Их осталось двое

Был обычный летний день. Солнце на улице днём нещадно пекло, а вот утром и вечером вполне можно было погулять по улице. Так что Лилиан пережидала жару, сидя дома за чтением очередной книги, которую ей недавно принёс Северус. Тем более, что приближался родовой праздник, и следовало подготовить дар для предков. Северус сказал, что этот праздник будет каким-то особенным, поэтому следовало хорошенько потрудиться. Лилиан отвлекло настойчивое постукивание в стекло. Подняв глаза, она увидела большую коричневую сову с конвертом, сидящую на карнизе и старающуюся привлечь её внимание. — Пап! Почта прилетела! — прокричала она, поднимаясь с уютно организованного местечка для чтения. Большое для неё кресло летом обычно занимал Северус, а вот в уголке комнаты можно было завернуться в мягкий плед, подложив под голову подушку, и так читать. Лилиан открыла окно и пошла обратно. Ведь книга сама себя не прочитает. Но тут что-то легонько ударило её по плечу. Девочка обернулась и увидела только хвост улетающей совы. Рядом с ногой лежал конверт. Она подняла его, прочитала адрес и получателя на конверте: [Мисс Л. Смит, графство Суррей, город Хеви-Сторминг, улица Приливная дом 11, вторая спальня] — Что-то не летит сова, — вышел из лаборатории мужчина. — О, так это тебе. Приглашение в школу? — Я буду учиться в Хогвартсе?! — счастливая, Лилиан прыгала по комнате. Девочка распечатала конверт и прочитала письмо. И затем опять стала прыгать вокруг Северуса: — Я буду учиться! Я увижу других волшебников! И буду видеть тебя больше, чем по выходным и на каникулах. Девочка не замечала, как мужчина что-то обдумывал и из-за этого немного заторможенно реагирует на её веселье. — Не спеши так. Всё же я там преподаватель. Конечно, ты можешь попасть на мой факультет. А можешь и на другой… — А я хочу к тебе! — топнула ногой Лилиан, явно притворяясь, что оскорблена. — И в другую школу не хочу поступать! — Ну ладно, уговорила, — обнял её за плечи Северус с каким-то немного горьким вздохом. — Только тебе придётся кое-чему научиться до того, как туда поедешь... Я надеялся, что этого никогда не понадобится. — Чему мне надо научиться? — заинтересовался ребёнок, тут же переставая шуметь и внимательно слушая мужчину. — У тебя в воспоминаниях есть то, что никому постороннему знать нельзя, — пояснил Северус. — И чтобы так и оставалось, тебе надо научиться окклюменции. Это магия, которая защищает от чтения мыслей. Она обезопасит тебя настолько, насколько возможно. Конечно, обычно обучаются у таких наставников, которым доверяют. Но, думаю, тут у нас с тобой проблем не возникнет. — Хорошо, — немного подумав, кивнула Лилиан. — А что это за такие опасные воспоминания? Я даже не знаю, что это может быть. То, что ты мне рассказывал? — В том числе. А о других я тебе расскажу больше, как только научишься охранять своё сознание от других, — пообещал Северус. — Они у тебя есть, но настолько глубоко спрятаны, что сама, без посторонней помощи, ты их не найдёшь. В тот же вечер, как прилетело письмо из школы, Лилиан и Северус начали заниматься. Он усадил девочку в кресло рядом с камином, наколдовав себе второе прямо из воздуха. Глаза Лилиан заблестели от радости, но одновременно с этим девочка оставалась довольно серьёзной и сдержанной. — Погоди, а как я могу это сделать без волшебной палочки? — заволновалась Лилиан. — Ведь без палочки никакие заклинания не сколдовать… — Это можно делать и без палочки. Тем более, ты уже много раз так колдовала. Запомни. Палочка — лишь концентратор. Она позволяет более тонко колдовать и более чётко направлять свои силы. Магия не в палочке, а в самой тебе. Но перейдём непосредственно к окклюменции. Для начала, у тебя есть своя, природная защита, но её можно преодолеть. Если сломается природная защита, то тебе будет плохо. А если у тебя будет дополнительный щит, созданный уже тобой, то напасть на тебя с помощью ментальной магии будет гораздо сложнее. Мы с тобой сейчас будем учиться, как распознать вмешательство других магов, а заодно начнём создавать твой сознательный щит. Постепенно научимся блокировать сознание совсем. — С помощью этих умений можно ещё и изменять мысли, читать сознание других и прятать важные воспоминания самостоятельно, — вспоминая прочитанные книги, выдала Лилиан. — Правильно, — чуть улыбнулся Северус. Он боялся, что будет сложно с таким маленьким ребёнком заниматься столь серьёзными занятиями, но Лилиан его периодически удивляла подобной сознательностью. — Но сейчас начнём с основной нашей цели. Так что сосредоточься. Постарайся не пускать меня к себе в голову. Я сейчас попробую прочесть твои мысли. И Лилиан постаралась думать только о парке, в который собиралась пойти. Северус, только и видел в её мыслях, как аккуратно стриженные кусты всё проносятся мимо, и выхода из этого лабиринта не предвиделось. — Я думал, что будет хуже, — хмыкнул он. — Ну что ж, отлично, основы тебе даются хорошо. Книги буду давать постепенно, практиковаться — ежедневно. — Медитация? — чуть скривилась Лилиан. Она, конечно, не была против посидеть, но при этом предпочитала хоть чем-то заниматься. — Да, — усмехнулся Северус такой явной реакции. — Это тебе поможет не только в окклюменции, но и во всех других науках. Ты сможешь успокоить сознание довольно быстро, восстановить свою магию… — Ладно, — вздохнула Лилиан. — Ты всё же умнее… А после этого научишь зельям? Ну, чуть-чуть больше, чем ты уже научил меня. Северус, смотря на сверкающие глаза девочки, чуть недоверчиво прищурился. — Зачем тебе они? — Ну, ты же говорил, что скоро мне нужно будет определиться с будущей профессией. А я так подумала, что во многих, которые мне нравятся, нужны зелья. Вот и… — замялась девочка, опуская глазки в пол. — Сразу не займусь, но для начала кое-что простенькое покажу, — хмыкнул Северус, когда Лилиан засветилась от счастья. — Вот и посмотрим, как ты справишься. Лилиан только покивала и с выражением лица, до умиления серьёзного, стала слушать и выполнять задание. С этого дня начались ежедневные тренировки. Лилиан заметно пребывала в воодушевлении. Ведь её учат магии! После бесчисленных попыток и уговоров, оканчивающихся отказом, даже такие выматывающие занятия были ей в радость. А ещё её стали заставлять заниматься бегом, помимо обычной её зарядки. Потом Северус добавил к бегу и другие упражнения. Поначалу дополнительные физические нагрузки были непонятны для Лилиан, и всё же она их выполняла. Ведь это же сказал ей делать папа, который ничего плохого никогда не просил! Но, когда она стала с лёгкостью применять повседневные заклинания, которые применялись раньше с трудом, девочка оценила старания Северуса привить ей привычку к упражнениям. Каждое проникновение в её разум было очень неприятным по ощущениям. Северус, конечно, постарался ограничиться одним-двумя в день, чтобы не повредить падчерице, но от этого не становилось легче. Со временем Лилиан смогла отслеживать даже самые тонкие и незаметные попытки проникнуть к ней в сознание. — Ты очень хорошо научилась скрывать свои мысли. Я думаю, это ещё один повод для праздничного ужина, — улыбнулся Северус после очередной тренировки магии, состоявшейся в последний день июля. Сегодня Лилиан продемонстрировала её первый самостоятельно созданный щит на разуме. До этого же она использовала подсказки Северуса, так что событие действительно надо было отметить. — Ура! — заскакала от радости Лилиан по комнате, прихлопывая. — Ты не изменилась, — сказал Северус с особой теплотой. — Пап, мне опять снился тот мальчик, — внезапно остановилась девочка. — Он очень переживал, когда получил письмо с такого же цвета чернилами, как и у меня. Он тоже волшебник? На одном из занятий Северус смог проникнуть в сознание девочки, ещё не отошедшей от сна, и из-за этого рассеянной. И вот тогда Северус понял, что увиденное им может подкинуть проблем в будущем. Если, конечно, она не научится скрывать свои мысли. И потом выяснилось, что такие сны у неё случаются регулярно. После чего она стала рассказывать, что ей снилось, если это что-то задерживалось в памяти дольше, чем на полдня. — Я тебе обещал рассказать, и я расскажу. Но не сегодня. К нам в гости обещали заглянуть Нарцисса с Люциусом и Драко. Помнишь, что надо делать при других? — Да. Чёрные глаза. Но зачем? — Всё расскажу, но позже. Лилиан сосредоточилась. Её ярко-зелёные глаза почернели, а черты лица стали немного острее. Девочка отправилась на кухню, ворожить над плитой. Через полчаса после окончания занятия и как раз за пару минут до полной готовности праздничных блюд, раздался громкий хлопок в гостиной. — Северус, рад тебя видеть, — послышался мужской голос. Его обладатель отличался строгой осанкой, абсолютно белыми волосами и довольно красивой атласной мантией, под которой виднелся классический костюм той же ткани. — Не думал, что вы так рано придёте. Мы даже стол не успели накрыть, — ответил Северус, вытирая немного влажные после стряпни руки о полотенце. Он уже успел надеть брюки с белой сорочкой, убрав домашнюю одежду. — Крёстный, мне теперь надо тебя называть профессор Снейп? — спросил мальчик, очень похожий на своего отца. — Пока мы в школе — да, Драко. А пока что прошу всех посторониться, — взмахнул волшебной палочкой Северус и выдвинул стол на середину гостиной. За столом выскочили пять стульев с простыми спинками. — Всё готово, — выглянула из кухни довольная Лилиан. — Всем здравствуйте. — Всё ещё не понимаю, почему ты её не принял в Род полностью, — тихо сказал на ухо Люциус Снейпу. — Она же может принести тебе много пользы. — Ещё больше принесёт, если останется в таком же статусе, — ответил на это Северус, чуть ли не прошипев окончание фразы. — Лилиан очень похожа на тебя, Сев. Ты уверен, что она не твоя родная дочь? — глянув на девочку, поинтересовалась Нарцисса. — Уверен, Цисси, — хмыкнул зельевар. Так получилось, что она посчитала ребёнка нагулянным после того, как Лилиан стала сильно похожа на Снейпа, и теперь думала, что её мать вернётся к былому возлюбленному. Уж Нарцисса не забыла собственное предсказание. Но при этом не знала, что такое сходство было лишь благодаря заклинанию иллюзии. — Точно не планируешь ввести её в Род? — вновь поинтересовался Люциус. — У неё хороший потенциал, а ей только одиннадцать. — Если ты не против, мы обговорим это наедине с Лилиан, — отправился за вином Северус, пресекая попытки обсудить столь деликатную тему. — Да и зачем это делать, если она в будущем выйдет замуж и уйдёт в семью мужа? Лилиан хотела бы знать подробнее, что имел ввиду дядя Люциус. Но папа всегда говорил быть осторожной, потому что история с Тёмным лордом ещё не закончилась. И даже близкие могут случайно проговориться о планах на будущее, сообщив их при нежелательных личностях. Северус взмахнул палочкой, и блюда из кухни поплыли на стол. Тарелки и столовые приборы бодро выскакивали из посудного шкафа. — Прошу к столу, — пригласил Северус гостей. Все расселись так, как было им удобно. Дети, быстро справившиеся со своими порциями, были отправлены спать в комнату Лилиан. Решено было завтра с утра всем вместе посетить магазины и приобрести принадлежности для школы. — Ты получила письмо из школы? — поинтересовался Драко, когда его мать закрыла за собой дверь, предварительно уложив обоих детей. — Да. Я же умею колдовать, — как будто что-то само собой разумеющееся, сказала Лилиан. — Как думаешь, на какие факультеты мы поступим? Я думаю, что поступлю на Слизерин. — И я хотела бы там учиться. Мне папа много интересного рассказывал про всё. И про факультет, и про школу… — Говорят, на этот факультет берут только чистокровных великих волшебников. — Не все волшебники, поступившие на Слизерин, чистокровные. Есть и полукровки… — Но среди слизеринцев нет грязнокровок. Я очень рад, что подобного отребья там не будет. Папа рассказывал, насколько они ужасны. Ничего не знают, и лезут везде! — Да, мне папа тоже рассказал, как путаются эти понятия сейчас, — кивнула Лилиан. Улыбаясь, Лилиан провалилась в сон. Он опять был про того мальчика со шрамом. В одном из снов Лилиан увидела, что он живёт в соседнем городке. Но на этот раз мальчик был далеко от своего прежнего дома — столь обветшалое жильё надо было умудриться найти. Мальчик был чем-то взволнован. И впервые Лилиан услышала, о чём говорят этот мальчик и все люди вокруг него. Что-то очень громко грохотало. Сначала девочке показалось, что это разбушевался за окном шторм, ведь в окнах был виден ливень. Но потом звук удара повторился. В небольшую комнату, в которой стояла софа и находились два испуганных мальчика, полноватый блондин и худой брюнет, во все глаза наблюдающие за входной дверью, из другого помещения вбежали тощая блондинка с длинной шеей и необхватный толстый шатен, больше смахивающий на шар с ножками и ручками. Из предыдущих снов Лилиан уже поняла, что это — родственники мальчиков. — Кто там? — крикнул шатен, поднимая ружьё. — Предупреждаю, я вооружён! На мгновение всё стихло. И в этой тишине оглушительно прозвучал треск, с которым слетевшая с петель дверь приземлилась на пол. В пустом дверном проёме стоял огромный человек в мохнатом жилете, закрывший собой весь вход. Его лицо скрывалось за длинными спутанными волосами и огромной бородой. Были видны только блестящие, как чёрные жуки, глаза. Человек, в жилах которого угадывалась великанья кровь, протиснулся в хижину и пригнулся, но всё ещё касался головой низкого потолка. Он наклонился, поднял дверь и с лёгкостью вернул её на место. Великан повернулся лицом к находившимся в хижине и внимательно их оглядел. — Ну чего, может чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я… — великан, распоряжаясь как у себя дома, шагнул к софе, на которой сидел застывший от страха полный светловолосый мальчик. — Ну-ка, подвинься, пузырь. Сидевший на софе мальчик взвизгнул, вскочил с софы и попытался спрятаться за женщиной. Та, в свою очередь, шагнула за спину мужчины с ружьём. — А вот и наш Гарри! — улыбнувшись, произнёс великан. Черноволосый мальчик продолжал стоять на месте и с любопытством пополам со страхом рассматривал великана. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан, хотя никто не спрашивал. — А сейчас вон как вырос. И вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны. Полный мужчина издал странный звук, похожий на скрип плохо смазанной двери, и шагнул вперёд: — Я требую, чтобы вы немедленно покинули этот дом, сэр! Вы взломали дверь и вторглись в чужие владения! — Да заткнись ты, Дурсль! — великан протянул руку, взял ружьё из рук полного мужчины, которого назвал Дурслем, и завязал металл в узел, словно это была резина, а потом бросил творение рук своих в угол. Дурсль пискнул. Лилиан поморщилась. Что творит этот великан? Он ведь явно волшебник, зачем так поступать с маглами? А маглы защищают детей, хотя самим страшно. — Да… Гарри, — сказал великан, поворачиваясь спиной к группе прижавшихся друг к другу людей, возглавляемых Дурслем. — С днём рождения тебя, вот. Я тут принёс тебе кой-чего. Может, там помялось слегка, но вкус-то от этого не испортился, да? Великан запустил руку во внутренний карман куртки и извлёк оттуда немного помятую коробку. Черноволосый мальчик, видимо, и был тем самым Гарри. Он подошёл к великану и взял коробку. Заметно трясясь, Гарри открыл её, оглядел содержимое коробки, затем посмотрел на великана и с удивлением в голосе задал вопрос: — Вы кто? Видимо, он испугался реакции великана на свой вопрос, потому что тут же вжал голову в плечи. А великан в ответ просто расхохотался. — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, хранитель ключей и земель Хогвартса. Ну так чего там с чаем? Я, э-э-э, и от чего покрепче не отказался бы. Рубеус заметил пустой камин, в котором лежали сморщенные пакетики из-под магловских чипсов. Великан фыркнул, нагнулся над камином, загораживая собой то, что делает. Через секунду он поднялся, и все увидели яркий огонь, полыхающий в камине. Мерцающий свет озарил хижину. Великан сел обратно на софу, прогнувшуюся под его весом, и начал опустошать свои многочисленные карманы. На софе теперь лежали большой медный чайник, упаковка сосисок, заварочный чайник, кочерга, две кружки и бутылка с какой-то янтарной жидкостью, к которой Хагрид приложился прежде, чем приступить к работе. И раньше пошатывающийся, великан стал раскачиваться из стороны в сторону гораздо сильнее, как будто не замечая этого. Вскоре сосиски, нанизанные на кочергу, зашипели. Все стояли истуканами и молчали, пока Рубеус Хагрид готовил ужин. Но как только он снял с кочерги шесть сочных сосисок, полный мальчик завертелся. Похоже, запах от чуть подгоревших сосисок был очень притягательным. — Что бы он ни предложил, я запрещаю тебе это брать, — резко произнёс Дурсль, внимательно посмотрев на Гарри. — Да ты чего разволновался-то, Дурсль? — со смешком спросил Рубеус, неверно оценив фразу магла. — Да мне б и в голову не пришло твоего сына кормить. Вон он у тебя жирный-то какой. Великан протянул сосиски Гарри, который настороженно разглядывал угощение, но не притронулся к нему. Гарри, при поверхностном осмотре, казался очень худым. Даже мешковатая одежда с чужого плеча подчёркивала это. Но мальчик явно не голодал, раз уж мог легко отказаться от угощения. — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо поинтересовался Гарри, наблюдая, как великан практически заглатывает одну за другой сосиски. Свою порцию он незаметно для великана подложил к сосискам незваного гостя. Великан сделал глоток чая и вытер рукой блестевшие от жира губы. — Зови меня Хагрид. Меня все так зовут. А вообще, я ж тебе уже вроде всё про себя рассказал. Я хранитель земель в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что такое Хогвартс? — Ну, да. В общих чертах, — едва слышно ответил Гарри. — Что?! — опешил великан и повернулся к Дурслю, Дадли и женщине, пытающимся спрятаться в тени. — Я думал, что ты наших писем не получил, но чтобы ты вообще про Хогвартс не слышал? Не любопытный ты, выходит, коль ни разу не спросил, где родители твои всему научились… Лилиан сделала жест рука-лицо. И чего орать? Маглы не обязаны знать всё о мире магов. У них и своих заморочек хватает. — Научились чему? — уточнил Гарри, глядя на великана исподлобья. Видимо, тоже не горел желанием общаться, но хотел уточнить цель визита этого… человека. — Чему?! — ещё громче проревел Хагрид, вскакивая на ноги. — Ну-ка погоди, разберёмся сейчас! Рубеус, казалось, стал ещё больше. Дурсль, Дадли и женщина пытались наоборот, стать меньше и незаметнее. А Гарри с ужасом смотрел на незванного гостя. — Вы мне тут чего хотите сказать? — прорычал он. — Что этот мальчик ничегошеньки не знает о том, что… Ничего не знает вообще? — Кое-что я знаю, — выбежал перед Дурслями Гарри, пытаясь загородить тех. Великану явно что-то было нужно именно от него, и он не собирался подставлять родственников под удар. — Математику, например, и всякие другие вещи. — Я ж не об этом. А о том, что ты о нашем мире ничего не знаешь. О твоём мире. О моём мире. О мире твоих родителей. — Каком мире? — не понял Гарри. — Загробном, что ли? — и, видя шокированное лицо великана, пояснил. — Мои родители мертвы, их в этом мире нет. Я что… должен… к ним? И Гарри попятился к родственникам, испуганно икнув. — Дурсль! — опять прогремел Хагрид. Даже за всей его растительностью на лице было видно, что великан побагровел, видимо, заставляя мозги работать. Дурсль же, напротив, побледнел, и начал что-то шептать. Хагрид посмотрел на Гарри с надеждой в глазах. — Но ты же знаешь про своих родителей? Ну, кто они были? Да точно знаешь, не можешь не знать. К тому же они были не абы кто, а люди известные. — Что? — глаза Гарри стали круглыми. — Разве мои мама и папа… были известными людьми? — Значит, ты не знаешь… Ничегошеньки не знаешь… — Хагрид дёргал себя за бороду, глядя на него такими же удивлёнными глазами. — Ты чего, не знаешь даже, кто ты такой есть? — Прекратите! — внезапно заголосил Дурсль. — Прекратите немедленно, сэр! Я запрещаю вам что-либо рассказывать мальчику! Не смейте вербовать его в секту! — Замолчи! — вдруг заголосила женщина, посмотрев на племянника с затаённой надеждой вперемешку с жалостью в глазах. — Пошли отсюда. Она с неизвестно откуда взявшейся силой затащила Дурсля и Дадли во вторую комнату, бросив напоследок озабоченный взгляд на Гарри. Хагрид с нескрываемой яростью посмотрел на закрывшуюся дверь. — Они что, никогда тебе ничего не говорили, да? Никогда не говорили, что в том письме было, которое Дамблдор написал? Я ж сам там был, у дома, этими вот глазами видел, как Дамблдор в одеяло письмо положил! А они, выходит, за столько лет тебе так и не рассказали ничего, прятали всё, да? — Что прятали? — поинтересовался Гарри. — Короче так, Гарри, — повернулся к мальчику Хагрид. — Ты волшебник. Понял? В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом волн и завываниями ветра. Из соседней комнаты раздавались крики, которые было не разобрать из-за шторма. — Кто? — открыл от удивления рот Гарри. Он явно пытался сдержаться от смеха, но это не было замечено великаном: Гарри удачно стоял в тени. — Ну, ясное дело кто. Волшебник ты, — Хагрид сел обратно на софу, которая просела с противным скрипом. — И ещё какой! А будешь ещё лучше, когда немного, э-э-э, подучишься, да. Кем ты ещё мог быть, с такими-то родителями? И вообще, пора тебе своё письмо прочитать. Гарри взял из рук Хагрида желтоватый конверт, на котором было написано всё того же цвета чернилами, что у Лилиан. Только имя адресата, да и сам адрес были другими: [Мистеру Г. Поттеру, Литтл-Уингинг, Тисовая улица 4] Имя показалось Лилиан смутно знакомым. Некоторое время Гарри читал своё письмо. — Что это значит: они ждут мою сову? — поинтересовался Гарри. Он даже целиком не прочёл письмо. Видно, уже был знаком с ним. — Клянусь Горгоной, ты мне напомнил кое о чём, — произнёс Хагрид, хлопнув себя по лбу. Затем он вновь стал что-то искать внутри бесчисленных карманов куртки. Он вытащил живую сову, хоть и потрёпанную. Из другого кармана были извлечены перо и свиток пергамента. Хагрид что-то написал на этом обрывке, скатал его в свиток, вручил сове, подошёл к двери и вышвырнул птицу на улицу. Затем вернулся и сел обратно на ещё сильнее провалившуюся софу. Гарри удивлённо наблюдал за происходящим. — Так на чём мы с тобой остановились? — спросил Хагрид. — Они говорили, что мои родители погибли при несчастном случае, — тихо проговорил Гарри. Но Хагрид расслышал. — Несчастный случай?! — прогремел Хагрид и резко вскочил с софы. А Лилиан старалась не рассмеяться, иначе не услышит этого спектакля до конца. — Да как мог несчастный случай погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Да быть такого не может, чтоб Гарри Поттер ничего про себя не знал! Да у нас твою историю любой ребёнок с пелёнок знает! Всей твоей семьи! — Но почему? — твёрдо и настойчиво спросил Гарри. — И что с ними случилось? — Да, не ждал я такого, — вдруг обмяк Хагрид. — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет, ну, забрать тебя у этих. Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен был рассказать тебе обо всём. Но кто-то ж должен, так? Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой! Хагрид бросил мрачный взгляд на вторую комнату, затем снова сел и стал смотреть на огонь. — Наверное, начну я с человека одного… — произнёс Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь. Его в нашем мире все знают… Лилиан не знала, смеяться или плакать. Перед ней явно разыгрывался спектакль для единственного зрителя. Он не должен был ничего знать о волшебном мире, раз уж вырос с маглами. Таким образом намекали на его ущербность? Пытались заставить делать что-то по приказу? И этот великан явно выучил свою речь, ни на что большее он не был способен. Иначе девочка не могла объяснить, что он не понял практически прямой текст мальчика в некоторых его фразах. — А кто он такой? — спросил Гарри, как только Хагрид опять попытался замолчать. Складывалось впечатление, что Гарри пытался вывести из равновесия Хагрида. — Ну-у, я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит. — Но почему? — Проглоти меня горгулья, Гарри, люди всё ещё боятся, вот почему. А, чтоб меня, нелегко всё это.. Короче, был волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Звали его… — Хагрид заволновался и замолк. — Может, ты лучше напишешь это имя? — предложил Гарри. — Нет. Не знаю, как оно пишется. Ну ладно. Э-э-э, Волдеморт, — через силу сказал Хагрид, передёрнувшись. — И больше не проси меня, ни за что не повторю. В общем, этот волшебник лет так, э-э-э, двадцать назад начал себе приспешников искать. Одни пошли за ним, потому что испугались. Другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и с каждым днём увеличивалась. Тёмные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Ужасной смертью они умирали, противники его. Даже мест безопасных почти не осталось. Разве что Хогвартс, да! Я так думаю, что Дамблдор был единственный, кого Ты-Знаешь-Кто боялся. Потому и на школу напасть не решился. А твои мама и папа, они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть. Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Тёмную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит. А может, хотел их, э-э-э, с дороги убрать, чтоб не мешали. И десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришёл в ваш дом, и… и… Хагрид внезапно вытащил из-за пазухи огромный носовой платок и высморкался громко, как будто загудела туба. — Ты меня извини. Плохой я рассказчик, Гарри, — потупил взгляд Хагрид. — Но так грустно это. Я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом он и тебя с сестрой пытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось. А может, ему просто нравилось убивать людей. Вот и вас хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Он таких сильных волшебников убил: МакКиннонов, Боунзов, Пруэттов. А ты ребёнком был, а выжил. Хагрид замолчал. Гарри стоял задумавшись, что-то соображающий. — Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня послал туда. Я искал Роуз в том, что было вашим домом. Перерыл всё, но не нашёл её. Видел её, прямо рядом с тобой, всего на миг отвлёкся, она и пропала. А потом я привёз тебя этим… — А что случилось с Вол… Извини, с Ты-Знаешь-Кем? И что с моей сестрой? — Хороший вопрос, Гарри. Тёмный волшебник исчез. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя и Роуз пытался убить. Потому ты и стал ещё знаменитее. Я тебе скажу, это самая настоящая загадка. Он всё сильнее и сильнее становился, и вдруг исчез, и эта, непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь всё это, да! Думаю, в нём ничего человеческого не осталось уже. А ведь только человек может умереть. А кто-то говорит, что он всё ещё поблизости, просто прячется, э-э-э, своего часа ждёт. Слишком слабый стал, чтоб дальше бороться и всё завоёвывать. В тебе было что-то, Гарри, или в Роуз, или в вас обоих, что его, э-э-э, сломало. Чтой-то приключилось той ночью, чего он не ждал. — А что с сестрой? — повторил свой вопрос мальчик, когда великан замолчал. — Тоже неизвестно. Может, кто из его приспешников успел забрать и спрятать. Может, ему удалось твою сестру пришибить, но тогда бы мы нашли её мёртвой. Она должна приехать в Хогвартс, как и ты, в этом году, вы же близнецы. Конечно, никто не ожидает, что это произойдёт, но все надеются. Да и поиски её по всем городам и странам проводят уже давно не так, э-э-э, усердно, как в первые годы. Говорят, похожи вы были как две капли воды. Твои родители рассказывали, как все их друзья вас путали, так-то. — А зачем ты выбил дверь? — поинтересовался Гарри, резко меняя тему разговора. — Не следовало терять терпения, — почесал бороду Хагрид. — Буду благодарен, если ты не расскажешь об этом случае в Хогвартсе. Строго говоря, э-э-э, я не должен творить магию. Только немного разрешили, чтобы добраться к тебе и письмо передать. Одна из причин, почему я взялся за такую работу. — А почему тебе нельзя творить магию? — поинтересовался Гарри, проявляя истинно детское любопытство. — Ну, я же сам учился в Хогвартсе, но, э-э-э, по правде говоря, меня исключили. Дамблдор разрешил мне остаться, но как лесник. Замечательный человек, Дамблдор. — Почему тебя исключили? — Поздно уже, а делов у нас завтра куча, — зевая, сказал Хагрид. — В город завтра поедем, книг тебе купим и остального. Великан стащил с себя чёрную куртку, укрыл ею Гарри, а сам Хагрид улёгся на софе. Лилиан открыла глаза и поняла, что находится в своей спальне. На соседней кровати, специально созданной для такого случая, вертелся во сне Драко. В окнах только забрезжил свет. Значит, все ещё спят. Лилиан решила расспросить Северуса подробнее обо всех странностях, преследующих её. А они действительно были необычны, даже для мира волшебников. И сделать она это решила при первой же удобной возможности. А пока Лилиан взяла книгу, вернулась в кровать, и попыталась её читать. Но не получалось. Слишком много странного было во сне. Особенно после того, как Северус ей сказал, что подобные сны реальны, она стала задумываться над ними ещё сильнее. Над Хеви-Стормингом занимался рассвет.