Он не смеет ему отказать

— Тебя что-то тревожит, Сань Лан, — с улыбкой говорит Се Лянь, чувствуя ладони на своих щеках. Наверное, он находит его реакцию забавной. Или же просто пытается развеять неловкость, не представляя, что ещё предпринять. Хуа Чэн бы объяснил, вот только не подберёт слов никогда; он до сих пор не в силах поверить, что ему позволено прикасаться. Кажется, это затянувшийся сон, однако он рядом. Его Высочество. Его принц. Его спасение и надежда в самые мрачные времена. Путеводная звезда, что горит ярче трёх тысяч фонариков на празднике небожителей. Хуа Чэн, как и столетья назад, готов пасть пред ним на колени, отдать всё — несметные богатства, коих у него теперь предостаточно, вверить душу и тело, потому что сердце давно бьётся лишь ради него. Ради юноши, который, не колеблясь, спас его, оборванца, подарил смысл. — Не бери в голову, гэгэ. — Обещай, что расскажешь, если и впрямь неспокоен. — Ваше Высочество... В глазах напротив искрится неподдельная радость. Они сияют, стоит Хуа Чэну так к нему обратиться. Се Лянь подаётся вперёд и замирает, словно ждёт ответа. Будто не понимает: Хуа Чэн весь, до последней клеточки — его. — Пообещай мне. — Я клянусь. Жалкий миг — и тонкие изящные пальцы уже крепко сжимают одежды, тянут к себе. Бабочки кружат вокруг суетливо. Хуа Чэн даже не пытается их сдержать, ведь Се Лянь целует его. Целует первым.