Маша в стране (почти) русских сказок

Солнце было довольно-таки высоко, когда мы вышли из нашего земляного укрытия. Лес выгля-дел обычно, не считая несколько выжженных «тропок» и «колец» на земле. Дорогу мы нашли только тогда, когда вышли на знакомую поляну. Выглядела она так, будто здесь проводили ис-пытание новой атомной бомбы, точнее мини-версии, придуманная специально для женской су-мочки. Травы как будто вообще здесь никогда и не было, деревья прогорели до древесины, ку-сты совсем сгорели, посмотри вверх – низко растущие ветви тоже пострадали от огня, хотя дере-вья тут были довольно таки высокие. - Если я захочу шашлыков, то точно не в этот лес пойду… Шашлыки… Блин, Алёнка – почти забыла про неё! Эх, всё бы сейчас отдала, что посидеть с ней, просто посидеть и послушать её спонтанные нелепые казусы, произошедшие без меня. - Ась? – спросила Яга, рассматривающая землю под собой. - А? А, нет, ничего. Пойдёмте на дорогу? - Погодите, - затормозила нас Яга, Васька от чего-то тоже не спешил уходить. Оба были в центре выжженного круга, и спустя каких-то молчаливых переговоров, начали копать землю. До меня запоздало дошло, что Огневушка в сказах указывала места, где может находится золото – если это не выдумка, то находка нам точно может пригодиться. Спустя десять минут, не подпуская ни меня, ни Ваню к себе, Яга вытащила из земли грязный кусок непонятного цвета размером с пол-шины. На вопросы ни Яга, ни кот не отвечали. Единственное, на что мне ответили, был вопрос – как такая женщина может поднять такую тяжесть? - Забыла – она силу и от земли берёт, - усмехнулся Васька, на удивление не обхаживая меня с утра с просьбой почесать его. Дорога, на которую мы вышли, была ровной и чистой – ранее жаркое солнце высушило землю, от перегрева нас спасал тенёк сосен и редких берёз. Ванька снова затянул свою балалайку про всё и обо всём на свете, мы с котом тоже вновь устроили игру «Что? Где? Когда?», только уже по отношению к Ване и с ярко считываем саркастичным выражением лица и морды. Хотя, стоило отметить, что паренёк впечатлил нас рассказом о том, как с хитрицей увёл у лешака соседскую козу, при этом оставшись в плюсе – копытное очень любила крапивные листы (сумасшедшая), но в их лесу они почти не водились, и потому Манька-коза истосковалась по дому, выев груст-ными завываниями плешь и последние нервы у лешего. Когда Ваня заманил гуляющую козу на территорию людскую, куда лесной нечести ходу не было, леший так обрадовался, что разревел-ся и даже выдал Ване приличный туес хорошего лесного мёда. Скоро лес заредел, сменился на кусты и высокую траву, а затем и на широкие поля. В воздухе ощутимо запахло дымом, который можно было даже разглядеть, если напрячь глаза. Открыв-шееся золотые поля было необъятно большим и красивым из-за высокой богатой пшеницы, в голове сразу включилась мелодия из рекламы про квас, и картинка из сухариков «Воронцов-ских». За пшеничным полем, в некотором отдалении от него, стояли дома, виднелся деревян-ный купол церкви. - Что за деревня? – спросила я. - Не деревня, село, - поправил кот, - Ягодным зовётся. - Думаю, надо попробовать здесь взять коня или может кто поедет в город – на двух ножках да-леко не уйдёшь, - задумчиво сказала Яга, почему-то нахмурившись. - Ягуся, что не так? – заметил Ваня. - Меня здесь точно не ждут – наш брат тут одно время лихоманился и долго не выживался. Если пойду – повяжут всех… - Что-то совсем вас не любят – ни в той деревне, ни здесь, - заметила я, - Просто интересно, за какие-такие грехи вас ото всюду гонят? Неожиданно, на меня зыркнуло три пары глаз – растерянный Ягушенский, испуганный Ванин и неодобрительный кошачий. Похоже, вопрос был неловкий и сугубо отрицательного ответа тре-бовал. - Бабушка, ну давайте мы тогда пойдём? – воскликнул Ваня, пытаясь загладить мой конфуз, - Чай нас не прогонят. - Думала вам с Машей и пойти… Ладно, отпущу, - кот тут же перескочил в руки к хозяйке. – Толь-ко вот что скажу – ты, Ванёк, если что отвечай, что с деревни своей пошёл маме платок искать, с тобою отправилась сестрица названная – следить за непутёвым неумелым. Авось не спросят бо-лее ничего, а коли спросят – молчи, не отвечай, язык за зубами держи! Знаю, что сказать ничего не могёшь путного. Машенька, за него отвечаешь, - Яга посмотрела мне прямо в глаза и что-то вложила в руку, не показывая вещи, - Пойдёшь к старому коновалу, если что-то не заладится. Дашь ему эту вещь, и он всё, чего пожелаешь, сделает – здесь она на хорошем счету. Но обяза-тельно проси коня, а лучше телегу – так сподручней будет. Скажи, что нам до столицы, до Бел-града надобно. Если коня не вернём – я расплачусь своей калитой, он меня помнит. Ну всё, сту-пайте. Шли мы молча, каждый думая о чём-то своём. Яга с котом ушли в лес, подальше от чужих глаз, котофей при этом даже не смотрел на меня – видать, вопрос, необдуманно брошенный мной, его сильно если не разозлило, то задело за живое. При случаи, надо спросить с него, что не так с прошлым Бабы-Яги. Хотя, зачем его!.. - Вааань! – крикнула я паренька, который уже на несколько шагов ушёл вперёд, - Вань, разговор есть. - Валяй. - Слушай, а почему Яга так встрепанулась, когда я спросила?.. - Зря ты это сказала, - укоризненно ответил он, обращая практически воспитательский взгляд на меня, - Об этом мало кто говорит при ней, только если она сама не заговорит или того не попро-сят дела. - Что написал пером – не вырубишь топором, Вань. Может, мне важно знать, что было в про-шлом у нашей Ягы. - Да, сделанного не воротишь, но больше ни меня, ни её, ни кота об этом не расспрашивай. Надо будет – само выявится. Ладно, само так само. - А ты? Тебя и здесь знают? - Обо мне, наверное, только до царских хоромин слухи не добрались. - И что в этом селе о тебе слыхали? - Что я просто дурак и от меня надобно бежать подальше. - Так много косяков? – хмыкнула я, но встретилась с весьма непонимающим взглядом. - Где косяки? – спросил Иван, осматривая себя и щупая голову, - У меня косяков нет, - он даже в карман залез и вытащил какой-то сухарь. - Ааа, вы ж не знаете! – дошло до меня, что местный славянский колорит не разбавлен совре-менным сленгом. - Чего не знаю? - А, ладно, забей! Пошли дальше, - махнула я рукой и зашагала вперёд, краем уха ловя звук стука костяшки по виску и вопрос «Кого забить?». Кстати, о висках, вернее о сухарях – совсем забыв, что у меня в руке что-то лежит, я не сразу посмотрела, что мне дали. Раскрыв ладонь, миру явился очень странный предмет – комок крепко и густо спутанных между собой толи стебельков растений, толи тонких веточек, от которых едва ощутимо пахло восточными пряностями и пыльной одеждой. Немного встряхнув странный предмет, можно было услышать перекат пес-чинок, словно внутри была мелкая соль. Странный способ хранения и переноски сыпучестей, но спорить с Ягой не стала – спрятала в карман. Село было довольно небольшое по сравнению с теми, которые я видела у себя… в измерении, в моём времени – не знаю, как сейчас это назвать. Но суть была одна – село небольшое, зато избы тут были знатные, даже не избы – дома-домища, в которых запросто могло жить до семи семей. В прочем, похоже так оно и было – народу на улице было много, всюду бегала детвора, играя в какие-то непонятные мне игры, на скамейках сидели женщины разных возрастов с рукоделием, но большая часть явно находилась на кухне – из окон прямо такие несло кушаниями и мокрым, явно недавно вымытым деревом. Мужчин мы встретили мало – кто-то был в поле, кто-то по ро-ду деятельности прибывал в мастерских, я думаю. Ваня радостно смотрел на детвору, явно горя желанием увязаться в игры. Промелькнула мысль даже отпустить его, но вспомнила про коло-дец, и решила держать его рядышком – сам как ребёнок, даже хуже. Интересно, что с ним бу-дет, когда мы дойдём до Ярограда. Хотя, Ваня видимо сам уловил мою мысль и исправно шёл ровно за мной, почти как хвостик, вызывая смех и немые упрёки в свою спину. На меня же смот-рели с не меньшим недоумением… - Да, у меня шикарные портянки, завидуйте молча! – в конечном итоге крикнула я, когда апогей откровенного изучения моей одежды достиг своего пика. После этого на улице было слышно только живность. По немногочисленным вопросам о доме коновала, мы вышли к ближайшему краю села, где от-чётливо можно было увидеть здоровенную конюшню, набитую всевозможной скотиной – по-мимо коней и лошадок, здесь были коровы с очень добрыми глазами, отдельно ограждённые спящие свинюшки. По всей территории, видимо – принадлежащей коновалу, - самодовольно ходили петухи и курочки. Просить что-то у местных сельчан было делом бесполезным – уже на второй просьбе дать нам коня или сесть кому-нибудь на хвост стало понятно, что никто нам не поможет. Во-первых – здесь Ваню уже знали, и довольно хорошо, чтобы не говорил он сам. Во-вторых – я была незнакомой, мало того, что привела Ивана-дурака. Вывод напросился сам со-бою, и мы пошли напрямую к коновалу, попутно узнав, что его зовут Ярослав. - Хозяин, открывай! – прокричала я скотине. - Идите сюды! – приглушённо прозвучало откуда-то, видимо – из потайного сарая или хлева. Пы-таясь пройти сваленных в кучи бочек и дров к тому месту, где мог находиться Ярослав, я вдруг с ужасом поняла, что коновал находиться в операционной – уже на таком расстоянии было отчёт-ливо ощутим запах стоячей воды, лекарственных травяных сборов, крови и сырых потрохов. Ка-залось бы, что такого, но мне вспомнился эпизод из недалёкого отрочества – кто-то из маминых друзей принёс нам ещё тёплые тушки уток, и если ощипывать их ещё можно было более-менее спокойно, то вычищать внутренности – нет. Меня тогда тошнило и рвало весь вечер, мама долго ничего не могла приготовить из бедных птиц – пахло от них ужасно даже во время варки, как оказалось потом. С тех пор я старалась держаться подальше от мясных ларьков и мест, где от-чётливо пахнет кровью, а тут – целый кабинет славянского ветеринара. - Марь, ты чего? – встревоженно спросил Иван. - Я Маша, - зачем-то поправила его, чувствуя, как начинают подкашивать ноги. - Ты побелела вся… - добавил Ваня. - Я… - шагнула на встречу своему ужасу. Подходя к двери, тело совсем перестало меня слушать-ся. Но тем не менее я открыла дверь и тут же зажмурилась – запах выедал глаза, те начали сле-зиться. Спустя какое-то время, их удалось всё же открыть, чтобы разглядеть помещение – это был обычный сарай, деревянная коробка, заставленная узкими шкафчиками со всем необходи-мым для врачевания, отдельно можно было выделить висящие на стене огромные ножницы и несколько топоров – два старых ржавых и один новый и блестящий, но со следами запёкшейся крови. По средине стоял большой крепкий стол, на котором лежала тощая коза, явно маявшаяся с животом. Вокруг неё кружил Ярослав, руки которого были в крови. Дурно стало – не то выра-жение, но тем не менее пришлось героически выстоять и это зрелище. Только сильно глаза не открывай, глаза не открывай, Маша-а!.. - Ярослав, - аккуратно, но громко позвал мужика Иван, выглядывая из-за меня. - Вань, помоги! – тут же отозвался тот. - Что такое? – Ваня тут же выскочил и закатил рукава, с готовностью направляясь к столу. - Разрешиться не может, - пожаловался Ярослав, коза в ответ ему жалобно и мучительно забле-яла. – уже не знаю, что делать. У тебя руки чуткие… Ваня без лишних слов начал какую-то манипуляцию, чего я уже не смогла вытерпеть и опроме-тью выскочила к стойлам. То, как на свет появляются цыплятки, козочки и котёнки не было для меня секретом, но само их появление, тем более так, было тем ещё зрелищем. Я думаю, что да – там сейчас такооое зрелище началось, кино отдыхает… Из сарая тут же раздался шум – заблеяла, почти заорала, коза, в тон ей заорал Ярослав, оказывая моральную и словесную поддержку, и похоже один Ванька оставался невозмутимым. Но до тех пор, пока коза не крикнула в последний раз и похоже наконец разрешилась. Доля секунд и слы-шаться голосок молодого козлёнка. Подходя к счастливому месту, расслышала: - Что ж ты её сюда потащил? - В хлеву было неудобно, и пришлось срочно давать настои – у меня готовые только здесь. - Вечно у тебя с козами так, - похоже, Ванька улыбался. - Спасибо тебе, я уже думал – не спасу. - Не за что, не трудно! - в двери появился улыбающийся и совершенно спокойный Иван, но тут же обеспокоился, как только увидел меня, - Ну ты совсем белая… Может быть, но мне как-то было всё равно. Тут мы оба заметили, что у Вани руки в крови – пер-вый желанием у меня было отвернуться, у него вытереть ладони о штаны, но вовремя спохва-тился. - Пойдём, поможешь отмыться, - и пошёл в сторону бочки с чистой водой. Рядом на земле лежал ковшик, из него и поливала на руки, смывая всё до последней капли, но что самое противное – Ваня тоже молчал, хотя я ожидала, что он будет тараторить и говорить, какого это – стать свиде-телем и причастным появления новой жизни. Я сама не знала, что сказать. Честно, сейчас мне было и страшно, и противно, и стыдно – наверняка, я выглядела непутёхой в его глазах. Сколько раз он так принимал роды, сколько раз встречался с Ярославом, чтобы помогать ему. А тут – дев-ка, которую тем более не должны смущать такие вещи, чуть в обморок не упала. Кто я теперь такая, чтобы со мной считаться… хотя, он кротов боится, кажется… А кто их не боится, опять же… О боги! - Маша, успокойся, - вдруг сказал Ваня. Я вздрогнула, даже не знаю от чего. – Я сам в обмороки долго падал, и не ел несколько дней. И в деревне у нас некоторые девочки до сих пор падают и потом долго из домов не выходят. Всё хорошо. Теперь я стояла красная – краснее только ягоды в лесу, Иван засмеялся и вытер руки о края ру-бахи: - Хотя, глядя на тебя, не скажешь, что ты не сведуща в деторождении. Даже странно, что ты себя так ведёшь. И выпрямилась – откуда же ему знать, что сведущий, как он выразился, человек может не знать, как этот процесс происходит на своей, личной практике. Но пришлось себя отдёрнуть – ни я, ни Яга, ни Васька не успели ему рассказать обо мне, как это ни странно. Точнее – Яга пыталась, но этот таратолка не дал ей закончить мысль. Что-то не подумала его заранее предупредить – за-былось по дороге, а вчера ночью вообще не до этого было. - Ты, Иван-дурак, за чем заходил-то? – прервал мои раздумья Ярослав. Опередив Ивана, сказала: - Нам конь нужен, а ещё лучше – телега. Мы в столицу направляемся. - Мы – это ещё и Яга? – понимающе спросил Ярослав. Я кивнула головой. - И коня, и телегу не дам, - вдруг резко и сурово сказал коновал. - Почему?! – совершенно искренне изумился Ваня. - Нельзя вам в Белград. Там охота на вашего брата идёт – Ягу вместе с вами повяжут, а с таким дурачком, как ты Ванька, тем более. Ваня скис, скорее от факта того, что нам нельзя с столицу, я же сдаваться не собиралась: - Ярослав, это наше дело и наша проблема, если с нами что-то там случиться. Если не хочешь от-давать коня, мы выкупить его сможем, - я уверено показала поданный мне мешочек, который характерно зашумел. Ярославская рука дрогнула, но сам он не шевельнулся. - Не могу – вы там сгинете, как чёрт на святой земле. Грех на душу не хочу брать. Да и коня… - Яга обещала, что в случаи его утери она тебе всё выплатит, - уверенно и жёстко ответила я ему и совсем выбросила руку с подарением… Тьфу ты, совсем ославянилась. Ярослав долго смотрел на странный куль, на меня, редко на Ивана – он выпучил глаза в мою сто-рону, видимо я произвела на него большое впечатление. Но в конечном итоге, коновал взял плату и выгнал к нам коня с небольшой крепкой телегой, в которой умещалось как раз три чело-века. - Если что-то с конём случиться – я плату не возьму, Ягуся мне щедро платит, когда обращается. Но когда доедите, лучше опустите его – он сам дорогу к дому найдёт. Там уже сам буду его встречать… Зря вы едите в Белград, зря… - Слушайте, а что там такое случилось, что всех знающих берут и вяжут? – спросила я, беря коня за вожжи, но Иван дал понять, что поведёт коня сам – пришлось уступить. - Не знаю, только туда даже простые люди не едут – боятся… Лучше домой возвращайтесь – те-бя, Ванька, мама ждёт, ты, девица, жениха должна ждать, а не по селам шляться. Дома, небось, тоже потеряли. Скорее всего – за последние два дня, вместе с этим, я чего только не надумала о родителях – мама одна, папа наверняка облазил все леса с соседскими собаками и полицией, уже молчу про Алёнку – она точно будет убиваться, что туса вышла из чата, и я вместе с ней – окончательно и почти с концами. Но… - Ярослав, наше дело. – вставил Иван, - И девицу оставь – со мной она, и домой ей надо. Коли бы всё хорошо было – не тут бы была, а дома сидела за рукоделиями и, как сказал, суженого ждала. Ручаюсь, что с ней, со мной, с Ягой и конём всё будет хорошо. Прощевай. Я так опешила от его слов, что чуть не упала. Коновал почтительно склонил голову в знак проща-ния и, как ему казалось – незаметно, перекрестил нас. Но выезжали мы так, будто Иван резко стал Ланцелотом – с гордо поднятой головой вёл коня с телегой, в которой мне, всё такой же красной, пришлось сидеть. Иван-то, как оказался – не дурак, ишь как заступился. Да и роды у ко-зы принял – разве дурачки так делают, нет конечно! - Ваааань, - крикнула я его, когда мы выехали на дорогу к лесу. - Ась? – он глянул на меня не менее наивно, точно так же, как делал это весь прошлый день. Да блин – как он это делает? Не найдя, что сказать, была вынуждена признаться: - Я в шоке. - От чего? – опять это искреннее удивление, серьёзно – у него в голове какие-то рычаги в голове дёргаются, что он так быстро меняется. - То, как ты там говорил. И как козе этой помог. - Ну, а как иначе… Я его знаю – он иногда не следит за собой и как ляпнет чего-нибудь, я так не одну такую обиженную им девку ловил и успокаивал. Меня в этой деревне пусть и считают ду-раком, но многие ребятишки и их старшие сёстры уважают (здесь, надо отметить, тоже не без гордости было сказано – ну вылитый детёнок). Не могу же и теперь не заступиться, тем более – ты здесь незнакомая никому. И видная – Ярослав уже четыре года, как вдовец, его жена сбежала из дому и пропала с концами. Мало ли что… Остаток дороги мы проделали молча – Ваня просто любовался просторами, и кажется, совсем не обращал на моё присутствие внимание. Мне оставалось только сидеть и осознавать всю степень фразы «как громом поражённый»… Но чёрт возьми – так приятно было, за меня заступились. Надо как-нибудь и спасибо что ли сказать… Что-то слишком растерянная я в последние несколь-ко часов – навалилось-навалилось, ужас просто. Встретившись с Ягой, мы сразу же рассказали о предупреждении Ярослава. - В первый раз такое – Белград обычно даже ведьм и колдунов примечает, а тут каждого прохо-жего повязывают и в сыру яму бросают. Не к добру, - Яга задумалась, подперев бок, Васька тоже молчал. - Слушайте, а почему мы должны ехать в столицу – неужели нет обходного пути? – спросила я. - Есть, но он опасен и долог. Но если через столицу идти – ещё длинее станет. Но у княжича не-давно невеста появилась, Василиса Премудрая. Она в родстве с Кощеем состоит, и должна знать краткий путь к нему – уж лучше спросить. Резон. - Ягусь, но ведь тебя не должны повязать – ты ни колдунья, ни ведьма, зла никому не желаешь. Васька рассказывал, что ты с князем знакома. Может, пронесёт. - Кто пронесёт? – спросил Ваня, но на его вопрос никто не ответил. Яга лишь покачала головой и махнула рукой – она-то мой стиль речи уже подучила: - Права ты, Машенька. Лучше попробуем. Так что садитесь все в телегу – я коня сама поведу. - Ну Бабуууусь! – законючил Иван, смотря на коня влюблёнными глазами. - А ну брысь! – скомандовала наш организатор похода, по волшебному велению в телеге теперь со мной сидели смирено Васька – откровенно кайфовавший, ибо расположился у меня на ногах, - и расстроенный Иван. Пф, будто мальчику не дали доиграть в песочнице или папа не одолжил байк девчонку покатать. По ощущениям прошёл час, как мы отъехали от ближайших поселений настолько далеко, что не стало видно даже засеянных полей.