телевизор и принялся искать нужную кассету. К поискам чуть позже присоединился и Энтони, а Хаск готовил бокалы, которыми выступили различные граненые стаканы, и тарелку с закусками. И мысленно радовался, что спрятал кассету на самом дне мусорного ящика. Правда его "идеальный" план мигом провалился.       — Как кстати я взял с собой копию! - Гордо воскликнул блондин, вставляя кассету в запыленный видик.       — О да! Как кстати! - С сарказмом произнёс мужчина, протягивая гостям стаканы с вином и поставив на табурет сырную тарелку.       Они уселись на старом большом диване. Энтони, правда, так и порывался прижаться плечиком к широкой груди бармена, вот только Хаск посадил между ними Аластора, что своим видом несмышлёного одуванчика разбавлял нарастающее возбуждение мафиозного сынка.       В комнате повисла тишина, а на экране появились кривые вступительные титры. Ничего не предвещало беды: в кадре появляется девушка в блестящем платье - благо фильм был создан в чёрно-белых тонах - к ней подходит широкоплечий бородатый дядька. Беззвучные разговоры, аккуратные прикосновения. Мужчина что-то прошепчет девушке на ухо, и они уже садятся в машину и едут на встречу горизонту. И тут всплывает название фильма, а вместе с ним и нарушается спокойствие как в фильме, так и по ту сторону экрана.

"СЛАДКИЙ ПАПОЧКА"

      Красивый бар превращается в незамысловатый отель, а приятный чёрно-белый цветоколор сменяется чуть ли не кислотным розовым, во всём своём разнообразии оттенков. Девушка сбрасывает с себя длинный белоснежный парик, позволяя настоящим светлым волосам раскинуться в разные стороны. Вульгарное бардовое платье с пайетками плавно соскальзывает по телу, показывая, что на самом деле в отеле было двое мужчин. Блондин, светя задницей и красными кружевными стрингами, падает на кровать и, встав на четвереньки, прижимается ягодицами к паху бородача. А тот, естественно, стягивает с себя штаны с трусами, и....       — ААА!       Неистовый вопль разбился о тонкие стены маленькой квартирки. Он был таким громогласным, что у Энтони уши даже заложило. Когда же вновь начал различать звуки, то, повернувшись в сторону, увидел, как Аластор, схватившись за голову Хаска, прижимается к нему, словно он смотрел не фильм для взрослых, а самый настоящий ужастик.       — Какого..? - Не понимал Эн, заметив на лице радиоведущего неподдельный страх.        — Х...Хаск! Что они, эти богомерзкие животные, делают?!       — Эм... занимаются сексом?       — Почему? Почему они занимаются этим кошмаром?       Аластор не унимался. Он был словно кот, что прятался от веника: ругался, прижимался всё сильнее, даже запрыгнул на мужские колени, а остаток фильма и вовсе не смотрел, так как уткнулся лицом в густые тёмные волосы.       Хотя стоило ещё поинтересоваться, для кого этот вечер был большим испытанием. Для Ала, что за свои двадцать восемь лет ни разу не слышал, а уж тем более не видел ничего, что было связано с интимом? Или же для Хаска, что впервые за сорок лет жизни по-настоящему захотел близости, конечно, не такой, как в фильме, но с подобным продолжением?       Бедняга Хаскар слышал, как бешено бьется в груди друга сердце, макушкой чувствовал, как тот зарывается лицом в волосы, словно хотел спрятаться от чего-то действительно страшного. А еще этот чертов сон! Ему снился этот вечер, снилось то, как они посмотрели гребаный фильм, как Аластор, перебрав с вином, забирался на него сверху и говорил, что Хаск для него исключение, что только с ним он готов познать все прелести постельных отношений. Вот только в этом сне не было Энтони.       — Оу, смотрю, вам понравился мой фильм... Вы уже готовы повторить эти сцены...       Извращенец говорил это не с бухты барахты, ибо видел, как лицо старшего заплыло краской смущения и как он руками сжимал обивку дивана. Энтони устроился между мужских ног, и его тонкие руки тут же пробежались по коленям, поднимаясь всё выше. Он уже приблизился к ширинке, задевая пальцами пуговицы.       — Против тройничка я ничего не имею.       Хаск был готов заорать от беспомощности, но вместо него завопил Аластор, который, сначала, со всей дури влепил блондину пощечину, а потом, когда они оба встали, схватился за тонкие плечи, прогнул парня на себя, и ударил коленом в живот.       — Какой травы ты обкурился, что решил снять эту срань!?       — Ты просто ничего не понимаешь в искусстве, винтажный дедок!       Между парнями завязалась драка, а Хаск, словно в трансе, продолжал осознавать свой шок от неожиданного возбуждения и всячески старался отогнать от себя мысль, что радиоведущий очень горяч, когда злится. Но поток мыслей оборвал очередной крик, только был он уже со стороны Энтони, что пытался забраться на шкаф, желая спрятаться от Аластора, державшего в руке, неизвестно откуда взятую, стеклянную розочку.       — А ну спускайся, гадкий извращенец!       — Спасите! Меня не хотят насиловать, а хотят просто убить! Помогите!       Мир наступил лишь спустя несколько часов непрекращающихся угроз и криков. Они, трое из ларца, одинаковых с синяков на мордах, сидели на подгнившем балконе и курили. И именно с этого вечера каждый из них осознал истину, которой они придерживались до самой смерти.       Аластор понял, что секс — это зло. Энтони — своим телом и искусством не стоит светить перед давними друзьями. Хаскар — впускать в свой дом извращенцев и психопатов не самая лучшая идея, так как можешь стать таким же, как и они.