Папа против

Глава 3 Дождавшись ухода родителей, Алина нарядилась в школу именно так, как она планировала сделать это вчера. Короткая юбка, слегка оголявшая ягодицы, блузка с закрытым декольте и аккуратным белым воротничком, чёрные чулки, симпатичные туфельки и на десерт – красная помада на пухлых губках. Многие говорили Луговой о приличии и достоинстве девушки в целом, но ловить мужские взгляды для такой красавицы – бесценно. Мама и папа тем более не поддерживали интерес к вульгарной одежде, поэтому Алиночка нашла другой способ в добывании нужных вещей, за что совершеннолетние парни были благодарны и желали повторения. «Как-то так», - обычно отвечала Филипповна на вопрос от сверстниц: «Как ей удаётся заполучить того или иного красавчика?». Есть чем гордиться, и есть о чём жалеть, но до второго чувства Алина пока что не доросла. - Где ты? – спросила Луговая в трубку телефона, ожидая подругу на их точке отправления в учебное заведение. - Выхожу из-за поворота, обернись, я машу тебе рукой, видишь меня? – ответила Оленька, быстро перебирая ногами. - Вижу, - сказала старшеклассница, сразу же оценив внешний вид Легейды. Брюки клёш, тонкая водолазка с котиком, зелёные носки, которые видно в открытой обуви, серая сумка с узорами из стеклянных камней, причёска - гулька. - Выглядишь роскошно, - закатив глаза, похвалила подругу Алина, чего Оленька не заметила. - Ой, даже не старалась, - махнула рукой отличница. – А вот ты, даже не знаю, отлично, а тебе не будет холодно сидеть за партой? - Лето ещё, с чего вдруг. - Вообще то, осень, - приподняв плечи, исправила троечницу Оля. - Хватит умничать, пойдём уже… - Я вчера видела, как Валик подарил тебе цветы, - загорелась воспоминанием Легейда, которой цветы дарили только папа и дедушка. - Ты удивлена? - Конечно, он же самый странный мальчик во всей школе, от него всякое можно ожидать, но чтоб так подойти и подарить, - покраснела отличница. - Почему это он странный? - Почему? Да потому что он то приходит учиться, то не приходит, все его постоянно ищут, и ещё у него была одна тетрадка, - рассмеялась Оленька. – Ой, как вспомню, что за человек. - Какая ещё тетрадка? – не поняла Алиночка. - У него была… - не могла унять смех Легейда. – Всего одна тетрадь, и на ней было написано: «Тетрадь по школе», - в конец расхохоталась девушка, поджав коленки. – Чудило… - Сама ты чудило, - заступилась за Валика красавица, ускорив шаг. - Алина, подожди, куда ты так спешишь? - В школу Оля, в школу. *** Прозвенел звонок. Одиннадцатый «А» встретил классного руководителя стоя возле парт. - Здравствуйте дети, садитесь, - поздоровался классный руководитель и по совместительству учитель математики. - Луговая, быстро смывать помаду, - сразу же начала Лариса Леонидовна, не приступая к занятиям. - Мне уже семнадцать, так что я не буду этого делать, - ответила с места Алиночка, закинув ногу на ногу, от чего у Антончика, чуть не пролилась слюна на учебник. - Хорошо, тогда я спрошу у твоих родителей, может они подскажут, как будет лучше. - Всё, всё, я иду, - выпрыгнула Луговая, задев локтем Оленьку. - Ай, ты чего дерёшься? Больно же? – не выдержала Легейда. - Кто там болтает? - Оля Легейда, - ответила та ещё ябеда с первого класса – Света Дубик. - Ты нормальная? Я же не специально, - надулась Оленька. - А это видела? - обернувшись со второй парты, тихо проговорила Светочка, выставив напоказ средний палец. - Мать честная, - удивилась Леонидовна, высмотрев разбитое лицо Валентина. – Что с тобой стряслось? - Лучше посмотрите на Антона Чулкова, - посоветовала Света Дубик, улыбаясь на все жёлтые зубы. - Когда ты уже заткнёшься? – не выдержал Антончик, с двумя фингалами по обе стороны носа. - Вы что, подрались? Это уму непостижимо. - Мы не дрались, просто так вышло, - не стал скрывать Валик, потому что бой с инвалидом, это последнее чего бы он хотел в своей жизни. - И как так вышло? – уточнила учительница, попытавшись разобраться в произошедшем. - А это уже не ваше собачье дело, - ответил без дрожи в голосе парнишка, зная о том, что будет дальше. - А ну ка пошёл вон из класса, быстро! – недолго думая, выкрикнула классуха. – Чтоб я тебя здесь не видела без родителей, понял? Валентин ничего не ответил, без эмоций он вышел из класса, повстречав в коридоре Алину, возвращавшуюся из туалета. - О, а ты куда? Тоже помаду смывать? – улыбнулась красавица, не обращая внимания на ссадины и гематомы одноклассника. - Не хочешь сегодня погулять после школы, часов в семь вечера? - не ответил на тупую шутку парнишка, сразу же спросив то, что ему было по-настоящему интересно. - Ух, ты так быстро, - разволновалась Луговая, не ожидая предложения встретиться. – Даже не знаю, - задумалась девушка, надув губки. – Лучше в шесть, знаешь, где я живу? - Конечно, тогда до шести, - ответил Валик, уходя вдаль коридора. - А ты куда? Урок только начался? - У меня закончился, - выкрикнул Бочка, уже спускаясь по лестничной площадке. - И правда, странный, - прошептала Алиночка, продолжая стоять в пустом коридоре. *** Масштабное новшество всех школ Украины, встречайте дамы и господа – социальный педагог. Аплодисменты! Смешно? Не думаю! Это специальность широкого профиля не прожившая и десяти лет в нашей стране, но продолжает одаривать плодами граждан, и если говорить конкретно о школе номер семь, то в ней работает специалист этого направления – Галина Геннадиевна Цупыряк, которой сегодня поступил тревожный звонок от родителя, отдавшего школе десять лет назад своё чадо. Откладывать дело такой важности - недопустимо, поэтому женщина тридцати пяти лет направляется в одиннадцатый «А» класс. И о чудо, парень, необходимый ей, спускается по ступенькам прямо в руки социального педагога. - Валентин, подождите, – остановила школьника Галина Геннадиевна, подойдя вплотную к учащемуся. - Ну, - ответил парнишка, не сильно заинтересованный в разговоре с ненормальной (по его мнению). - Мне нужно с тобой поговорить… - Говорите. - Не здесь, в кабинете, кстати, почему ты не на уроке? - Меня выгнали. - Хорошо, с этим разберёмся позже. Зайдя в кабинет, Цупыряк удобно разместилась в кресле, Бочке пришлось пойти на компромисс и усесться напротив неё. Их встречи были настолько частыми, что социальный педагог была лично знакома с его отцом и матерью, не ходившими на родительские собрания. Тогда, а точнее в прошлом году, ей не удалось доказать жестокое обращение с ребёнком, но сейчас этот ребёнок ступил не на ту тропу, поэтому они здесь, поэтому она смотрит на него и пытается помочь всем тем, что входит в её компетенцию. - С кем-то подрался? – задала вопрос Галя, догадываясь, чьих рук это дело. - Допустим. - Валик, если тебе нужна помощь, об этом не стоит молчать, я же тебе говорила. - А я вам тогда говорил, не суйте нос, куда не надо. - Давай поговорим спокойно, я лишь иду к тебе на встречу, чтобы помочь… - Мне не нужна помощь, не ваша, не чья либо. - Хорошо, я вижу, ты вырос, тогда поговорим по-взрослому… - Начинайте, - разрешил Валентин, уставившись в пол. - Сегодня мне позвонили родители и рассказали о вчерашнем инциденте, который ты совершил… - Не понимаю о чём вы? - Сказали, ты употребляешь наркотики и я бы уведомила твоих папу и маму, если б не знала, что с тобой будет после… - Говорить можно всё что угодно, но это не правда. - Не правда? – удивилась женщина. – Ты хочешь сдать анализы, чтобы это стало правдой? - Это всё, о чём вы хотели, поговорит? – нервничал Валентин, теребя собачку на спортивной куртке. - Валик, ты должен пойти мне на встречу, чтобы всё наладилось. - Что вы предлагаете? - Я хочу познакомить тебя с одними людьми, которые расскажут тебе о том, куда ведут наркотики. - Я знаю, куда они ведут… - Видимо не совсем, - спокойно сказала Галина Геннадиевна, выждав паузу. – Валик, ты согласен? Ты сходишь со мной к этим людям? *** Уроки закончились, можно выдохнуть, что собственно и сделал Ростислав Борисович, собрав учебники в портфель. Было бы ещё прекрасней, если б Чулков не поглядывал на него исподлобья, но то пустяки, ведь сегодня королевские планы и никакой придурок их не испортит. Двадцать минут пешей прогулки и он дома. Родители на работе, а значит никаких лишних вопросов и дурацких наставлений. Самостоятельно отобедав, парнишка наскоро одевает спортивный костюм, захватив с собой боксёрские перчатки. Ещё немного и он войдёт в то место, где разрешают делать больно. «Да я их там всех порву», - говорит сам себе Камень, отрабатывая заученные удары на воздухе. Секция бокса находится на лучшем во всём мире (по мнения Ростислава) стадионе. Размеры футбольного поля и беговой дорожки действительно внушительны, но то, что прятало здание на территории стадиона, волновало школьника больше всего. Старшеклассник без волнения постучался в дверь, на которой огромными буквами было написано «Секция бокса. Тренер - Максим Фёдорович». - Вы чего-то хотели? – задал вопрос именно тот человек, имя которого, значилось на двери. - Конечно, я пришёл заниматься, - широко улыбаясь, заявил Ростик. - Это хорошо, что я рядом стоял, так бы не услышал, поэтому, как будешь приходить, сразу заходи, понял? - Понял. - Вижу, ты подготовился, - указал пальцем на перчатки Максим Фёдорович. – Пойдём, я запишу тебя в журнал. - Всё что угодно, - дрожал от счастья Борисович, видя то, как отрабатывают удары на грушах. Записав новенького и взяв с него сумму за оплату, в размере двухсот пятидесяти гривен, плюс сумма за каппу и эластичные бинты, тренер, после приказал Ростику пробежать пять кругов, затем отжаться и поприседать и лишь только потом, надеть перчатки. Потому что заново проводить разминку ради одного опоздавшего он не станет. Что было сказано тренером – сделано. Камень оказался в отличной форме. Пробежки и избивание мешка с песком по утрам укрепило его тело, осталось ворваться в ринг. - Тренер, - обратился к Фёдоровичу Ростик. – Я всё выполнил, можно теперь в ринг? - Исключено, - отмахнулся дядька, почесав седую бороду. – Рано ещё, погодь хотя бы с неделю, а там видно будет. - Прошу вас, я очень сильно этого хочу… - Надевай перчатки и бегом к груше, покажу тебе, как правильно бить джеб. - Один шанс и я от вас отстану. - Какой ты говоришь у тебя вес? – спросил Максим Фёдорович. - Семьдесят восемь. - Не плохо тебя мамка откормила, - улыбнулся дядька, подозвав к себе какого-то Петю. – Ну, малой, если тебе так уж неймётся, посмотрим, на что ты способен, но обычно в полный контакт я не позволяю входить в первый день, но что-то больно ты настырный. - Что Фёдорович? – подбежал тот самый Петька. - Значит, смотри, этот пацан первый день, сильно не гони, позволь ему подвигаться, добро? - Без проблем, - согласился опытный боец, протянув перчатку в сторону Камня, дабы поприветствовать их кулаки. – Меня Петя звать, а тебя как? - Я тебя порву на куски, - гаркнул Ростик, уйдя надевать зелёные перчатки. - Ого, какой, - улыбнулся детина. – Теперь я подумаю дать ему подвигаться или нет. - Петь, спокойней, - порекомендовал тренер, после подойдя к Ростиславу. - Подожди малой, вот тебе бинты, знаешь как, о молодец. - Видел в интернете, - воспламеняясь гормоном счастья, ответил школьник. - И вот каппа, главное малой, будь осторожен, оценивай ситуацию... - От него сейчас ничего не останется, не переживайте. Перчатки на сжатых кулаках. Зубы вгрызаются в каппу. Ростик на ринге. В другом углу ринга стоит чересчур спокойный Петька, ведь это не первый поединок в его арсенале и уж точно не последний. - Начали, - приказал тренер, наблюдая. Камень, озверев окончательно, побежал на противника. Открыв лицо для нанесения удара, тут же получил в челюсть. Реакция спасла его, и он вернул правую руку на место, но слишком высоко, по мнению Петьки, который молниеносно пробил печень. Развязка. Ростислав корчится на полу, пожирая кислород на полные лёгкие. Тренер кричит своему ученику: «Петя, ну я же просил тебя». На что боксёр даже не ответил, уйдя с ринга невредимым. - Как ты малой? – поинтересовался Максим Фёдорович у лежащего в позе эмбриона Ростика. - Я не могу встать, не получается, - сквозь слёзы ответил парнишка. - Ничего малой, бывает. *** Шесть вечера. Валентин возле подъезда Луговой тушит окурок об подошву старого кроссовка. Он осматривается, по привычке ища заначки наркошей. Это его новая игра с недавних пор и иногда фортуна улыбается ему, чему парнишка несказанно рад, но чаще приходится воровать деньги у родителей. Трава, таблетки, порошок – плевать, главное чтоб вставляло, главное чтоб забыть всю эту хрень связанную с бешеным отцом и запуганной матерью. Валик ловит себя на мысли: «А не сбежать бы с этого города ко всем чертям», но каждый раз возвращается домой, не смотря на то, сколько бы ночей не пропадал с местными бездельниками. - О, снова привет, - улыбнулась Алиночка, сменив образ похотливой школьницы на похотливую малолетку. - Привет, хорошо выглядишь. - Надеюсь, потому что я старалась, - призналась Филипповна, детально рассматривая как ей казалось – нового ухажёра. – Давай по быстрее уйдём отсюда, потому что родители не знают о том, что я ушла. Они на работе, а я быстро свалила, так куда мы пойдём? – тараторила одноклассница, виляя бёдрами. - Сначала выпьем кофе в парке, а после я хочу кое-что показать тебе, но только когда стемнеет. - Кое-что, это что? – загорелись глаза у Алиночки, ожидая самый настоящий сюрприз в виде украшения, но зачем ждать темноты, она так и не поняла. - Узнаешь, - ответил Бочка, обрезав у Луговой, всё желания допытываться. Просидев в парке около двух часов с Валентином, Алина узнала о том, что он любит рисовать и мечтает стать тату мастером. Если разговор заходил о школе, Валик тут же менялся в поведении и был очень раздражителен, но в чём-то они всё же спелись, а именно в том, что родители достали их своим давлением на личную жизнь. Эх, дети, дети… - Пора, - сказал Бочка, вставая с лавочки. – Помнишь, я тебе кое-что хотел… - Конечно, помню, - обрадовалась девица, закрыв глаза и задержав дыхание. - Что ты делаешь? - Я готова получить сюрприз, - хлопнула в ладоши Луговая, не открывая глаза. - Я ни имел в виду… - запутался Валик. – Даже не знаю что ты там напридумывала себе, просто пошли, и ты узнаешь. - Ладно, - расстроилась одноклассница, идя за своим спутником. – Ну ты и гад, а я реально ждала чего-то эдакого, - уже рассмеялась девушка. - Ты сама себе что-то выдумала, я здесь не при чём. - Да, я такая, - заулыбалась Алина, разглядев в этом комплимент. – Но ты всё равно гад, расстроил меня блин, - теперь надула губки Филипповна, вспомнив то, как она хотела сюрприз. - У тебя так быстро меняется настроение, ты просто чудо, - засмеялся Валентин, приобняв рукой плечи Филипповны. - Ой, спасибо, ты такой милый, - теперь растаяла Луговая, чувствуя тепло Валика. *** - Вов, иди сюда, - позвал сына Станислав Иванович Ковров сидя на кухне. – Присядь, - сказал отец, увидев Вовку. – Мы вчера так и не поговорили о том, какой ты вернулся после линейки. - Мама знает? - Не знает только дед и лучше ему не рассказывать. - Потому что тогда он не оставит мне свой дом в наследство? - При чём здесь дом? Он просто раздавит тебя характером… - А что сказала мама? – перебил Стаса школьник, переживая. – Она сильно расстроилась? - Мы решили, что с тобой об этом должен поговорить я, по-мужски. От слова по-мужски у Вовки покраснели уши, и он не выдержал взгляд папы. Он подумал, что поговорить, подразумевается – избить его. Потому что, каких-то, два года назад, Ковров чувствовал на своей заднице армейский ремень отца. - Пап, это была ошибка, не знаю, как так получилось. Я отказывался до последнего, но в конце согласился, - искренне признался сынишка, дрожа нижней губой. - Вова, я хочу, чтоб ты понял. Мы все тебя любим, но от твоих поступков зависит многое. Мы не сможем с мамой вечно оберегать тебя, говорить что правильно, а что нет. То с кем общаться или дружить мы тоже не можем контролировать, поэтому на то ты и взрослый, чтобы распоряжаться своими действиями, видеть наперёд, что приведёт тебя туда, если ты поступишь так, а не иначе. Мы хотим гордиться тобой, чтоб ты был хорошим человеком, именно таким, каким мы тебя воспитали и вложили в тебя всё самое лучшее. Ты можешь уже сейчас перечеркнуть всю свою жизнь, прошу тебя, не становись на тот путь, который тебя уничтожит. - Пап… - прошептал Вова, но отец его не услышал. - Я тоже был в твоём возрасте и видел людей, которые пошли по кривой. Сначала алкоголь, затем травка, после ещё какая-то хрень и в конце игла. И после вот этот иглы, возврата нет, человек не будет прежним, пускай он был самым добрым и милым, но наркотик делает из него зверя. Мало того что наркоман гниёт изнутри, но при этом виноват он сам, хуже то, как страдают близкие люди. - Пап, - впервые расплакался Вовка, не стесняясь своих слёз. - Что, сынок? - Я тоже вас всех люблю, - сказал школьник, обняв папу. *** Возвратившись после тренировки, домой, Ростику пришлось поговорить с родителями, которые встретили его во дворе. Они перегородили ему дорогу к двери, став живой преградой к покою на мягкой кровати. - Ничего не хочешь нам сказать? – начал папаня, завязав руки на узел. - Ты о чём? – не понял сын, держась за живот правой рукой, боясь того, что печень может выскочить в любой момент. - Мы сейчас говорим о гитаре Ростик, где наш подарок? – включилась мама, поджав и без того тонкие губы. - Откуда я знаю, где ваша гитара. - Она не наша, а твоя, - сказал Боря, надеясь на раскаяние. - Ну, так если она моя, к чему претензии? - В том, что мы подарили её тебе от чистого сердца, чтобы ты радовался инструменту, научился чему-то новому, говори, куда ты её дел? – кипела Мария Анатольевна, боясь услышать наихудшее. - Я её продал, - спокойно признался Камень, без капли сожаления. – Она мне не к чему! - В смысле продал, ты что… - остолбенел Борис, разведя руками. - Ты знаешь, сколько мы её выбирали? А гравировка, ты совсем уже? – перебила мужа Маша. - Хорошо, продал, так продал, - уже поостыл отец. – Отдавай деньги, ты их не заработал, чтоб ими распоряжаться, лучше мы их с мамой потратим на себя. - Отличная идея, - согласилась супруга, протягивая ладонь к сыну. – Ну же, мы ждём. - Я их потратил, - снова без угрызений совести признался сынишка. - Куда ты мог потратить такую сумму? Ошалел? - выкрикнул папаня. – Говори? - Я купил себе боксёрские перчатки и записался в секцию бокса. А тот волосатый козёл купил гитару за девятьсот гривен, как бы я не торговался. - Неожиданно, - улыбнулась мама, думая до этого, что сын так и не решиться пойти на бокс. - Маша, чему ты радуешься, я против этого бокса, - поднял тон Боря. – Ты не будешь туда ходить. - А мне кажется отличная идея, лучше, чем тот мешок дубасить, а на счёт гитары, ты же в универмаге её продал, в музыкальном отделе? - В точку, - ответил Ростик. – Волосатому козлу… - Не говори так, - пригрозила пальцем мать. – Уже второй раз, думай, прежде чем сказать. - Да, лучше думать, чем быть с отбитой башкой, поэтому на бокс ты не будешь ходить… - Это почему? – не поняла Машенька. – Пусть там и срывается, выгоняет всю злость, чем курить и бухать не понятно с кем… - Маша, ты, на чьей стороне? Я сказал нет, значит, нет, никакого бокса, - заорал Борис Сергеевич, а после ушёл в сад, чтобы выкинуть этот сраный мешок с песком. - Не переживай, я с ним поговорю. - Спасибо мам. - Как первая тренировка? Тебе понравилось? - Да, было здорово, - обрадовался Ростик увидев в матери поддержку, которую он не ожидал. – Показать тебе перчатки? - О, давай, - сказала маман, позабыв о конфликте как о чём-то пустяковом. Сын с матерью уже давно отдыхают в доме, а папаша продолжал сидеть в саду, повторяя вслух: «Я не понимаю, я не понимаю его». *** На часах 20:30. Парень и девушка стоят возле многоэтажного дома. Алина до сих пор не понимает, зачем они здесь. Уже не до сюрпризов, хочется уйти домой. - Валик, - позвала Луговая одноклассника. – Я не понимаю… - Стой спокойно, - прошептал юноша, ища что-то под ногами. - Мне пора уходить, родители точно меня убьют. - Наконец-то, - выдохнул парнишка, подняв с земли два камня, размером с надкушенное яблоко. - Что ты собрался делать? - Сейчас увидишь, - не раздумывая замахнулся Олегович. Камень полетел в окно первого этажа, в котором горел свет, и хозяева не подозревали беды. Стёкла посыпались, разнося эхо, вместе с перепуганным криком социального педагога. - Вот тебе сука реабилитация, - выкрикнул Валентин, бросив второй камен в соседнее окно, той же квартиры. – Бежим! – приказал Бочка, схватив за руку Алину. - Ты больной, больной, больной, - выкрикивала старшеклассница, убегая из чужого района. – Я тебя ненавижу. *** В глубокой молодости, Андрей Петрович Чулков, частенько слышал слово гей и все перечисленные маты с этим словом связанные в свой адрес. Тот парнишка с голубым клеймом слышал эту грязь до тех пор, пока не обзавёлся семьёй, развеяв радужные сомнения сверстников и людей постарше. Было ещё одно слово, которое не так пугало его, а наоборот, объяснило Чулкову сущность того самого поведения, каким он собственно был награждён. - Петрович, а ты не метросексуал часом? – спросила как-то знакомая по цеху, тем самым, открыв нечто особенное мужчине за тридцать. Годы шли, не спрашивая, и страсть к внешнему виду и образу жизни поутихла. Проблемы как говорится, приземляют самых горячих мечтателей, но что-то всё же осталось при нём. - Антончик, ты чаёк будешь с тортиком или без? – поинтересовался папаня, войдя в комнату сына. – Опять ты в телефоне, может, хватит? - С тортом, - ответил Чулков младший, вставая с кровати. – И хватит говорить тортик, не беси меня. - Ты сегодня злюка? – улыбнулся отец, начав щекотать сынишку. - Папа хватит, ты же знаешь, как меня это раздражает. - Конечно, особенно когда за ушком щекочу, - засмеялся Андрюша, продемонстрировав знания наглядно. - Пошли уже, а то ты не нарадуешься. - Да, чаёк стынет, - улетел папаня на кухню, приземлившись возле холодильника. – Антончик, тебе кусочек побольше или поменьше? - Побольше, - ответил Андреевич, усевшись на стул. - Так, не включай это создание, - запретил папа, имея в виду телефон. – Он мешает нам посплетничать. - Мужики не сплетничают, а базарят, понятно? - Фу, кто сказал тебе, такую гадость? Точно какая-то быдлота, не слушай их, слушай папу, папа плохого не посоветует, так и знай. - Ага, - промычал школьник, всё же включив телефон. - Антон, я же просил… - Да подожди ты, дай досмотреть. - Что досмотреть? – взяло любопытство Андрюшу. - Тебе такое не понять. - А что здесь понимать, какие парнишки идут по улице и о чём-то сплетничают. - Не всё так просто. - Да ты что? - Да, представь себе, - перекривлял папашу сыночек. – Это блогеры, ясно? - Что это значит? Типа роботы? - То-то и оно, что ты не поймёшь. - Так просвети, я весь во внимании, - засиял Петрович, поправив чёлочку со лба. - Блогер – этот тот человек, который снимает свою жизнь на камеру, кто-то больше, ну типа знаешь, показывает всю свою семью, а кто-то меньше, например, только своих друзей там, в общем, всех кроме родных. - И что в этом интересного? Все люди как люди… - То-то и оно, заинтересовать публику очень сложно, - пытался объяснить Антончик, видя папино непонимание. – Кто-то творит всякую фигню, голый там бегает по улицам… - Ужас какой, и тебе это нравится? - Нет, просто знаю, что такое есть. А нравится мне, когда люди снимают свою жизнь, чем они занимаются каждый день, о чём общаются, что их тревожит… - И зачем тебе это? - Ой, пап, не зачем, просто нравится и всё! Чего пристал? - Антончик, я не пристаю, папа должен знать, чем интересуется его сынишка, - улыбнулся Андрюша, сделав большой глоток чаю. – Ну, всё, я баиньки, не забудь помыть обувь, она у тебя ужасно грязная. – И ещё кое-что, - вернулся на кухню папаня, от чего Антон напрягся. – Ты всё-таки не хочешь сказать мне кто дал тебе в нос? Потому что я намерен оторвать ему голову вместе с руками! - Это тебя не касается, иди спать! - Весь в мать, весь в мать, - ушёл рассерженный отец, думая о том, что он всё же достанет этого ублюдка, который сделал больно его сыну. *** Луговые никак не угомоняться. Скандал это незаменимая часть в их семейных отношениях. То Филиппу что-то не нравится, то Аня проснётся с плохим настроением, но дочь, это тот элемент беспокойства, который взрывает эмоции, у обоих супругов. - Как это ты пришла домой, а я её не было? – в тысячный раз переспрашивал отец Алиночки. – Она не заслужила того, чтоб отдыхать с кем попало после учёбы… - А я, по-твоему, не понимаю этого? - Всем привет, я дома, - послышалось из коридора. – Как дела? – улыбнулась Алиночка, усевшись возле папы. - Она ещё спрашивает как дела, - закипала Анечка. – Ты где шлялась? Мы тебя разве отпускали? - Прошлась по улице, погода сегодня… - Погода? – перебил Филипп доченьку. – Мне погода с твоим поведением нигде не жужжала. Ты какого хрена ушла? – вскрикнул Луговой, встав с дивана. – Мы говорили тебе, в школу и обратно! - Но погода… - Лучше заткнись со своей погодой, - посоветовал папаша, увидев пред-истеричное состояние дочери. – Тебя что, лупить до посинения, чтоб ты слушалась? А? - Скорее всего, - согласилась мама, никогда не поднимавшая руки на дочь, так же как и её муж. – Что скажешь? Отходить тебя ремнём, может тогда мозги появятся? - Никаких гулек! – решил закрепить информацию Филипп Эдуардович. – Ни завтра, ни после, ты поняла? - Я поняла то, что вы меня достали… - Что ты сказала? – остолбенел отец, выпучив глаза. - Я сказал что ты и ты, - указала пальцем Алиночка. – Уже в печёнках сидите, достали, вы меня достали, - подорвалась с места девушка, уйдя из зала. - Куда это ты намылилась? А ну вернись! Школьница часто терпела ругань родных и максимум что она могла сделать, так это молча выслушать, а после уйти в свою комнату, если ей разрешат. В этот раз всё иначе. - Чего ты сюда вышла? – гаркнул на весь подъезд папаша. - Хочу подышать, - ответила девушка, усевшись на ступеньки. - Тебе дома мало кислорода, а ну зайди… - Как решу, так и зайду! - Сил у меня на тебя нет! – выкрикнул Филипп Эдуардович. – Хочешь, ну и сиди тогда здесь одна, - закрыл разговор отец вместе с входной дверью. *** - Можно войти? – поинтересовалась Елена Дмитриевна у Оленьки. - Конечно, - удивилась школьница, нахмурив брови. - Что читаешь? – спросила мамочка, присев на кровать рядом с дочерью. - Репетитор по английскому сказала быстрее прочесть эту книгу. - И как, тебе всё понятно? - Честно? – улыбнулась отличница. – Нет, но я с этим разберусь. - Знаешь, я хотела с тобой кое о чём поговорить… - Хорошо, - напряглась Оля, поджав под себя коленки. - В общем, - выдохнула маман. – Я тщательней узнала о тех танцах, которые ты показала нам с папой, и я подумала, что в них нет ничего страшного… - Серьёзно? – не могла поверить Легейда своим ушам. - Ты, правда, так считаешь? - Да, но ты можешь ими заниматься только при одном условии… - И что это за условие? - пищала внутри себя Оля от дикой радости. - Точнее их два. Первое, об этом не должен узнать папа, потому что он против… - А второе? - А второе. Ты можешь учиться этому, но только не выступать, учись для себя, потому что папа такого позора не переживёт. Что скажешь, ты согласна? - Мама, мамочка, спасибо, спасибо тебе, я согласна, - отбросила книгу школьница, начав расцеловывать любимого человека. Что натолкнуло Елену Дмитриевну на такой отважный поступок? Не знаю. Мы можем лишь предполагать. Возможно из жалости к Оле или любви к ней, возможно? Возможно! А возможно ей самой не хватает той свободы женского тела, которой она обделена в связи скромного воспитания. Всё может быть, но наверняка мы так и не узнаем. *** Отмывая грязь от ботинка с заказным супинатором, Антончик услышал крик, доносящийся из подъезда. Любопытство заставило его заглянуть в глазок двери, где он увидел большущего папу Алины Луговой и то, как он кричит на неё. И буквально минута, как папаша захлопывает за собой дверь, а одноклассница продолжает сидеть на бетонных ступеньках. Сказать, что Алиночка нравится Антону, значит не сказать ничего. Об этом трубят лишь ночные поллюции, главной героиней которых является развратная Луговая, захватив внимание парнишки, как в реальности, так и вне её. Глубокий вдох, выдох, ещё раз. Нет, не достаточно. Глубокий вдох, выдох и Чулков открывает свою дверь. - Привет, - поздоровался Андреевич, потревожив размышления девушки. - Привет, - удивилась Алина, впервые за всё время, заговорив с соседом напротив. - Я слышал, вы здесь кричите. - Да, прости, у моих родителей не всё в порядке с головой. - У моего папы тоже, - засмеялся Антончик, чувствуя себя полным идиотом. - Как я тебя понимаю, - улыбнулась красавица, отодвигаясь к железной перилле. – Может, присядешь? - Я? – не понял сразу Антон. - Конечно ты дурачок, здесь больше никого нет. Парнишка присел, как ему показалось минут на пять, если не меньше, но прошёл час, за который одноклассники успели вылить столько воды, поговорив ни о чём и обо всём сразу. Алина смеялась до слёз, слушая истории о папе Антона, а Антон в свою очередь обнимал её за плечи, когда она говорила о своём. В результате, диалог закончился тем, что Луговая протянула руку однокласснику с вопросам: «Дружба?», а Чулков с криком в душе ответил: «Дружба», пожав нежную руку девушки.