Дотянуться до тебя

      Антон делает шаг вперед на сцену под бурные аплодисменты зала. Он уже привык к такой реакции, когда его ставят в паре с Арсом – зал как будто чувствует, что сейчас начнется взрыв вселенского масштаба, ведь они – действительно ядерная смесь. Он потирает руки в ожидании, пока Паша зачитывает сюжет сцены, которую нужно будет разыграть, и невольно бросает взгляд на Арсения, который стоит к нему спиной, и странное тепло начинает разливаться по кончикам пальцев. Когда это началось?...       Арсений Антону понравился сразу. И это, судя по тому, с каким азартом и радостью Попов отыгрывал каждую сцену, было взаимно. Сначала Шастун не замечал шуток, которые бы хоть как-то отличались от тех, что он слышал, пока наблюдал, как импровизируют другие ребята. Но время идет, шуток от Паши, да и от Сережи с Димой о том, что Арс уделяет ну как-то очень много внимания Антону, становится все больше и больше. И парень действительно замечает – шутки в его адрес моментами бывают слишком открытые, личные или даже прям наглого сексуального характера.       И Антону нравится, он смеется. Смеется, подыгрывая брюнету. Смеется, когда видит в голубых глазах легкое недоумение, а потом радость и смех, когда на очередную смелую шутку Шастун отвечает не с меньшим энтузиазмом и колкостью. И Антон смеется, когда видит очередные попытки фанатов найти подтекст в их юморе, и на каждом интервью с улыбкой, по-доброму отмахивается от вопросов об их отношениях в романтическом русле. Его это нисколько не раздражает и не задевает, лишь немного веселит, но не вызывает особо интереса. Какие к черту, отношения? Никакие отношения не стоят того, чтобы терять такую дружбу.       Зеленоглазый парень со временем привыкает к таким шуткам и такому отношению, и, в какой-то момент, начинает понимать, насколько ему нравится такое положение дел. Ничего сверхъестественного, ему просто льстило, что на него обращено столько внимания и именно сцены с их участием срывают самые громкие аплодисменты, а после разрываются на тысячи видео-гифок-фотографий самыми преданными фанатами. И так проходит множество месяцев, пока Антон не замечает, что что-то изменилось. Но что именно? Силится понять, но никак не выходит. Только от шуток Арсения иногда дыхание перехватывает.

***

      Ребята завершают сцену, в которой Арсений был Гераклом, а Антон его помощником, помогающим герою совершить его знаменитые подвиги. И, под конец, раненый «Геракл» собирается утащить своего помощника до ближайшего города, чтобы там с честью и умереть. Антон хлопает глазами, когда слышит речь Попова и понимает, как именно он хочет все завершить. И у Шастуна чуть подкашиваются ноги, когда Арсений делает уверенный шаг к нему, а в голове молниеносно проносится «нет…», но голубые глаза уже напротив его собственных, а руки партнера скользнули по его талии, слегка приобнимая. Момент, когда Арсений сильнее сжимает ладонями его тело и одним резким движением приподнимает его, закидывая на свое плечо, кажутся Антону вечностью. Зеленоглазый на секунду подвисает, оказавшись переваленным через правое плечо, а потом судорожно хватается за ткань на спине Попова и пытается не шевелиться, чтобы не утяжелять брюнету ношу. И вот, первые сбивчивые мысли «я тяжелый, не удержит», «я ведь даже выше его», « держит…но сможет ли донести до конца сцены?» роем галдят у него в голове, но в одно мгновение они прекращаются и Антон замирает. Он чувствует его запах.       Не то, чтобы Антон не замечал, каким парфюмом пользуется его коллега. Или не находился на таком близком расстоянии от него – как только они не засыпали после пьяных вписок и посиделок, иногда по несколько человек на диване, да и Арсений частенько в долгих поездках клал свою голову на его плечо, когда дремота одерживала верх.       Но в этот раз все было по-другому. И Антон, сильнее сжимая рубашку на спине Попова, непроизвольно вдыхает его запах еще глубже, наполняя каждую клеточку легких. И в эту секунду он отчетливо чувствует, что у парфюма Арса, смешавшегося с запахом его тела, начинают слышаться едва уловимые ноты сладости. «Сладкий..» — снова проносится в сознании парня раньше, чем он успевает это понять. Но зато в следующее мгновение он отчетливо осознает: запах Арсения, пусть и всего на несколько секунд, выбил его из колеи. От этой мысли Антон, почему-то, начинает смущаться сам себя, и сильным жаром на кончиках ушей чувствует, как они начинают предательски краснеть. Забыв о том, в каком положении находится, он начинает ерзать на плече брюнета и едва не сваливается, но вторая рука Попова мягко ложится ему на спину, придерживая. — Тише, Шаст, чуть-чуть осталось, — едва слышно шепчет Арсений, а Антон чувствует, как краска расползается по всему его лицу. Наконец, Попов доносит его до конца сцены и помогает сползти с собственного плеча, ставя юношу на ноги. После выпрямляется, и, улыбаясь, с наигранным недовольством говорит: — Пиздец тяжелый ты, Тох, — но тут же меняется в лице, увидев Антона, — Что с тобой? Ты весь красный. — Да ты бы еще дольше тащил меня головой вниз, придурок, — отмахивается Антон и садится на пуфик, пытаясь выровнять сердцебиение. Ребята знают, что сцена окончена, а значит можно немного передохнуть, вдоволь поругаться, поворчать и посмеяться, пока камеры их не записывают. Все рассаживаются по своим местам. — А я думал, не дотащишь, — хмыкает Матвиенко, открывая бутылку с водой, — но Тоха, походу, еще больший дрыщ, чем кажется. Позов заливается смехом и согласно кивает, усаживаясь на пуфике поудобнее. — Дрыщ не дрыщ, а кости у него, сука, тяжелые, — в голос смеется Арс, потирая плечо, — как-будто вагон с картошкой разгрузил, ей-богу. Не услышав ответного возмущения от юноши, он переводит на него взгляд и застает Шастуна опершимся локтями о свои колени и смотрящим куда-то вперед нечитаемым взглядом. — Что с тобой? Ты сегодня странный какой-то. — Я в порядке. Душно тут, пойду покурю.       Арсений пожимает плечами и поворачивается полу боком к Диме и Сереже, что-то увлеченно обсуждающим и уже через пару секунд слышится звонкий смех всех троих.       Антон, чуть помедлив, встает и направляется к выходу из студии, заходит в гримерку, чтобы взять пачку сигарет и зажигалку. Выйдя на свежий воздух, чуть ежится от холодного ветра и опирается затылком на бетонную стену здания. Простояв пару секунд, задумывается, что если останется здесь без куртки больше, чем на пять минут, то замерзнет нахрен. Достает пачку сигарет, вынимает одну и зажимает между губ. Тянется за зажигалкой, нервно щелкает ей в попытках прикурить, но слишком сильный ветер мешает. — Да блять… — а в голосе такая усталость и отчаянье, на которое, как он сам думал, Шастун не способен. После нескольких попыток сигарета все-таки подгорает и начинает медленно тлеть, выпуская тонкую струйку дыма. Сразу же втягивает дым на весь объем легких и чувствует, как тяжелая горечь оседает внутри, но облегчения, почему-то, не приносит. Антон зажимает сигарету между указательным и средним пальцем правой руки, закрывает глаза и трет веки ладонями. — Куда-то ты не туда завернул, Антох, — говорит он едва слышно самому себе с горькой ухмылкой.