Жизнь после

      Дом, из которого раздался крик, выглядел до ужаса убогим.       Гэвин подошел к парадному входу, поднявшись по скрипучим, давно прогнившим ступеням и прислушался: из дома не доносилось ни звука. Вернее, так было сначала, но стоило подождать еще мгновенье, как изнутри раздался грохот, как от удара чего-то мягкого о что-то деревянное и полое.       Рид взял разгон и, выбив дверь плечом, ввалился внутрь.       Удар повторился, и Гэвин побежал на звук, потому что ориентироваться на запах не представлялось возможным — вонь межи была такой сильной, что глаза начинали слезиться.       И замер, едва повернув за угол: здесь, на грязном полу крошечной гостиной лежал труп. Вернее, то, что от него осталось: окровавленная одежда да пара металлических зубных коронок. В том, что этим человеком перекусил мясожор, сомнений не было никаких — только они так старательно подъедали за собой все, как саранча.       Погибший был мужчиной лет сорока, с объемными мешками под глазами и сальными волосами — Гэвин знал это, потому что видел его душу, сидящую здесь же, в углу, на полу, спрятав лицо в ладони.        — Алиса… — бормотала душа, — Алиса… Алиса… Алиса…       Общаться с сумасшедшим призраком у Рида не было ни желания, ни времени: откуда-то справа снова донесся тот же звук удара мягкого о полое, и Гэвин, чертыхнувшись, продолжил свои поиски источника этого самого звука. Казалось, будто они раздаются из-под земли, и это было жутким и странным ровно до того момента, пока Рид не наткнулся на выломанную дверь, ведущую, видимо, в подвал. Тварь была там, Гэвин это знал — слышал ее тяжелое, хриплое дыхание. Она тоже его почуяла, и сейчас явно решала, как ей следует поступить.       Рид поднял с пола один из обломков двери — тот, что покрупнее. Он не взял с собой оружие, не думал, что оно пригодится ему на устроенном Кэрой детском празднике, и теперь жутко об этом жалел. Гэвин пообещал себе впредь всегда носить при себе свой ствол. Или нож. А лучше, и то и другое.       Перехватив поудобнее тяжелую импровизированную биту, Рид начал свой спуск в темноту подвала по разноуровневым ступеням. Он не пытался ступать тихо — в этом не было никакого смысла, тварь знала, что он идет. Знала и готовилась к их встрече.       Стоило Гэвину оставить за спиной последнюю ступеньку, как мясожор в теле маленькой девочки с двумя задорными, измазанными кровью хвостиками тут же бросился на него, ловко отталкиваясь от лежащего на полу платяного шкафа.       Рид успел среагировать и отпрыгнуть в сторону, падая на кучу грязного тряпья, отдающего плесенью, тут же снова вскакивая на ноги. Промахнувшаяся тварь с силой ударилась лицом о стену и упала на пол, бестолково мотая головой. Гэвин замахнулся обломком двери, резко выступая вперед, надеясь на то, что мясожор достаточно дезориентирован, чтобы пропустить удар, но тщетно — девочка бодро увернулась от прошедшей в нескольких миллиметрах от ее лица деревяшки и истошно заорала, скалясь, злобно глядя на полудушника.       Тварь тяжело и шумно дышала, из ее явно сломанного носа ручьями струилась кровь. Она медленно попятилась, припадая к полу, как готовящееся к броску дикое животное, и двинулась в сторону, стремясь обойти Рида со спины. Рид ее намерения разгадал и уперся лопатками в стену, занимая стратегически-выгодную позицию (если таковая вообще существовала в условиях ужасно тесного и захламленного подвала). Для этого ему пришлось забрать левее, замирая прямо возле уроненного на пол добротного дубового шкафа.       Именно поэтому он и услышал тихий, жалобный плач, раздающийся из этого самого шкафа. Удивительно, как он раньше не заметил этих тонких, явно детских всхлипов! Впрочем, если задуматься, ничего поразительного в этом не было: во-первых, тварь все время издавала громкое гортанное рычание, а во-вторых, стенки шкафа были достаточно толстыми, чтобы заглушать негромкие стоны спрятавшегося внутри ребенка.       Мясожор снова бросился на Рида, воспользовавшись тем, что тот на мгновение отвлекся на плач. Этот выпад был куда удачнее предыдущего: Гэвин успел среагировать, но реакции хватило только на то, чтобы закрыть рукой горло, в которое метилась тварь.        — Вот сука! — прорычал Рид, почувствовав, как в его кожу, как в масло, входят два ряда крепких, удивительно острых зубов.       Тварь рвала податливую плоть, вгрызаясь в нее все сильнее и сильнее. Это было невыносимо, просто до безумия больно, и именно поэтому Гэвин оторопел, позволяя мясожору сомкнуть свои клыки вокруг его локтевой кости. Раздался глухой хруст, и у Рида в глазах потемнело, а все тело свело судорогой, будто кто-то пропустил через него ощутимый разряд тока.       Он взревел от боли и дернулся в сторону, но споткнулся об угол шкафа, в котором прятался плачущий ребенок и, перелетев через него, упал на спину, ощутимо прикладываясь затылком об пол.       Тварь упала вместе с Ридом, тут же усаживаясь ему на грудь.       Она на секунду разжала свои челюсти, но только для того, чтобы снова вцепиться в отчаянно саднящую конечность.       И, удивительно, но именно эта вспышка боли оказала на Гэвина отрезвляющее воздействие. Рид внезапно очень и очень ясно осознал все происходящее: он лежит на полу в подвале возле шкафа, в котором прячется маленький напуганный ребенок, и послушно истекает кровью, позволяя твари делать все, что той заблагорассудится, вместо того, чтобы собрать свою волю в кулак и дать ей отпор. Он же полудушник, в конце концов, уничтожать порождения Межи — его работа!       Охваченный агонией боли мозг, наконец, заработал на полную и принялся быстро анализировать ситуацию, тут же вспоминая про импровизированную дубину, которую Рид отыскал прямо перед тем, как спуститься в подвал. Кажется, он выронил ее в тот момент, когда тварь впилась в его руку. Гэвин скосил глаза в ту сторону, где это произошло, и увидел валяющийся на полу обломок. Слишком далеко — не дотянуться.       Рид разве что не застонал от разочарования: туда он, раненный, с висящим на его предплечье мясожором точно не доберется. А, значит, нужно было придумать другой способ прикончить тварь.       Здоровая рука принялась хаотично и слепо шарить вокруг, пока, наконец, не наткнулась на что-то тяжелое и прямоугольное. Кирпич! Видимо, хозяин этой халупы планировал делать пристройку или просто красиво выложить бордюр, да вот только не успел, пав в неравном бою сперва с бутылкой (или еще какой-то дрянью), а потом и с межевой тварью.       Гэвин поудобнее перехватил глиняный блок и со всей оставшейся силы ударил мясожора по голове. Существо взвыло, выпуская истерзанную конечность Рида из своей окровавленной пасти, но второй удар, который пришелся ровно по ободранному виску, быстро прервал леденящий душу крик.       Тварь повалилась на бок, издавая странные глухие хрипы. Она попыталась встать, но снова рухнула на пол, нелепо дрыгая конечностями, будто заходясь в припадке. Ее глаза скосились, и теперь правый смотрел на переносицу, а левый куда-то наверх, в темный, низкий потолок подвала.       Гэвин поднялся на ноги. Его ощутимо качало, израненная рука кровавой плетью висела вдоль тела. К пересохшему горлу то и дело подкатывала тошнота. Он потерял слишком много крови, и теперь умирал — Рид знал это, как знал и то, что в любом случае не умрет окончательно.       В отличие от корчащейся на полу твари. И Гэвин, сделав несколько тяжелых шагов навстречу ее мечущемуся в агонии телу, добил существо еще парой выверенных ударов по проломленному уже черепу. Он остановился только тогда, когда мясожор затих окончательно, в буквальном смысле испуская дух: Рид видел измученную, изуродованную до неузнаваемости душу, которая выплыла из трупа носителя и растаяла в воздухе, исчезая навсегда.       Кирпич выпал из ослабевших пальцев Гэвина, его колени подогнулись, и он упал прямо рядом с трупом убитой им твари. Вернее, девочки, в несчастном теле которой поселилось зло.       Его глаза медленно закатились и закрылись, а, когда веки распахнулись в следующий раз, радужки горели ярким, зеленоватым светом.

***

      Тварь на крыше машины задрала голову к темному небу и громко утробно прорычала. Алекс и Ричард снова попятились, во все глаза глядя на нечто, что прежде было самым обычным ребенком, а теперь щеголяло по городу, вымазанное чужой кровью, с обрывками чьих-то жил, застрявших между зубами.        — Пристрели ее, — жалобно и очень-очень тихо попросил Алекс, — У тебя же есть пистолет…       Ричард чуть заметно кивнул, и, достав из внутреннего кармана пиджака крошечный «дамский» револьвер, который дал ему Лютер, вскинул руку. Он направил дуло прямо на тварь и спустил курок. Раздался выстрел, но кровавая девочка не пострадала: она ловко отпрыгнула в сторону, приземляясь на капот.        — Стреляй, стреляй! — голос Алекса сорвался на крик.       Найнс выстрелил, а потом еще раз и еще. Каждая пуля была выпущена точно в цель, последние две — даже с запасом на случай, если существо снова решит ускользнуть от раскаленного свинца, но все впустую. Тварь ловко уворачивалась от снарядов, то ли предугадывая, то ли просчитывая траекторию их полета за доли секунды. Ричард жал на спусковой крючок до тех пор, пока курок не принялся биться о пазы опустевшего барабана с характерным металлическим клацаньем.       Существо, кажется, тоже осознало, что у ее потенциальной жертвы кончились патроны. Оно оскалилось, демонстрируя свою огромную хищную пасть во всей красе и медленно двинулось на Найнса с Лином, которые совершенно синхронно с ней отступали назад. Нападать девочка не спешила, явно наслаждаясь своим триумфом и страхом обезоруженной добычи.       Шоссе за спиной твари было пустынным, и Ричард мысленно порадовался тому, что сегодня был праздничный вечер перед выходным днем — в противном случае кто-то, проезжающий мимо, мог остановиться, заметив съехавшую на обочину машину Уилкинсона с разбитым лобовым стеклом, и стать очередной жертвой твари. Сейчас же ее ужином могли послужить только Найнс и Алекс.       Впрочем, умирать самому и дать погибнуть Лину в планы Ричарда не входило.       Он скосил глаза сперва налево, пытаясь найти хоть что-нибудь, придумать любой, пусть даже самый абсурдный план спасения; потом направо и возликовал, увидев метрах в трехстах от них маленькую хибару местного сторожа, выполняющего в поселке все прикладные обязанности, будь то организация вывоза мусора или помощь в починке рыбацкой лодки.        — Мистер Лин, — тихо и четко проговорил Ричард, — Когда я скомандую бежать — бегите к дому справа от нас. Вы поняли?        — Да…       Найнс, продолжая пятиться, перехватил ставший бесполезным револьвер за дуло, чувствуя, как все еще горячая металлическая трубка обжигает ладонь. На мгновение он замешкался, делая вид что споткнулся, и обрадованная тварь тут же кинулась на него.        — Сейчас! — крикнул Ричард.       Дважды командовать не пришлось — Алекс тут же припустил в сторону домика, как ошпаренный.       Ричард выждал удачного момента и с силой ударил прыгнувшую на него тварь рукояткой по голове. Удар получился куда слабее, чем планировал Найнс: существо все еще было живо и здорово; однако оно упало на траву и замешкалось, давая больше времени на побег как Лину, так и самому Ричарду, который тут же развернулся и рванул вслед за Алексом.       Он не оборачивался, но прекрасно услышал и злой, раздосадованный полу-рык полу-вой, который издала тварь, и то, как шуршит под ее конечностями жухлая, пожелтевшая трава, когда она бросилась вдогонку.       Алекс добежал до дома первым. Он со всей силы бросился на дверь, которая (Боже, храни спокойных и беззаботных жителей маленьких, уютных пригородов!) оказалась не запертой, и буквально ввалился в хибару, падая на деревянный пол, но тут же снова подскакивая на ноги. Следом за ним в дом влетел Ричард, громко захлопывая дверь, быстро запирая ее на щеколду и крепко прижимаясь к ней спиной.       Тварь с силой толкнулась в деревянную створку, но Найнсу и хлипенькому замку удалось сдержать ее напор.        — Алекс! — крикнул он, логично решив, что после всего пережитого может обращаться к бывшему коллеге Рида неформально, — Комод!       Алекс понял, чего от него хотят, и тут же рванул к тяжелой, антикварного вида консоли, стоящей у стены в прихожей, принимаясь что есть сил толкать ее в сторону двери.       Оба: и Ричард и Лин, были слишком заняты, чтобы обратить внимание на тяжелые, гулкие шаги и на появление в гостиной еще одного человека.        — Какого черта вы делаете?! — взревел крупный, грузный мужчина, зло глядя на непрошеных гостей.       Алекс замер с таким видом, будто его застали за чем-то противозаконным. Впрочем, так оно и было — они с Ричардом ввалились в чужой дом и теперь делали там перестановку без ведома хозяина. Лин открыл было рот, чтобы объяснить ситуацию, но не успел.        — Осторожно! — крикнул Найнс, и бросился на него, роняя на пол и прикрывая своим телом.       И в ту же секунду окно, возле которого мгновение назад стоял Алекс, разлетелось вдребезги под натиском нашедшей другой путь внутрь твари.       Она прокатилась по полу, собирая мелкие осколки стекла своим телом. Один из них пробил ей глаз, и теперь торчал из опустевшей, залитой кровью глазницы, играя бликами под яркой потолочной лампой. Существо зарычало, и несколько раз провело тыльной стороной ладони по своему исполосованному лицу, стараясь достать его на звериный манер, но, потерпев фиаско, снова взвыло своим потусторонним, мерзким голосом.        — Ох ты ж, мать твою… — просипел ошарашенный хозяин дома и быстро рванул обратно, в ту комнату, из которой пришёл.       Найнс его не винил — спасение собственной жизни было главным приоритетом любого здравомыслящего человеческого существа, инстинктивным порывом, которому невозможно, да и не нужно было сопротивляться.       То же самое стоило сделать и им — постараться выжить.       Вот только как это сделать учитывая то, что Ричард и Алекс были в буквальном смысле загнаны в угол, оставалось неясным.        — Мы умрем… — то ли спросил, то ли констатировал Лин, крепко цепляясь за предплечье Ричарда.       Тварь зарычала, а потом бросилась на двух прижавшихся к стене людей, брызгая красной тягучей слюной, широко раскрыв свою наполненную частоколом зубов пасть.       А потом раздался оглушительный до боли в барабанных перепонках грохот, и существо буквально взорвалось кровавым фонтаном.

***

      Рука Гэвина стремительно заживала.       Это было больно. Не той острой и мучительной болью, которая растекалась по его телу, когда тварь рвала его плоть, но сладкой и удивительно, маниакально приятной. Потусторонне-кайфовой.       Гэвин поднялся на ноги и, сорвав со своего тела остатки рукава комбинезона, взглянул на свое предплечье.       Он видел, как раздробленная кость срастается обратно, как заживают разорванные ткани и тянутся друг к другу перекушенные мышцы. Спустя минуту догадаться о том, что Рид был ранен, можно было только по засохшей корочке крови и небольшому, быстро светлеющему синяку, оставшемуся на том самом месте, куда впервые вонзились зубы твари.       Гэвин подождал, пока пропадет и он, зная, что как только его тело полностью восстановится, глаза тоже потухнут. А так как пугать ребенка в шкафу Рид не планировал, светящиеся глаза ему были ни к чему.       Как только это случилось, Гэвин подошел к уроненному гардеробу и присел на корточки возле дыры, которую тварь успела пробить в его задней стенке.       Ребенок в шкафу больше не плакал — только всхлипывал изредка и дышал, рвано и нервно. Рид никогда не умел разговаривать с детьми (во всяком случае, ему так казалось), вот и сейчас понятия не имел, как успокоить этого. Поэтому сперва решил разведать обстановку и просто заглянуть в ту самую дыру. Там, в темноте, забившись в угол, лежала, свернувшись в комочек, маленькая девочка.        — Эй… — тихонько позвал Гэвин.       Девочка не ответила, только еще крепче прижала колени к груди и вжалась в угол, загнанно глядя на полудушника.        — Не бойся, — Рид старался говорить как можно мягче, — Я просто хочу тебе помочь. Ты в порядке?       Снова ничего.        — Меня зовут Гэвин, — сказал Гэвин, уже не зная, с какой стороны подобраться к испуганному ребенку, — А тебя?        — Алиса… — чуть слышно отозвалась девочка.        — Какое красивое имя! — тут же ухватился за отклик Рид, — Давай я помогу тебе выбраться отсюда, хорошо?       Девочка неуверенно, слабо кивнула.        — Хорошо. Мне нужно будет сломать эту стенку окончательно, чтобы ты смогла вылезти. Будет громко, так что не пугайся и закрой глаза и уши, хорошо?       Алиса молча выполнила указания Рида, и тот, схватившись за края дыры, выломал несколько досок, увеличивая пролом настолько, чтобы девочка смогла пролезть, не поранившись.        — Давай, пора выбираться отсюда.       Он протянул руки, помогая ребенку, чувствуя, как сильно дрожит ее маленькое, невероятно худое тело.       Рид быстро осмотрел девочку на предмет повреждений, и, не обнаружив ничего опасного, взял ее на руки.        — Закрой глаза, — еще раз попросил он, — И не открывай, пока я не скажу. Договорились?       Алиса снова послушалась, с силой зажмурившись, утыкаясь лицом в грудь Рида.       Гэвин вынес девочку из подвала, проклиная себя за две вещи: за то, что видит в кромешной темноте, как при ярком дневном свете; и за то, что не догадался накрыть тело убитого им ребенка одной из тех тряпок, что валялись в углу этого проклятого погреба, сейчас больше напоминающего декорации для съемок какого-нибудь низкосортного фильма ужасов.       К горлу подкатил тяжелый комок. Рид снова сделал это — убил невинное дитя, которое и пожить-то толком не успело, не то что совершить что-то, достойное смерти. И хотя здравый смысл подсказывал Гэвину, что выбора у него не было, что даже найди он способ выгнать мясожора из тела бедной девочки, она в любом случае скончалась бы от полученных за время существования в ней твари травм, моральное состояние Рида это нисколько не улучшало.       Проходя мимо останков мужчины в гостиной, Гэвин снова увидел его дух. Правда, на этот раз он не сидел в углу, спрятав лицо в ладонях, повторяя, как мантру, имя спрятавшейся в подвале, по всей видимости, дочери, а стоял в дверях, отделяющих гостиную от коридора.       Увидев Рида с Алисой на руках, мужчина оживился и подался вперед, протягивая к девочке свою призрачную руку. Он попытался погладить ее по голове, но ладонь прошла сквозь дрожащее, почти невесомое тельце.       Глаза мужчины удивленно распахнулись, и он бестолково уставился на свою кисть. Гэвин уже видел такое — людям тяжело было окончательно принять факт своей смерти, смириться с тем, что физический мир им больше недоступен. Во всяком случае, большинству из них.       Рид остановился. Он понимал, как важно этому человеку попрощаться с дочерью, пусть даже она не сможет его увидеть, не сумеет услышать его слов. Знал это, потому что сам однажды не успел сказать самое важное человеку, которого, он был уверен, больше не увидит никогда.        — Алиса… — пробормотал мужчина.       Девочка, разумеется, никак не среагировала на слова своего покойного отца. Она все так же жмурила глаза, стараясь крепче прижаться к Гэвину.        — Я столько всего натворил… — продолжил мужчина, — Я был… отвратительным отцом. Прости меня… Пожалуйста, прости меня за все!       Рид снова двинулся к двери, решив, что этого достаточно. Да и не мог он терять еще больше времени в этом доме — ему нужно было отвести Алису к Кэре и Лютеру, а после снова отправляться на поиски Коула, пока не было слишком поздно.       Если еще не было слишком поздно.       Мужчина окликнул его в тот момент, когда Рид уже готовился переступить через порог, навсегда покидая чертов дом.        — Позаботьтесь о ней, — тихо попросил он, — Пообещайте, что позаботитесь. Прошу…       Гэвин кивнул, не оборачиваясь, и вышел навстречу вечерней прохладе. Он и так не планировал бросать несчастного ребенка на произвол судьбы, а потому дать это обещание душе ее отца не составило никакого труда.       Ветер на улице усилился, завывая, как дикий зверь, и обнаженную кожу тут же обожгло холодом. Рид принюхался — запах Межи все еще ощущался, но стал куда прозрачнее и легковеснее, чем был раньше. Гэвин предположил, что это означает, что тварей стало меньше, чем было изначально: возможно, Алексу также удалось прикончить ту, что сожрала Уилкинсона. Хотя в этом Рид сомневался — Лин мухи за свою жизнь не обидел, и вряд ли у него поднялась бы рука прикончить пусть даже смертельно опасное, но все же выглядящее живым существо.       Гэвин осторожно поставил Алису на землю.        — Можешь открывать глаза, — сказал он, беря ее за руку, — Пойдем. Нам нужно побыстрее добраться до безопасного места.       Они двинулись в сторону дома Армстронгов, но не успели преодолеть и половины пути, как их окликнули два хорошо знакомых Риду голоса.        — Гэвин! Гэвин! — кричал Алекс.        — Мистер Рид! — вторил ему Ричард.        — Какого… лешего вы здесь де… — недовольно начал было Гэвин, поворачиваясь к Найнсу и Лину, но так и не смог договорить.       Потому что даже на таком расстоянии и в кромешной тьме увидел, кто за ними гонится.