Их осталось двое

Ноябрьская ночь накрыла пригород Лондона, заставляя едва держащееся тепло окончательно отступить. Тихо шелестели оставшиеся на деревьях листья, в скором времени намеревающиеся присоединиться к своим уже улетевшим на землю братьям и сёстрам. Яркая луна иногда выглядывала из-за облаков, но быстро пряталась обратно. Серая кошка с круглыми отметинами вокруг глаз сидела статуей на каменном заборчике рядом с одним из домов в самом начале Тисовой улицы. Кошка, не мигая, смотрела в конец улицы. Ни один привычный звук уличной суеты не отвлёк её от столь занимательного времяпрепровождения. Только ближе к полуночи она наконец потянулась, показывая, что на самом деле является живой. На другом конце улицы появился человек. Он возник неожиданно и бесшумно. Хвост кошки дёрнулся, а глаза её сузились. Мужчина был высок и худ, с длинными белоснежными волосами и бородой. На нём была лиловая мантия, светлые ботинки из мягкой кожи украшали пряжки. Глаза за очками-половинками были ярко-голубыми, а нос — длинным и кривым. Он искал что-то в карманах своей мантии, но никак не мог найти. Почувствовав на себе чей-то взгляд, он поднял глаза и посмотрел на кошку. Другой мужчина, что прятался под покровом невидимости в тени среди домов, вздрогнул. И глубже ушёл в тень, не собираясь выдавать своё присутствие, не до конца доверяя даже самому себе. Ведь с появившимся старцем было опасно сталкиваться. Он уже пересёк его невидимый путь, и из-за этого умирал от болезни. Этого нельзя было доказать, но мужчина прекрасно понимал последствия своего поступка и кто за ответными действиями скрывался. И дело своё сделает. Времени хватит. Наконец старец нашёл в одном из многочисленных скрытых карманов, что искал. Дамблдор поднял зажигалку и щёлкнул. Ближний к нему уличный фонарь тут же погас. Тоже самое старец проделал с остальными фонарями, погрузив улицу во тьму. Только глаза кошки остались сиять. Дамблдор засунул свою зажигалку обратно во внутренний карман мантии и направился вверх по улице. Дойдя до дома номер четыре, он сел на забор рядом с кошкой, что превратилась в статную женщину. Мужчине не было видно лица Дамблдора, не слышно его разговора с анимагом МакГонагалл. Оба сидели к нему спиной на значительном расстоянии, а прослушку применять мужчина опасался — могут заметить эти два сильных мага. Он просто стоял в ожидании. И спустя некоторое время увидел движение со стороны собеседников. Дамблдор шумно втянул носом воздух, достал из кармана золотые часы и начал пристально их разглядывать. Затем старец засунул часы обратно в карман и продолжил тихий разговор. В ночном воздухе раздались звуки, похожие на раскаты грома. Они становились всё громче. Волшебники стали вглядываться в тёмную улицу в ожидании приближающегося света фар, но их не было. А когда они наконец догадались поднять головы, с неба буквально свалился огромный мопед. Он приземлился прямо перед Дамблдором. Грохот приземления должен был разбудить спящих жителей этого пригородного посёлка, но ни в одном окне не зажёгся свет. Мопед был исполинских размеров, но сидевший на нём человек был ещё больше. Почти вдвое выше обычного мужчины и как минимум в пять раз шире. К тому же, он имел дикий вид — спутанная борода и заросли чёрных волос практически полностью скрывали его лицо. Ладони размером с диски для фрисби, а обутые в кожаные сапоги ступни — величиной с бульдога. Его гигантские руки прижимали к груди свёрток из одеял. Наконец мужчина смог расслышать, о чём беседовали его подопечные. И слова не радовали. — Ну наконец-то, Хагрид, — в голосе Дамблдора ясно слышалось облегчение. — А где ты взял этот мопед? — Да я его одолжил, профессор Дамблдор, — ответил гигант, осторожно слезая с мопеда. — У Сириуса Блэка. А насчёт детей — я привёз только Гарри. — Как всё прошло? — едва заметно, но глаза Дамблдора мигнули злобой. МакГонагалл решила, что он злится, что не сумел спасти маленького волшебника, и теперь разрабатывает план по поиску и поимке виновников исчезновения второго ребёнка. — Да не очень спокойно, сэр, — виновато сообщил великан. — От дома, считайте, камня на камне не осталось. Маглы это заметили, конечно, но я успел забрать Гарри, прежде чем они туда нагрянули. А Роуз я искал, да только она как сквозь землю провалилась. Я видел её, вот только потерял из виду, когда услышал толпу маглов, собирающихся вокруг дома. Я, ить, отвлёкся на них всего на миг, и всё, девочка пропала. Дамблдор и МакГонагалл склонились над свёрнутыми одеялами. Внутри, еле заметный в этой куче тряпья, лежал крепко спящий маленький мальчик. На лбу, чуть ниже роста угольно-чёрных волос, был виден порез, похожий на молнию. — Значит, именно сюда... — прошептала профессор МакГонагалл. — Да, — кивнул Дамблдор. — Этот шрам останется у него на всю жизнь. Ну, Хагрид, давай ребёнка сюда, пора покончить со всем этим. Дамблдор взял Гарри на руки и повернулся к одному из одинаковых домов. Отличался он только цифрой 4 на почтовом ящике. Хагрид внезапно завыл, как раненая собака. — Тише! — прошипела профессор. — Ты так разбудишь маглов! Скрывающийся маг лишь беззвучно усмехнулся. Рёв мотора был куда громче, так почему же никто всё ещё не выглянул на улицу? Не верил он, что все синхронно решили, будто это лишь проезжающий мимо человек. Хотя бы парочка любопытных полуночников должна была тут быть. Так что он поставил бы все свои сбережения на то, что жителей этой части городка просто усыпили заклинанием. — П-п-простите, — прорыдал Хагрид, вытаскивая из кармана гигантский носовой платок и пряча в нём лицо. — Но я п-п-просто не могу это вынести. Лили и Джеймс у-у-умерли, Роуз пропала, а Га-арри теперь будет жить у маглов… — Да-да, всё это печально. Но возьми себя в руки, Хагрид, иначе нас увидят, — проговорила женщина, робко поглаживая великана по плечу. Дамблдор перешагнул через невысокий забор и пошёл к крыльцу. Он бережно опустил Гарри на порог, достал из кармана мантии письмо, сунул его в одеяло и вернулся к поджидавшей его паре. Целую минуту все трое стояли и неотрывно смотрели на маленький свёрток. Через миг с лёгким хлопком первой исчезла МакГонагалл. За ней улетел и великан на своём мопеде. Профессор Дамблдор провёл рукой вокруг дома, будто очерчивая границы, повернулся и пошёл вниз по улице. У последнего фонаря он остановился и вытащил из кармана свой дезиллюминатор. Он щёлкнул всего один раз, и все ранее потухшие фонари снова загорелись, освещая улицу тёплым оранжевым светом. Затем исчез и он, как будто никого и не было. Мужчина, никем не замеченный, пробормотал под нос проклятие, и тоже поспешил скрыться. Ему ещё предстояло найти союзника и передать все сведения. Он надеялся, что успеет. Времени оставалось всё меньше. А мальчик, оставшийся на пороге дома номер четыре, сладко посапывал во сне и пытался заползти глубже в тонкое одеяльце. Температура на улице стремительно падала, предвещая начало зимы.

* * *

Пока Хагрид, профессор Дамблдор и профессор МакГонагалл прощались с Гарри Поттером, в соседнем городке тоже творились необыкновенные вещи. В один из одинаковых домов вошёл мужчина в длинной чёрной мантии. Его чёрные волосы свисали чуть ниже плеч, спутанные, неопрятные и посыпанные каменной крошкой. На лице читались ярость и усталость. И не только они. Разбитая губа уже не кровоточила, а едва заметный синяк на скуле стремительно темнел. — Ну и что это значит? Меня! Отправить домой! Да как он мог! — вслух спрашивал невесть у кого мужчина. — После всего того, что произошло! После того, что я сделал! Он продолжал расхаживать по дому в поисках приготовленных лечебных зелий, пока не заметил одну странность — он не оставлял в своём кресле для чтения, умостившееся рядом с камином в гостиной, так много одеял. Тем более детских. Какие могут быть детские вещи в доме, где живёт только он один? Самый молодой в истории маг, получивший звание Мастера Зелий, недоумённо уставился на неожиданный предмет в его гостиной. — Сначала этот пёс, который не дал мне забрать детей. Потом прямой приказ директора не приближаться к Петунье. Теперь и этот сюрприз. Кто же меня так ненавидит? — пробормотал он вслух, даже не заметив этого. Но детские вещи были реальны. Убедившись, что это именно вещи, а не наколдованная иллюзия или что-то из прочих проказ знакомых ему людей, он развернул шевелящийся свёрток. В нём оказался ребёнок. Настоящий, живой. Интересно, как он здесь очутился? — Примерно возраста детей Лили... — чуть слышно прошептал он, вспоминая причину своего негодования. — Подумать только! Этот спаситель-директор оставил ребёнка на крыльце, а сам запретил приближаться. Ещё и этот обет не позволит его ослушаться. Ночи уже давно не летние. Простудится и умрёт там. Нет. Надо будет что-то сделать, чтобы помочь. И с этим ребёнком тоже решить. Да и у Люциуса спросить, что сделали с ещё одним Поттером, если он сумел её найти. Мужчина решил наутро первым делом найти приют для младенца, а пока что немного отдохнуть. Оказывается, все его переживания отняли у него много энергии, а вот такая неожиданность, как ребёнок, показала ему это. Мужчина достал из рукава, словно фокусник, волшебную палочку, отбросил в сторону рваные одеяльца и поднял на руки ребёнка. Короткие волосы чуть курчавились, ротик был немного приоткрыт. А от самого ребёнка пахло молоком и печеньем. Пижамка с рисунком феечек предполагала, что на его руках оказалась девочка. Она что-то увидела во сне и улыбнулась. Но зельевару показалось, что улыбка предназначалась ему. Тряхнув головой, он всё же покинул гостиную, где кроме кресла были лишь книжные полки и одинокий стол с убранными под него стульями. Он давно не доставал его. Поводов не было, да и не приглашал никого к себе домой. Мужчина старался тихо подниматься по чуть поскрипывающим деревянным ступеням на второй этаж, где расположились две небольшие спальни. Одна была с заставленным книгами подоконником, где он сам спал, а другая пустовала. Туда он и переместил ребёнка. В самой комнате, повинуясь взмаху его палочки, одинокий стул превратился в симпатичную детскую кроватку. Он положил туда ребёнка, закутывая в одеяло, сдёрнутое с кровати. Выдохнув, брюнет явно расслабился. Ведь раньше он так близко детей не видел, если не считать пары минут в доме бывшей подруги. Устало ступая по деревянным и едва слышно ворчащим половицам, он зашёл в свою комнату и, не раздеваясь, повалился на кровать. Сон моментально его одолел.

* * *

Проснулся мужчина от странных звуков, разносящихся по всему дому. Он даже перепроверил, не ошибся ли домом. Убедившись, что вокруг стоит именно его мебель, а стеллажи с книгами хранят его личную литературу, он пошёл на звук. И был очень удивлён. По его небольшой гостиной прямо по воздуху летал ребёнок. Он смеялся и производил другие звуки, которые обычно произносят довольные годовалые дети, ещё не умеющие разговаривать предложениями. И тут он вспомнил, что обнаружил, когда вернулся домой. — Ну и что тут творится? — спросил у самого себя мужчина, потирая пальцами переносицу. — Что делать дальше? — Есть! — звонко ответил летающий карапуз. — Ты кушать хочешь? — попытался уточнить мужчина. В ответ младенец шире заулыбался и захлопал в ладоши. Мужчина вздохнул и пошёл к стеллажам с книгами. Как удачно, что он один экземплярчик, подаренный кем-то из знакомых в шутку, не отдал семье по соседству. Достав с верхней полки небольшой томик с ярким названием “Советы начинающим родителям: от одежды до болезней”, он нашёл главу с разными рецептами и, читая на ходу, отправился на кухню. Там, до этого не сильно обременённая вниманием плита, сначала возмущённо гудела и не желала подчиняться приказам. То совсем потухнет её пламя, то взовьётся и попытается ожечь незадачливого владельца. Но вскоре присмирела, даже немного довольно заурчала. Мужчина варил и жарил что-то на плите одновременно в трёх кастрюлях и одной сковородке. Карапуз оказался довольно любопытным, и всё время норовил заглянуть мужчине через плечо. Брюнету приходилось одёргивать ребёнка, чтобы не лез своими шаловливыми пальчиками куда не следует. Ребёнок пару секунд дулся, и вновь заглядывал через плечо. Почти всё было готово, как раздался хлопок, и из гостиной женский голос немного нервно позвал: — Северус! Ты дома? — Я на кухне, Нарцисса, — отозвался мужчина. В комнату вошла стройная блондинка, на руках неся такого же светловолосого мальчика. От Нарциссы веяло чем-то аристократичным: от её простого, но дорогого платья, чёрной классической мантии, и того, как она держалась. Даже выбившиеся прядки из её идеально уложенной причёски придавали больше шарма, чем портили картину. — Ты не мог бы присмотреть за Драко? Боюсь, я одна не управлюсь и с ним, и с домашними хлопотами, — сразу спросила женщина взволнованным голосом. — Как я погляжу, мы не одни к тебе обратились с подобной просьбой. — А, ты про это? — Северус махнул рукой в сторону всё ещё летающего и смеющегося ребёнка. — Это вынужденное. Мне кто-то подкинул. — Они же обычно не колдуют в таком возрасте, — удивилась женщина. — Ей примерно столько же, сколько Драко. — А чего это ты мне его оставляешь? Больше не к кому обратиться? — устало вздохнул мужчина. За прошедший час он сильно вымотался. Попробуй уследить за несколькими кастрюлями, ещё и за ребёнком за спиной! — Слышала, что твоё слушание уже прошло, — пояснила женщина. — И, судя по тому, что ты дома, удачно. А вот наше с Люциусом только начинается. И тебе я доверяю. — Интересно, как ты могла об этом слышать, — хмыкнул Северус. — Оно же было за закрытыми дверьми, и то предварительное. Мне ещё предстоит после Люциуса наведаться в аврорат. Ладно уж, оставляй. Если что — сообщу, что дела пошли не по планам. Нарцисса опустила сына на пол. Тот, поднявшись на ноги, стал бегать вокруг матери и теребить её за платье. Девочка, заинтересовавшись чем-то новым, опустилась на землю, и с хохотом начала хлопать в ладоши. Мальчик остановился и наклонил голову, рассматривая новое лицо. Женщина щёлкнула пальцами, и рядом с ней появилась корзина с детскими вещами. — Вот игрушки. Не думала, что он заинтересуется и не будет против остаться, — женщина наблюдала, как сын разбирает кучу разнообразных миниатюрных мётел и животных и протягивает игрушечного грифона девочке. — Как её зовут хоть? — Не знаю, — пожал плечами он. — Ну ладно. Вот тебе на всякий случай книга, которая может помочь. Вдруг задержимся. Но не думаю, что больше пары дней продлится. Нарцисса взглянула на играющих детей, тяжело вздохнула, и с негромким хлопком исчезла из квартиры Северуса. Мужчина отправился кормить неожиданно свалившихся на него детей. В этот же день Северус отправил письмо обычной магловской почтой, опасаясь, что все волшебные способы передачи посылок будут отслеживаться. Вечером к нему прибежала старшая сестра его бывшей однокурсницы. Всё же, как бы они в прошлом ни ненавидели друг друга, здоровье ребёнка для неё оказалось важнее. Что заставило Северуса если и не забыть обиды, но начать её уважать — однозначно. Поняв по её рассказам, что её племянник, как и предполагал мужчина, действительно заболел, он вручил ей несколько флаконов с заранее приготовленными зельями и попросил часто не приходить. Но согласился помогать советом или чем-то более существенным. Во время визита старой знакомой, дети, как ни странно, вели себя тихо и не попадались той на глаза. Правда, понял свой промах Северус в тот момент, когда что-то взорвалось в его лаборатории, неосмотрительно оставленной открытой. Мальчик стоял рядом с дверьми и смотрел за происходящим внутри. А девочка с чуть подпаленными ресницами и лицом в саже удивлённо смотрела на чадящий котёл. Брюнет закатил глаза, тут же сграбастал детей и запер за собой лабораторию. Он принялся отмывать девочку, при этом цепко наблюдая за мальчиком. Оказалось, что её одежда была повреждена из-за взрыва. Посмотрев вещи, что оставила ему Нарцисса, он выбрал салатовый пижамный костюмчик и переодел ребёнка. После того случая он старался запирать опасные вещи или прятать их, вскоре выработав привычку. Мальчик и девочка то ссорились, то играли вместе. В заботах, Северус Снейп отвлёкся от неприятных мыслей, с которыми пришёл неделю назад домой. И вот, неделю спустя после появления детей, в его квартире вновь раздался хлопок. — Северус, ты где? — разнёсся по комнатам голос Нарциссы. — Тихо ты! — звенящим шёпотом, выбежав из кухни, сказал он женщине. — Они только спать легли. Дай хоть немного в тишине посидеть. Блондинка подняла брови, удивлённо смотря на собеседника. — Неужели с ними так сложно? — Нарцисса, у меня нет домовых эльфов, в отличие от твоей семьи. И их двое, а не один, — проворчал мужчина. Женщина вскинула подбородок, говоря без слов, что всё поняла. — Наши слушания прошли, хотя и бессмысленно затянулись. Нас оправдали. Так что я за Драко. Что будешь делать со своим подкидышем? Она ведь неизвестного происхождения. — Сдам в приют, — пожал плечами Северус. — Или оставлю, пока ещё не решил. Слишком уж рано проявилась магия. — Оставлю тогда тебе все эти игрушки и вещи. Как я поняла, у твоего подкидыша ничего нет. И всё же рекомендую оставить. — С чего это? — нахмурился Северус. — Люциус решил тебя протащить в Лорды, — поделилась Нарцисса. — С наследником тебя легче примут предки и старые ворчуны в Палате, даже если это будет девочка. — Ну и зачем это мне? — грустно усмехнулся мужчина. — Больше обязанностей, больше головной боли… — И шанс на нормальную жизнь, — прервала его излияния Нарцисса. — После того, как ты найдёшь способ избавиться от всех тех обетов, которые на себя навешал, у тебя будет время пожить спокойно. Даже если ничего не будешь делать, чтобы обеспечить себе спокойное существование до смерти, то десятилетия выиграешь уж точно. — Зачем это мне? — уселся в кресло брюнет, показывая, насколько безнадёжны попытки уговорить его что-то делать. Да и в принципе отдохнуть не мешало. — Подумай хотя бы об этом ребёнке, — кивнула в сторону спящей девочки Нарцисса. — Это была явно стихийная аппарация. Я заметила её следы, хотя они почти исчезли тогда, когда я приходила. И не начинай спорить, потому что это было похоже на выбросы Драко. Так вот, — продолжила Нарцисса, не замечая удивлённого взгляда друга, — я даже не буду спрашивать, где ты видел этого ребёнка. Могу только сказать, что полуторагодовалый ребёнок настолько тебе доверял, что сам к тебе аппарировал. И ты хочешь бросить вот эту заготовку личности, которая ничего не умеет и полностью не осознаёт, туда, где явно хуже, чем у тебя? Северус глянул другими глазами на спящую тёмно-рыжую девочку. И действительно, почему она выбрала именно его? — Знаешь, у меня такое чувство, что она сможет подарить тебе счастье, — улыбнулась Нарцисса. — То есть станет моей женой в будущем? Мне надо её воспитать под себя? — хмыкнул Северус. Он прислушался к Нарциссе только потому, что она обычно оказывалась права, насколько бредово бы ни звучали её слова. Что не удивительно, ведь её мать была Ведающей. Дар этот, хоть и в усечённой форме, передался из всех сестёр только ей. Правда, пока следующую Ведающую не нашли, и дар Нарциссы как могли скрывали. — Нет, — покачала головой женщина. — Она будет постоянно рядом. Помогать тебе смотреть на мир по-другому. Но вот твоя пара… Именно она поможет вам сойтись. — Интересно, — задумался Северус. — Ну всё, мне пора. Нарцисса взяла на руки мальчика-блондина и с хлопком исчезла из гостиной. Северус подошёл к мирно сопящей девочке и внимательно на неё посмотрел. Погладив по кудрям, он прошептал: — Я знаю, кто ты. И лучше больше никому не знать об этом. Но всё же интересное место ты выбрала для защиты. Северус наблюдал, как девочка начинает улыбаться во сне. И стал в ожидании, когда ярко-зелёные глаза откроются после сна, готовить ужин.

* * *

Прошло почти десять лет с того момента, как Северус обнаружил в своём кресле для чтения свёрток из одеял со спящим в них ребёнком. За это время ничего в округе не изменилось. Солнце вставало над всё такими же серыми одинаковыми домами. Значительно увеличившееся количество книг на полках в гостиной, где Северус обнаружил ребёнка, говорили о прошедшем времени. На первый взгляд, тут так и жил в одиночестве высокий мужчина-брюнет. Но одна из комнат на втором этаже была заставлена детскими вещами. Тогда, десять лет назад, он решил оставить ребёнка у себя. Временами он жалел об этом, ведь не только внешность, но и её характер в такие моменты напоминал ему о том, кого он ненавидел почти все свои школьные годы. В остальное же время он почти её не замечал. Она была слишком тихой для ребёнка. Задавала довольно важные вопросы. И любила читать, хотя сама своё рвение объяснить не могла. Она любила лазить в его лабораторию, что больше походило на его характер, чем на её родителей. Уж как она преодолевала все заковыристые чары, оставалось для мужчины загадкой. Но, однажды вздохнув, он всё же принялся её учить тому, что она должна знать, чтобы не подорвать в его отсутствие дом, а впридачу и пару соседних кварталов. Её присутствие в жизни Северуса помогло примириться его предкам с вступлением на должность Главы Рода. После этого ритуала провели ещё один, сделав девочку приёмным ребёнком ещё и в семье Принц. Такой ритуал признавал наследника, но не отрывал от Рода той семьи, в который был уже введён ребёнок. А то, что девочка была уже введена в Род своей родной семьи, узнали на проверке её статуса. Он назвал её Лилиан Смит. Ведь ни письма, ничего у неё не было в одеялах. Хотя Северус знал, как её зовут на самом деле и откуда она, мужчина решил не открывать это никому. Да и у девочки со временем волосы почернели, что уменьшило поток вопросов от его знакомых и соседей. Которые были, конечно, немногочисленны, но проявляли иногда человеческое любопытство. Лилиан никогда не скучала и ей было чем заняться. Северус, которого она называла папой, часто приносил разные головоломки как из обычного мира, так и из волшебного, заметив склонности девочки к логике. Она перечитала по несколько раз все книги, что стояли у него на стеллажах. Северус уже давно переместил всё то, что рановато ей было знать, в свою комнату — единственное место, куда девочка не заходила даже если та была открытой. А освободившиеся полки заполнил не только волшебными, но и обычными детскими книгами со сказками. Зимой, весной и осенью она часто оставалась с соседкой или её дочерью. А летом — играла с Северусом, рассказывала об успехах, придуманных играх и прочитанных книгах. Лилиан считала, что нет счастливей девочки, чем она. У них, конечно, бывали с Северусом ссоры, но в целом она жила почти беззаботной жизнью. Надо было только придерживаться правил, о которых ей рассказал приёмный отец, и всё шло гладко. Он ей много чего рассказывал о прошлом, учил интересным вещам и, когда мог, баловал. Жизнь её шла размеренно и приятно для десятилетней девочки.