Папа против

Глава 2 Линейка. Дети, родители, бабушки, дедушки, учителя, уборщицы, социальный педагог, ночной сторож. В общем, все, кому не лень – наряженные. Как радостно тем первоклашкам пройти круг по школьной площади среди учащихся и отучившихся, демонстрируя огромные рюкзаки, мини костюмчики и искренние улыбки. Жаль, что это радость улетучивается с годами. Малышня задыхается в классах, домашние задания больше не кажутся чем-то прекрасным, хочется бежать без оглядки, бежать от обязанностей и они бегут: кто на курилку за школой, кто в кружки, а кто бродить с бездельниками ища приключений. Дивное время тянется настолько медленно, что даже на финишной прямой, думаешь, что это никогда не закончится. Ещё один год, сколько можно? Лучше бы я ушёл или ушла после девятого! Так и скромная Оленька в первом ряду своего класса, взяла за руку Алину Луговую, (которую всё-таки сопроводили на торжество последнего года учёбы) показывая этим жестом, что мы справимся, осталось совсем немного, и мы свалим отсюда. - Оля, у тебя рука потная, отпусти меня, - фыркнула Алинка, всё ещё не в настроении. Легейда ничего не ответила, переведя неловкий взгляд на рядом стоявшего Вовку Коврова. - Я не дам тебе руку, отвали от меня, - громко сказал Владимир, подумав, что теперь его очередь держаться за руки. - Фу, придурок, я просто посмотрела на тебя, точнее на твои прыщи… - Ой, иди на хрен, - буркнул Вовчик, сбежав в конец строя одиннадцатого «А». - Оля, тише, - сделала замечание классный руководитель Лариса Леонидовна. - Это Вова, - надулась отличница, покраснев всем телом. - Дорогие учащиеся, - начал директор школы, женщина не высокого роста с ярко-фиолетовыми волосами. – Мы рады видеть вас на этом торжественном празднике. Кого-то мы видим впервые, кто-то учится не первый год, а кто-то отучится последний и уйдёт в долгое плавание своей взрослой жизни. Не смотря на это, мы любим всех вас до единого и горды тем, что вы выбрали именно нашу школу, наших учителей и наши знания, которыми мы готовы безмерно делиться с вами… - Бла-бла-бла, - шумел сзаде Оли подвыпивший Валик Бочка. – Когда она уже заткнётся? - Валик, ты что, дурак? - не выдержала отличница. - Оля, угомонись, - снова прилетело замечание от классухи. - Это Валик, он сказал… - Лучше закрой рот, - посоветовал Валентин так тихо, чтобы это услышала только Оля. - Вы слышали? – виновато обратилась к Ларисе Леонидовне Оленька. – Он сказал, чтобы я… - Так, быстро встань в конце! – гаркнул классный руководитель. - Но я… - Я сказала быстро! – сквозь зубы процедила Леонидовна. Легейда повиновалась, став рядом с Ковровым, который закатил глаза, увидев всезнайку. Она не заметила, но Ростик, стоявший по другую сторону, специально невзначай касался её руки раскрасневшимися костяшками пальцев. *** Концерт в часть первого сентября подошёл к концу. Школьники кучей навалились с цветами на своих классных руководителей. Радости толпы нет предела, но только один паренёк стоял в стороне от всех. Он видел, с какой лёгкостью можно вручить букет и поздравить с праздником, но повторить не мог. Что-то сковывало внутри, не давало сделать первый шаг. Пустяк, но этот пустяк заставил Антончика развернуться на сто восемьдесят и выкинуть розы в ближайшие кусты. Медленной походкой, Чулков направлялся домой, но рука схватила его и по спине прошли мурашки страха. - Ты чего такой напряжённый? – задал вопрос Ростик. - А, это ты? – выдохнул старшеклассник, увидев человека, который обращался к нему только с просьбами. - Ты куда-то спешишь? - Нет. - Не хочешь прогуляться со мной? - Прогуляться? Куда? - По дороге расскажу, - ответил Камень, зная наперёд ответ косолапого одноклассника. *** Дул тёплый ветер. Берёзы, посаженные по окружности школьной площади создавали тень, под которой пряталась семья Луговых. Они выжидали нужный момент, когда школота оставит в покое Ларису Леонидовну. И пока время не пробило, Алина получала отличных чертей от родителей. Имея такую выдержку и терпение, вульгарная девушка ещё не догадывалась о том, как сильно ей пригодится эта способность помалкивать и пропускать колкости мимо ушей. Многое Алиночка забыла сразу же, но сравнивая её с ночными бабочками при посторонних не оставляло шансов для слёз. Они медленно скатывались одна за другой, обжигая щёки красавицы. Вся надежда оставалась на маму, но Анна Родионовна была полностью согласна с мужем и те, кто оглядывался, услышав сдержанный (относительно) тон Филиппа Эдуардовича, отворачивались. Ведь у всех свои методы воспитания, здесь не поспоришь. - Филипп, Филипп, - тормошила мужа супруга. – Пойдём, там все расходятся. - Дома договорим, - напоследок сжав зубы, проговорил отец Алиночки. Путь свободен. Семейка перекрывает дорогу Леонидовне. Бежать некуда, разговор неизбежен. - Лариса Леонидовна, ещё раз здравствуйте, - начала Анна Родионовна. – Можно с вами поговорить, если вы не против? - Пожалуйста, пожалуйста, давайте поговорим, - ответила учительница. – Отойдём в тень, - предложила женщина, и семейка двинулась за ней. - Лариса Леонидовна, мы с мужем недавно узнали о случившемся в мае, - поджала в раскаянии губу мама Алиночки, а отец кивал как игрушка на торпеде автомобиля. – Это не допустимо и мы не оставили Алину безнаказанной. Мы извиняемся перед вами за такое поведение, она больше так не будет… - Говори, - подтолкнул дочь Филипп Эдуардович. - Ну же! - Простите, - сказала девушка, вспомнив тот день, когда она при всём классе послала классного руководителя на букву «Х». - Не знаю, что на меня нашло… - Алиночка, перестань, - пыталась успокоить школьницу Леонидовна, видя мокрое от слёз лицо. – Главное чтоб такого не повторялось и если я что-то вам советую, значит это во благо… - Конечно, конечно, - перебила учительницу Анна Родионовна. – Мы заверяем вас, такого не повторится… - Извините, - ворвался в компанию кучерявый брюнет Валик Бочка, держа в правой руке слегка помятые розы. - Ой, Валентин, ну не стоило тратиться, - расплылась в улыбке классный руководитель. - А это не вам, - ухмыльнулся парнишка. – Алин, с первым сентября, ты сегодня очень красивая, - протянул букет Валик, заметив одновременно счастье и боль предыдущей обиды в однокласснице. - Спасибо, они такие красивые, - остолбенела Алиночка, утонув в ароматах цветов. - Главное, чтоб тебе нравились, - поднял бровь паренёк, восхваляя в мыслях Антончика за бесплатный шанс проявить себя с другой стороны. – Ну, я пошёл, не скучайте, - попрощался Валик, направляясь в сторону Вовки Коврова. - Не обращайте внимания, он всегда такой, – обиженно заметила Леонидовна, держа охапку цветов, но именно тот букетик в руках Луговой, был ей необходим. – Валик, что с него взять. - Да, Валик, - прошептала Алиночка, под грозным взглядом отца. *** Скрип калитки впустил двух несовершеннолетних людей на частную землю. Антончик впервые был во дворе собственного дома на одного хозяина. Место было настолько много, что Чулков не мог поверить тому, что всё это принадлежит одной семье. Ни соседей сверху, ни за стеной. Никаких лишних встреч, когда ты выходишь на свою территорию, посидеть на лавке или заняться садом, который на примере родителей Ростика, был великолепен. Не сказать, что они богачи, но тот труд, вложенный в своё гнёздышко – обезоруживает. Не к чему придраться. Порядок и благодать. - Эй, чего застыл? – выкрикнул Ростислав Борисович, зазывая гостя. – Пошли в хату. Антончик отвлёкся от первого впечатления и сразу же поймал второе. Коридор, гостиная, какие-то комнаты за поворотом. Покрашенные стены в разные тона, подвесные потолки. Что здесь происходит? Это вообще нормально? - Сколько у вас комнат? – сразу же спросил Антон. - Шесть, если не считать кухни и туалета. Пошли в мою спальню… - Зачем вам столько? - Мне незачем. Я б такой чтоб съехать отсюда на квартиру. - То ты не жил в квартире, не понимаешь, как тебе повезло. - Ага, - без интереса ответил Ростик. – Смотри, - достав из чехла гитару, с кислой миной продемонстрировал музыкальный инструмент Камень. – Как думаешь, на сколько, потянет? - В смысле на сколько? - Сколько за неё заплатят в магазине? - Понятия не имею, о, смотри здесь гравировка. - Да, реально, блин, надеюсь, цена не упадёт, - расстроился старшеклассник, проведя пальцами по бесценным словам, которые его раздражали больше всего. – Ну что, погнали? Ростислав Борисович не считал Чулкова другом, но ценил в нём то, что он, никогда не задавал лишних вопросов. Прекрасный компаньон, не больше. Парни двинулись в центр, в единственный музыкальный магазин во всём городе, в царство длинноволосого парня с бабскими ногтями. - Короче, пацаны, товар возврату не подлежит, - заявил продавец и бизнесмен по совместительству. – Тем-более здесь гравировка, так что сорян, поищите кого-то другого. - Кого другого? Эту гитару точно купили у тебя, - зверел Ростик, сжимая кулаки. - Ничего не знаю. - Ладно, давай так, половина стоимости и мы ушли. - Половина? – рассмеялся продавец. – Кому я её продам, она помеченная, вот, какому-то сыночку… - Это он сыночек, - влез в разговор Антончик. - Заткнись, - выстрелил Камень. – Хорошо, сколько дашь? - Максимум девятьсот… - Девятьсот? – удивился Борисович. – У тебя в витрине такая же, только за пять тысяч, не наглей. - Малой, мне плевать на твою гитару, хочешь денег, не выделывайся. У тебя даже чека нет, а ты права качаешь. Не нравится, проваливай. - Ладно, ладно, хорошо, давай девятьсот и сто за чехол. - По рукам, - широко улыбнулся длинноволосый продавец, забрав гитару. – Вот твоя тысяча, приходите ещё. - Да пошёл ты, - выругался Ростик, забрав деньги. – Не забудь подстричься, иначе я тебя точно найду. - Да, да, буду вас ждать, до свидания, - откровенно смеялся мужчина двадцати пяти лет, не зная о том, в чей чёрный список попал. *** После линейки Вовка Ковров шёл следом за своим лучшим другом. Валик привёл его в какой-то район, заведя в лабиринт гаражей. Кучерявый парнишка постоянно оглядывался, вёл себя подозрительно, что не нравилось Вове, ведь он помнит Валика до летних каникул, и таким он не был. - Слушай, может, уйдём отсюда? - промямлил Владимир Станиславович. - Пока какие-то мужики не пришли. - Тише, - приказал Валентин, присев на корточки. – Смотри, - сказал старшеклассник, подняв надломленную часть шифера. – Как тебе это? - А что это? – спросил Вовка, увидев свёрнутую в квадратик газету. - Скоро узнаешь, - улыбнулся лучший друг, убрав с глаз чёрные, словно сваренные макароны волосы. После гаражей, Валик открыл новое место Коврову. Огромные кустарники, росшие недалеко от автомобильной парковки создали своеобразный купол, зайдя в который тебя никто не видел, но при этом можно удобно разместиться на траве в тени от солнца. - Ого, круто, - обрадовался Вова, разглядывая укрытие. – Ты сам нашёл эти кусты? - Не сам, и лучше никому о них не говорить, а то получишь от местных. - Получу? – испугался школьник. – Может, тогда уйдём? - Не ссы Вован, ты ж со мной, всё будет ок, - успокоил парнишку Бочка, достав из тайника две обрезанные бутылки, в одной из которых была вода. – Видел когда-нибудь такое? – спросил Валентин, достав из кармана пробку из-под шампанского, внутри которой блестел напёрсток для шитья. - Пошли отсюда, мне здесь не нравится, - пытался уговорить друга Ковров, но не мог справиться с его влиянием. - Это называется колпак или напёрсток, кому как угодно, а там не важно, главное чтоб работало, - говорил Бочка, не обращая внимания на испуганный вид Вовки. – Я, почему тебя привёл? Потому что Вован, ты мой самый лучший друг, и я хочу показать тебе что-то новое, что мне так нравится. - А мне это не нравится, - смело заявил старшеклассник. - Нам точно оторвут головы, если узнают о том, что мы здесь были. - В том-то и прикол, мне можно, я свой, - ухмыльнулся Валик, засунув колпак в горлышко бутылки, затем наполнив её мелкой как перемолотая мука, травой. – Сначала вдыхаешь, затем задерживаешь дыхание, сразу не выпускай дым, понял? - Я не буду этого делать! Валентин только ухмыльнулся на его ответ, достав зажигалку из кармана. Огонь вспыхнул, впустив коричневый дым в бутылку. - Ну же, давай, - приказал Валик, придерживая горячее горлышко. *** Мы по-разному смотрим на обычные события. Кто-то рад простому, а кому-то и этого много. Но есть люди, которые перенасыщены нормальным, их мучает жажда, что-то внутри рвёт на себе волосы, крича: «Выпустите меня». - Мам? - Что Оленька? - мило улыбнулась Елена Дмитриевна, доедая растаявшее мороженное в детском кафе. - Ты заметила, мы каждый год отмечаем первый день школы в этом заведении? - Заметила ли я? – рассмеялась маман. – Конечно, это же наша традиция. - Кому добавки? – присел за столик папаня с тремя вафельницами, наполненными разноцветными шариками. – О чём говорите? - Ещё пока не понятно, Оля всегда заходит издалека, - раскусила дочку Лена. – Говори солнышко, мы тебя слушаем. - В общем, - продолжила школьница, огорчившись тем, что папа вернулся в не самое подходящее время. - Я сказала маме, что мы каждый год здесь отмечаем… - Отличное место, - перебил Ольгу отец. - Да, я согласна, просто супер, - согласилась дочурка, выдержав мимолётную паузу. – А вы не хотели бы чего-то нового? Потому что я точно хочу, - занервничала девушка, опустив глаза на шарики мороженного. - Ты это о чём? – нахмурилась мать, положив локти на стол. - Я тоже что-то не понял, - скривился Александр Давидович. – Ты же сама сказала, место супер, что тебя не устраивает? - Дело не в месте, а, в общем, я хотела бы что-то поменять в жизни, - извивалась Оленька, не выдерживая пристальных взглядов. - Например? – медленно выговорила маман. - Танцы, - развела руками девочка. - В смысле, дискотека? - ещё больше скривился Саша, не зная того, что слово дискотека осталось только в его поколении динозавров. – Ты хочешь быть как твоя эта, эта, фу, ну ты поняла. - Я не об этом, - выдохнула Оля, почувствовав почву под ногами, потому что разговор хотя бы происходит не в её голове, а наяву. – Вы знаете, что такое твёркинг? - Чего, чего? – в один голос произнесли родители. - Я сейчас покажу, - обрадовалась девушка, доставая телефон и включая видео, где полуголые бабы крутят жопами, отбивая ритм музыки. - Фу, фу, фу, - заёрзал отец. – Никогда, ты в своём уме? - Дорогой, будь помягче, - пыталась успокоить панику мужа Леночка. – Оля, нет! И чтоб выкинула всю эту дурь из головы… - Ну, мама, эта школа танцев есть в нашем городе, - лепетала отличница, видя как её маленькая мечта, рассеивается в воздухе. - Так, пошлите отсюда, у меня пропал аппетит, - заявил разозлённый отец, вставая из-за стола. - Довольна? Ты испортила нам праздник, - подскочила Елена Дмитриевна. - А меня достали ваши репетиторы, понятно? Это вы мне всё испортили, - разревелась Оленька, не видя никакой поддержки. - Давай, вставай, нам пора, - сказала покрасневшая от стыда маман. – Оля, мы уходим, подъём! *** После волосатого продавца, школьники поднялись на второй этаж супермаркета в отдел спорттоваров. У Ростика разбегались глаза от восхищения, когда Антончик в этот же момент излучал безразличие. Любитель избивать грязные мешки с песком, сразу же подбежал к продавцу, потребовав на осмотр все боксёрские перчатки любой цены. И как оказалось, у него не так много денег, чтобы заполучить лучшие. - Не расстраивайся, - сказал Чулков, заметив грустный взгляд одноклассника. - Почему так дорого? Вы что… - недоговорил парнишка, держа в руках самые лучшие. - Это нормальные цены, где вы видели дешевле? – удивился торгаш, сложив руки на животе. - Нигде я не видел, но и не думал что настолько… - Может, поищем в другом месте? – предложил Антон. - Где интересно, на рынке? – заверещал Ростислав. – Лучше помолчи! - Вы собираетесь что-то покупать? – уточнил дядька за стеклянной витриной. - Да, вот эти, - указал Камень, на зелёные перчатки. - Самые дешёвые? – спросил продавец. - Да, самые дешёвые, - съязвил убийца мешков. Покупка в пакете, недовольство на скользком языке. Ростик рвал и метал воздух, выйдя из супермаркета. Дело сделано, но счастья забыло проведать этого мальчугана. Он махал руками, рассмешив при этом Антончика, который повторял: «Тише, тише, успокойся». - Сам успокойся, тебе не понять… - Так почему ты не взял дороже, у тебя же есть деньги? - А за секцию ты мне заплатишь? Лучше молчи! Чулков сдерживался при посторонних, позволяя Камню закрывать ему рот, но теперь нет смысла, они остались одни и кто-бы ни был больше Антончика в весе, он всё равно не давал спуску любому забияке, частенько получая за это люлей. - Это лучше ты помалкивай! – выстрелил Андреевич, нахмурив брови, чего никак не ожидал Ростик, желающий найти любого противника, дабы выплеснуть весь гнев, накопившийся от продавцов-идиотов. Камень не ответил, его не нужно дразнить дважды. Удар прилетел сразу же, разбив нос компаньона. Антон упал, пытаясь быстрее подняться, но ноги, пострадавшие от лёгкой стадии косолапости подвели его и когда он всё же встал, вытирая рукавом юшку крови, Ростика не было. - Мальчик, с тобой всё хорошо? – поинтересовалось незнакомка в серой блузке. - Пусть только ещё раз попросит меня о чём-то, - самому себе протрубил Чулков, не заметив заботливой женщины. – Пусть только попробует! *** Возвратившись, домой, Вовка Ковров побежал в туалет. Он увидел отца, когда пробегал мимо кухни, и это напугало его до чёртиков. «Что теперь будет, что теперь будет?», - паниковал внутри себя худенький парнишка, пытаясь холодной водой привести себя в сознание. Стены плыли разводами, как только концентрировался взгляд, улыбка при этом расползалась до ушей, сухой язык не давал покоя, шум в ушах заглушал воду, бегущую из крана. - Катастрофа, это катастрофа, - шептал школьник, держась за мокрую голову. - Вов, с тобой всё хорошо? – спросил папа, зайдя в туалет. - Как ты вошёл, я же закрыл дверь? – остолбенел сынишка, забыв о том, что он под наркотой и дверь не то чтобы была не закрыта на щелчок, она была распахнута настежь. *** Ночь. В квартире горит свет. Валик долго стоял под окнами своего жилья. Бочка сидел на присядках, покуривая сигарету. Его не так вставило как лучшего друга, и если б Вова узнал, что по-настоящему вставляет Валентина, то понял бы, что сегодня были цветочки. От сигареты остался фильтр, но юноша продолжал высасывать из него жизнь, пока уголёк не погас в темноте. Хорошенько высморкавшись, кучерявый брюнет вошёл в подъезд. Ключи, замочная скважина, щелчок и дверь открыта. Его встречает мощный отец – Олег Степанович, явно подвыпивший ещё в унылый вечер после работы. - Ты где бродишь, а? – задал вопрос хозяин дома. – Не слышу! - Пап, не трогай меня, - разуваясь, сказал парнишка. - Не трогать тебя? – наигранно рассмеялся папаша. – Жанн, ты его слышала? – обратился к жене Олежка, зная о том, что она не станет встревать, потому, как он её давненько воспитал, оставляя сочные гематомы на лице. – Ты мне не ответил, где всё это время бродишь? - Где надо, - сквозь зубы ответил сын. – Дай пройти… - Не понял, а что с твоими глазами, ты что, накуренный? - Пап, дай мне пройти, - добивался своего Валик, устав торчать в прихожей. - Я тебя спрашиваю молокосос, ты что обкурился и поэтому глаза стеклянные? – спросил папаня, не дождавшись ответа. – Значит, вздумал молчать, ну я тебе поиграю в молчанку, сейчас мы хорошенько поиграем, - закончил отец, но только со словами, обнажив кулаки, которые объяснят гораздо лучше, чем пустая болтовня. - Папа не надо…