Беременна?

      Утро набирало обороты. Солнечные лучи прыгали по нашим с Женей лицам, просыпаться отчаянно не хотелось, особенно если учесть, что для нее это утро будет тяжелым в эмоциональном плане. Сидеть на работе, но не иметь возможности помочь тяжело, особенно для Жени. Она успокаивала себя только тем, что накопилось море бумаг, которые нужно перебрать и заполнить, да и так разобрать завалы кабинета. — Вставай, я в душ, — потрепала она меня по волосам, чмокнула в лоб и убежала. Такая смешная, даже и не скажешь, что она ждет ребенка и разменяла пятый десяток.  — Ага, — и завалился обратно. Не хочу покидать кровать. Какое-то странное чувство разбитости наполняло тело.       Дорога до больницы прошла в полной тишине, я понимал, что Жене очень нужно подумать о своем. Да и мне есть о чем подумать. Хочется уже сделать ее своей. Нужно исправлять ошибки прошлого. Предложение. Мыслей как его сделать нет совсем. Все либо слишком банально, либо не для нас. Хочется чего-то нежного, мягкого, как Женя.       День шел своим чередом. Пациентов было не очень много, но все они требовали внимания и помощи. Так не хватало рук Жени. Проверяющие зорко следили за ней, да и всей работой отделения. Женя просиживала штаны в кабинете, разгребая завалы архива, сортируя его по алфавиту и годам. Это могло показаться адом, если бы не один звонок из Москвы. Не подвел меня Константин Сергеевич. Жене вернули ее должность, Мамина попросили освободить кабинет, который он уже примерял себе. — Ну, что? Жизнь налаживается? — спросил я у Жени, которая разбирала обратно свои вещи. — Да, только что-то голова кружится немного, — прижалась ко мне. Такая беззащитная, хрупкая, но такая любимая. — Все будет хорошо, давай ты сегодня будешь отдыхать, а работать буду я? — я знал, что она не согласится, конечно, она же сильная. — Спасибо тебе, за то, что ты есть в моей жизни, — нежный поцелуй, который она подарила, не был похож ни на один из предыдущих. Что-то новое было в нем. Что-то, что давало надежду на светлое будущее.       Весь оставшийся рабочий день Женя провела на диване, я просто категорически запретил ей вставать, после того, как она чуть не потеряла сознание пару часов назад. Я уходил на операцию с тяжелым сердцем, какое-то странное предчувствие было во мне. Что-то не давало покоя. Когда она вошла в операционную нам на подмогу, я немного выдохнул, случай был хоть и не критический, но ее умения и навыки нам пригодились, ибо по моей части там было работы море, мне нужны были еще руки. Она, словно, сердцем почувствовала, что мне нужна ее помощь и пришла… — Женя! — крик Ольги разрезает пространство операционного блока. Я, как в замедленной съемке видел белое лицо Жени, и ее падение. Подхватил под локти, быстро прижал к себе. Отдал указания, чтобы готовили палату и вызвали Евстратову. В голове проносились все наши с ней моменты. Почему я допустил такую ситуацию, видел ведь, что ей плохо. Я корил себя за все, что происходило с ней. Теперь я осознал насколько сильно она мне нужна и насколько дорога она для меня. — Все хорошо, сейчас все будет хорошо, — словно молитву повторял я. Расположили Женю в палате, пришла Анна Дмитриевна, дала заключение, что все хорошо, только нужно соблюдать постельный режим. Женька… — Все нормально, я испугалась, — призналась она мне. — Я тоже, Жень, давай договоримся, что больше никаких нагрузок, и вообще, давай уже поженимся, — я положил ладонь на ее животик, так непривычно. Она мама моего ребенка. Мы родители… Мы могли самозабвенно целоваться еще долго, но нас прервал почти весь коллектив приемного отделения. — Мы хотим знать что с тобой происходит, — сказала Ольга своей подруге. — Я беременна, — произнесла Женя, прижимаясь ко мне. — Выхожу замуж и ухожу с работы в декрет. — Беременна? — в один голос произнесли Степан, Галина и Алёна.