Я все верну.

      С самого детства Занзас был человеком, которого ростили в качестве преемника босса Вонголы. Высококлассное образование, обучение всевозможным видом боя с оружием и без, поиск хранителей – шаг за шагом все шло так, как должно было. Если бы не одно “но” – нечистота его пламени и отсуствие какого-либо кровного родства с прошлыми боссами.       Если на последнее еще можно было закрыть глаза: Тимотео с любовью и заботой воспитывал приемного сына как своего собственного с малых лет, то пламя ярости никак не скрыть.       Несовместимость с кольцами Воголы разом обрушили все надежды. А все из-за наглого мелкого японского мусора, которого Девятый и Савада Емитсу выставили, словно новую куклу на витрину. Еще и Реборна прислали, думали, мол, поможет.       Но Скайрини было глубоко начхать на того, кем и как мусор приходится Вонголе Примо, какое у него было пламя, ровно как и кто и как его учил им пользоваться. Конфликт колец должен был быстро расставить все “i”, однако снова эта несовместимость. Победа автоматически отошла мусорному шкету и его шайке-лейке.       В тот момент Занзас начал задумываться о новой попытке бунта. Нет дел до колец Вонголы – старик Талбот может выковать более мощные кольца для Варии за предложенные средства и материалы. Наибольшую важность имело именно признание со стороны мафиозного мира. Признание его как Десятого босса крупнейшей мафиозной семьи Вонгола.       Во время первой попытки главной ошибкой Варии стала разлаженность самой операции: они атаковали в лоб с парадного входа, дав время Тимотео и CEDEF время на перегруппировку и подготовку к контратаке, за что и поплатились. Ад в Колыбели – худшее, с чем сталкивалось ураганное небо Варии за всю свою тяжелую жизнь.       Подобное было недопустимо.       Но сейчас, спокойно все обдумав, Скайрини предложил новую тактику: “Нет Савады – нет проблем”. Решив по-быстрому скрутить мальчишку, он получил огромнейшее преимущество в виде заложника. Отдав приказ Маммону, черноволосый принялся за реализацию своей задумки.       В течение года все было прекрасно исполнено: бесценная попа Занзаса с разбегу прыгала в роскошное кресло главы Вонголы, в то время как прочий варийский сброд наводил порядки на перефирии. Без Савады кучка хранителей во главе с Реборном оказалась не лучше кучки рыб: они также беспомощно хлопали глазами, не понимая, что происходит.       И лишь один старик Девятый снова молча ушел в подполье. Внешний советник успел подчистить все пути отхода, пожертвовав своим сынком. Горе-папаша. Их поисками и занимались все в семье в течение последнего времени.       Пока внимание не переключилось назад: Маммон почувствовал сбои в ментальных барьерах японского мусора, в то время как на месте обнаружились все бывшие хранители шкета. “За всем этим точно стоит старик!” – с этой мыслью Занзас отозвал Саваду назад, приказав выудить из мальчишки всю информацию.       Его интуиция чувствовала, что осталось совсем чуть-чуть – и это мягкое кожаное кресло официально станет принадлежать ему. Осушив очередную бутылку со скотчем, босс Варии устало прикрыл глаза. Звуки взрывов слышались повсюду, а разбитый о стену после десятого звонка Скуало телефон давал понять, что остатки прошлого командования решили отменить переворот.       Что ж, придется разобраться с этим мусором самостоятельно.       Выбив дверь с ноги, Скайрини направился в боковое крыло: крики патлатого капитана были уж очень громкими. Спустившись на этаж ниже, он застал картину боя учителя и ученика.       Два хранителя мелкого Савады уже лежали в отключке, в то время как полуживой Ямамото пытался отбиваться от яростных атак Суперби. Это уже не показательный бой за кольцо дождя, нет, это – реальное сражение. Не пытаясь показаться честным и справедливым, блондин частенько отвлекал внимане Такеши на лежащих без созаниния Рехея и Гокудеру с Ламбо, тем самым рассеивая его на себе.       Бой подходил к концу: японский недо-мечник не мог предугадать дальнейших действий противника, при чем еле стоя на своих двоих. Взмах клинка – и очередное полосное ранение привело к завершению “показательного урока” от Суперби. - Врооой, чертов босс! – обернувшись, он заметил стоящего на лестнице Скайрини. – Они вырубили всех остальных! - Жалкий мусор, - брезгливо сплюнул Занзас. – Где вонгольские отпрыски?       Выслушав краткий отчет от капитана, он скинул плащ и отправился в камеру Савады. Несомненно, Реборн уже там: мужчина отчетливо чувстовал можное пламя солнца киллера.       Но ни следа Девятого. “Неужели ловушка? – напряженно думал черноволосый по пути на цокольные этажи. – Да быть того не может, старик слишком добр и наивен, что бы отправлять мелкий мусор на верную смерть...”       Спуся несколько минут Скайрини почувстовал знакомое пламя. Несомненно, это Реборн с мелким мусором. - Занзас... – зло прошипел аркобалено, завидев грузную фигуру в полумраке коридора. – Хроме, маскируй Тсуну и на выход. Этого я беру на себя... – вынырнув из под туманной завесы, черноволосый выразительно поправил чуть накренившуюся на бок шляпу.       Застыв на месте, Скайрини ожидал первого хода противника. Всем известно, что аркобалено атрибута солнца – безупречный стрелок, однако обстановка не играла ему на руку. Но ведь и сам мужчина также пользовался огнестрельным оружием, что выравнивало противников в бою. Занзас прокрутил в затекших от томительного ожидания руках свои парные пистолеты и вмиг выстрелил потоком пламени.       Как только ураганное пламя вылетело из дул пистолетов, он мигом перенаправил их назад и снова нажал на курок, перемещаясь вплотную к противнику. Взмах ногой – и Реборна откидывает к стене. Не теряя времени, босс независимого отряда убийц продолжает наносить удары, однако вовремя опомнившийся аркобалено начинает контратаковать.       Что ж, маневр не удался – придется придумать что-нибудь другое. В плане рукопашного боя у репетитора Тсуны было несомненное преимущество: как известно, все обладатели атрибута солнца легко укрепляли определенные участки своего тела пламенем для упрочнения. Добавить немного силы в удар – противник сломлен.       Скайрини быстро понял это на своей шкуре. Догадавшись, что лучше вести бой на средней дистанции, черноволосый завалил проход за противником, не дав тому убежать и переместился назад, но вдруг свет вдалеке прохода загородила знакомая фигура. - Старик! – яростно крикнул черноволосый. – Я так и знал, что ты вылезешь! - Сын... – печально пробормотал Девятый, активируя пламя неба на своей трости. – Как бы я тебя не любил, но ты натворил слишком много...       В отблесках карамельно пламени лицо Тимотео казалось еще печальнее, а от того и старше: паутинка морщин около глаз грустно опустилась, меж бровей собралась складочка. Проникновенно-серые глаза старика смотрели в пол. - Ты что, даже не можешь взглянуть на меня?! – зло воскрикнул мужчина. – Ты же считаешь себя моим отцом, так взгляни сыну в глаза!       От взгляда Девятого Занзас дрогнул: несмотря на всю печаль, буквально написанную на лице, его глаза были безмятежно-спокойными, будто старик наблюдал за уточками в парковом пруду. Не ушло от внимания Скайрини и тот факт, что пламя неба на конце трости начало пульсировать, то ярко загораясь, то бесследно исчезая.       И он знал, к чему это приведет. - Не позволю! – потоки пламени ярости с невероятной скоростью устремились в сторону Тимотео.       Но воспользовавшийся небольшой передышкой Реборн мигом возник перед сухой фигурой Девятого. Выпустив несколько пуль, он создал некое подобие щита из своего пламени солнца, остановив натиск Скайрини. - Вот и все, сын мой... – прошептал старик и шагнул навстречу. Направив свою трость на мужчину, он применил прорыв точки нуля посмертной воли.       Закипающий от ярости Занзас выпустил огромнейший поток пламени, однако, было уже поздно: едва коснувшись пламени Тимотео, оно превращалось в лед. Постпепенно и сам Скайрини оказался вновь погребенным в холодной тюрьме. - Я совершил большую ошибку, позволив тебе выбраться в первый раз, - приложив ладонь ко льду, пробормотал старик. – Теперь я буду нести груз твоих ошибок на своем горбу... - пробормотав это, он без сил упал на руки вовремя подскочившего Реборна.