Маша в стране (почти) русских сказок

Ехали мы долго, но очень спокойно и ровно. Яга, как оказалось, могла управлять сознанием лю-бого зверя и сейчас мило беседовала с конём, направляя его и телегу таким образом, чтобы на пути не попадались кочки и ямки. Васька мурлыкал у меня на коленях, я сама зарылась в солому, так учтиво постеленную при нас же Ярославом – от травы вкусно пахло, очарование здешних лесов лишний раз доказало, что од-нозначно стоит иногда и заблуждаться, когда ходишь по ягоды. Иван, как оказалось, был при-рождённым ботаником – по пути он успел нарвать кучу травинок и поломать кучу веточек, объ-ясняя – что это и для чего. И нарвал так много, что я просто не удержалась и начала плести ве-нок. Ване он совсем не понравился: - Не крепко плетёшь, дай гляну… Святые хлеба, Марья-девка, ты что же – венки плести не уме-ешь?! Всё криво, всё не ладно! Если ты венок делать не умеешь, то что же ты в дому делаешь! Хотелось обидеться, но не получалось – дома я была студентом архитектурного, и кстати – с очень хорошим дипломом, который ещё, правда, пока вырисовывался. Моя мама даже завидо-вала сделанным чертежам – в школе она был отличницей в черчении и хорошо знавала эту науку. А что венки плести не умею – так это уже издержки жизни в городе. У нас никогда не рос-ло столько цветов-сорняков, чтобы из них можно было потом хотя бы браслетик сплести. И на даче таких цветов не было – они все росли на клумбе, а ненужные шли в компост уже в несве-жем виде. В конце концов Ваня подсел ко мне и теперь мы оба плели венки – Васька чихал и жа-ловался, что у него аллергия на все эти девичьи капризы. - А чем ты дома занимался, если тебя отовсюду гонят? – спросила я, приращивая к венку лист па-поротника. - Всем, чем и приходится заниматься – дом конопатил, скотину выгуливал. Она у нас хоть и не большая – курочки три да петушок, ну и Зорька-корова, - а ухода требует. - Откуда у вас корова – она ж дорогая? - За труды подарена – наш сосед Игнат взял меня службу одну услужить. Сказал – раз ты такой дурак, а ладно справил дело, то подарю тебе корову сверх двадцати червонцев. - Ого, что за дело такое? - Я матушку его выхаживал – та со старости лет совсем занемогла, даже знахарь наш справиться не мог, говорит – помрёт к зиме. А я полгода выходил под мамиными наказами, Яга ещё помогла советами дельными – так к зиме моя старушка на ноги встала, а к лету и вовсе расцвела, за нею даже холостые старики стали ходить. А сама сказала – мне, мол, больше мальчонка на побегуш-ках не нужен, мало что из ложки кормит, - сказал и водрузил мне на голову готовый венок. Я свой медленно делала – только научилась сей премудрости, а он вон как скоро всё сплёл. При-ятная тяжесть и густой аромат свежих трав смешался с запахом лесной соломы, аж запьянела. А венок у Ваньки красивый – с такими только замуж выдают или в праздник наряжаются. - Спасибо, - ответила я, доплетая свой – немного осталось. Как долго плела – не знаю, но кот дал мягко лапой по носу и глазами показал на моего соседа, внезапно притихшего, даже не замети-ла. Я подняла голову – Ванька смотрел на меня во все глаза, как делано смотрят на Джоконду и театрально ею восхищаются, да так ловко и правдиво, что реально веришь. А этот смотрел, даже рот приоткрыл. - У тебя слюна, - хихикнула я и убрала каплю пучком соломы с его щеки, кот очень внимательно следил за нами, выжидающе рассматривая разыгрывающуюся сцену. – Чего ты? - Ой, Маш, какая ты, оказывается, красавица! – совершенно искренне выдал он. Я залилась крас-кой и опустила глаза, кот заржал, Яга или не услышала, или предпочла деликатно промолчать. - Спасибо, - сказала и водрузила ему на кучерявую головушку своего Франкенштейна. Мой со-всем был непутёвый, но тоже вроде красивый, только не такой пышный, как Ванькин. - Теперь ты тоже красивый, - улыбнулась я, Ванька даже не мяукнул – всё смотрел на меня. Да – у кота начался припадок и пошли шуточки в духе «тили-тили-тесто». Тут мы резко затормозили – Яга остановилась и осматривала лежащий перед нами огромный город, словно светящийся изнутри… Белград. Это был действительно большой город – всем столицам столица. Крыши красные и узорчатые, с конниками резными, да так искусно сделанными, что краше только кружево на полотенцах больших мастериц и рукодельниц. Стены деревянные, а белые, будто белёные, да расписные и настолько чистые, что чище только вода из родника. И люди все, до каких доходит взор, в таких уборах и нарядах, что у меня даже слов из славянского лексикона не нашлось, описать, какие здесь все красивые, чистые и налитые коктейлем из здоровья и сил. Особенно молодые пар-нишки – длиннокурые да беловласые, косая сажень в плечах, в руках-ногах сила недюжинная, а как глянут на тебя своими очами – всё, сразу влюбляешься. Хотя, они, наверное, сами влюблён-ные – девки тут были такие, что я сразу же обзавидовалась такой чёрной завистью, что самой стало стыдно. Осмотревшись, поняла, что я не одна, кто во все глаза рассматривала Балград – у Ваньки глаза поболе моих были, ещё и слюна докучи капала изо рта. Более-менее спокойными оставались только Баба-Яга и Васька, похоже ранее они видели этот город, разве что котишка придирчиво принюхивался. - Что-то не так? – спросила я его. - Скверный дух, чужеземный… или будто иномирный. Не нравится он мне. Яга, что скажешь. - Тоже чувствую. Скверная сила… похоже, не без оснований отлавливают колдунов вокруг столи-цы. - Тайным ходом не пройти, чую там человеческий дух, - кивнул кот. Ух ты, нюх как у заправдеш-ной Бабы-Яги… Ах, да. - Через главные придётся. Так, меры предостороженности, - на этих словах Яга достала очень маленький мешочек, куда мог поместиться разве что ноготь мизинца… и стала складывать туда нашу походную скатерть-самобранку, золото Огневушки и какие-то нарванные в дороге травы. Не спрятанными там оказались только деньги и то, что посчиталось незначительным. После чего мешочек был перевязан, кстати – без изменений в размерах, - и подвешен на ошейник. Ошей-ник водрузился на массивную шею Ваське, с которым тут же стало что-то происходить – он вдруг заулыбался, как Чеширский кот и упал ничком на землю. Но потом кааааак замяучил, просясь ко мне на руки, и не успокаивался, пока я не исполнила его желание. - Баба-Яга, что ты ему такое дала, что он как резанный орал! – с ужасом спросила я, но тут улови-ла знакомый запах… - Кошачья мята, немножко усиленная – пропитала ими повязку. И парочку наговоров отводящих, на всякий случай. Васька бы точно что-нибудь да брякнул в городе, нас бы тогда точно повязали, а его на шапку – говорящие коты в Белграде запрещены, если на них не выписаны примири-тельные грамоты. А так будет возможность отболтаться, и Васька сам молчать будет. И спокойно ко дворцу-терему пройти. - Спокойно, может не пройдём, но если он начнёт гадить и просить кошку, ты сама с ним будешь нянчиться, - ответила я, поудобней обхватывая кошака. Роль хихикающего участника экспеди-ции принял на себя уже Ваня. Ожидаемой очереди у ворот не было, что было весьма странным – к большим городам всегда вело очень много дорог, но даже самые незаезженные всегда сопровождались непроходимыми и непроезжамемыми пробками. Но Яга объяснила, что у Белграда есть несколько ворот въезда и выезда, огромные очереди возле которых образуются крайне редко, обычно – во время коро-нации, свадьбы или похорон царя. В добавок, в таких случаях зовут мастеров часовых дел, знаю-щие зарубежную магию – как управлять временем и пространством, чтобы люди не задержива-лись. Единственной преградой в этих воротах стало для нас то, что нас проверили и обыскали, особо постарались на моих джинсах, есть подозрения, что это из-за того, что они были весьма обтягивающими и с карманами на всем известном месте – обсмотрели не по одному разу, мало ль что туда можно положить… Яге обыск не понравился – сказала, что почувствовала магическое воздействие, и стражники послали кого-то внутрь крепости. Ну и мой осмотр тоже ей не понра-вился. - Похабники, лучше бы работали, как полагается, - бурчала она. Зато сколько людей на нас – вернее, на меня, - оборачивалось на улице, а реакции были какие – белокурые накаченные парни топорщили глаза, налитые соком девки прятали их и мучительно краснели, старшее по-коление дивилось нынешней тенденции моды и гадали, из какой страны я подослана шпионом, наистаршее поколение возмущалось, что девок довели то такого срама и богохульства всё тот же зарубежный кутюр, что там совсем не думают о девушках и делают из них парней, перевора-чивая картину мироздания верх тормашками. Короче – нелюбовь к западному зарубежью у нас имеет свои обоснованные корни. В этот момент я сильно пожалела, что не включила камеру – было бы что смотреть в скучные или грустные моменты, так как я с трудом сдерживала смех. Эх, Васька, жаль ты дрыхнешь – посмеялся бы, а то одной смеяться – за дурочку воспримут. Но ко-шак действительно спал, но уже на плечах – так было удобней нести его, всё-таки тушка у него тяжёлая. Ванька шёл рядом, держась за мою руку и во все глаза рассматривал терема и расписные избы, после чего стал искренне завидовать косым-саженям-в-плечах, вокруг которых ютились возды-хательницы. Но при этом так же краснел, когда те начали строить ему глазки. Ха, было ожидае-мо – Ванька был красавцем, конечно не столичным, но деревенская простота всегда ценилась и ценится. Но именно сейчас я сильно обрадовалась, что так быстро и неосознанно воспитала в нас обоих привычку водить его за ручку, как маленького – народу здесь было много, даже на окра-ине. Многочисленные продавцы, бродяги, скорее всего даже воры, простые прохожие – у меня венок слетел, пока мы пробирались в толпе, как здесь было тесно. Идти пришлось приличное время и расстояние, вдобавок мы с Ванькой постоянно оглядывались по сторонам, останавливаясь то у кузнечной, то у кожемяки, то у камнерезного стола, где прямо на наших глазах создавались всяческие интересности. Главная площадь была просто уставлена маленькими палаточками, а в самом его центре, в большом круге, играли бродячие музыканты, некоторые горожане танцевали под задорные окрики и сложные прыжки паренька, отыгрыва-ющий на буне с бубенцами. Яга, давно понявшая, что пока мы не обнюхаем каждый угол города – не успокоимся, - решила затормозить и дать нам нагуляться, чем мы вмиг воспользовались – Васька остался со своей законной хозяйкой, мы же пошли танцевать. Слава богам, танцевали здесь все, как умели – кто-то завёл хороводец, кто-то отстукивал ритмы ногами во всю свою си-лу, мы же кружились в паре. В ходе Ваня показывал простые движения, так что вышло под конец даже красиво. Не сразу, но потом вышли даже скоморохи и стали показывать настоящее шоу с потешными драками. Мы к этому времени присели на ближайшие, принесённое кем-то, чурба-ки и просто восхищались зрелищем на площади. Яга сподручно взяла нам квасу, но сама куда-то ушла – видимо, всё так же надеясь на меня, няньку. Что ж, тем лучше – можно спокойно наблю-дать за людьми, рассматривать красоту городских зданий, вдыхать, как оказалась, приятный за-пах столицы – свежий хлеб, горячий металл, чистый камень, мочёные яблоки с ягодами и капу-стой, белёная отстиранная ткань, нечто похожее на духи у зажиточных девушек. Даже жарко не было – солнце припекало, но приятно, больше хотелось загорать, чем прятаться в тень. Ваня был со мной солидарен и тоже ловил кайф от новых впечатлений. Наверное, ему даже интерес-ней, чем мне – я-то в большом городе живу, даже пару раз была в условных столицах регионов страны, пока проходила практики, а он всю жизнь мотался от деревни к деревне. Тут всё по-другому – люди друг друга не знают толком, все другой масти – благородной, и сколько умель-цев тут собралось. И красоты… - Маша, - окликнул он меня – голос был не напряжённый, так что даже глаза не стала открывать. - Чего, Вань? - Какая ты всё-таки красивая, - выдал дурак. Я открыла глаза и очень подозрительно его осмот-рела – Ивашка сидел и смотрел на меня, как на последнее чудо, или Явление Христа, или на мир, когда покурил… - Ванька, дыхни, - попросила я. Тот захлопал глазами: - Зачем? - Ты что - пьяный? - Почему?! – ну сооооврешенно искренне спросил тот. - Ты меня уже второй раз называешь… так. Ты напился что ли – что они добавляют в квас, что ты так дуреешь? - А почему это я вдруг пьяный! – неожиданно обиделся он, даже подбоченился. – Как только скажешь приятное человеку – он косится, дураком обзывает, в ухо норовит дать. Девка и подав-но – по щекам бьёт и уходит, голову задрав. А если человек хороший, девушка красивая, то по-чему бы и не сказать – я же правду говорю. Если человек несправедливо козу обругал – скажу, что не прав, сам виноват, что коза заблудилась. Если невкусно сготовлено, значит стряпуха вино-вата – чего-то не доложила, если надо помочь достряпать – помогу. Если ты, Маша, красивая – тоже скажу. Ты вообще ведёшь себя так, будто тебя даже родители так не называли с малывства, доброго слова не сказали. Разве можно девице парнем быть, дочкою недоласканной, тёплым словом непригретым от молодца? От этих слов настроение вполовину испортилось, я похоже снова закраснела и отвернулась от Ивашки. С одной стороны – мне сейчас сделали очень лестный комплимент. Наверное, един-ственный, который я приняла и прочувствовала, так как ранее ещё никто так не отзывался на мои внешние габариты. Но с другой – он прав, я ведь правда веду себя не как девушка. Мельк-нула даже шальная мысль, очень неприятная – а умею ли я ею быть, девицей приласканной да тёплым словом обогретым-то? Ответ напросился сам собою, но я лишь посмотрела на свою кружку с квасом и хлебнула из неё… Самое интересное, что мне это сказал юнец, которого за такие слова дают леща, но колкость говорить не хотелось – некрасиво, несправедливо, не-уместно после того, что Иван сказал. Но тут на глаза попалась торопящаяся Яга – в лице она оставалась спокойной, но было видно, что она куда-то спешила уйти. Примерно через секунду в поле зрения попались солдаты – этакие стрельцы в нарядных кафтанах, за которыми шли богатыри во всём вооружении. Стрельцов бы-ло два – один следил за Ягой, другой выискивал кого-то в толпе, чую одним местом, что нас. - Ваня, не поворачивайся – нас, походу, щас ловить будут. Ваня назло судьбе и здравому детективному канону выпрямился, но не повернул головы, пыта-ясь глазами выискать солдатиков. - Княжеские колдуны, - охнул он, - Те, что в кафтанах. Они вышитые магическими Правдами, по-тому силу дают и охраняют их. Ох, не к добру, что ещё и богатырей с воеводами взяли – отлав-ливать, значит, будут. - Ягу уже нашли, нам надо как-то скрыться… Но скрыться не удалось – тот колдун, что был ближе к нам, высмотрил наши лица и что-то сказал мужичине в отполированном шлеме с эмблемой в виде солнца позолоченного. - Нас заметили, - сокрушённо выдохнула я, и тут бабахнуло – в воздух поднялся столб пыли, ощу-тимо запахло травами, явно Ягушенскими. У колдунов закраснела, а вскоре закровоточила кожа, солдаты закашлялись и почему-то стали скидывать с себя кольчуги, но втрое из ни-, включая ви-димо воеводу в том самом шлеме, уже направились в нашу сторону, народ расступался перед ними, скоморохи и музыканты поспешили скорее уйти прочь – как бы и их часом не упекли за решётку. Я уже пыталась лихорадочно сообразить, в какую сторону нам рвануть, как меня схватила знако-мая рука Яги. - Бежим, - сказала она и побежала. Я вскочив, еле удержалась на ногах, уронив кружку из руки, которую тут же подхватил Ванька. Яга в это время держала всё ещё спящего Ваську – вот уж кому повезло, так повезло. Мы бежали по одном из главных улиц по направлению к княжему терему – здесь людей было даже больше, чем на площади, а главное – прямо на дороге стояли карусели-качели, лотки с мелкими торговцами и жертвенные столбы, в которых тлели угли. У меня неожиданно заболела голова, стало дурно, и похоже не у меня одной – Ваня схватился за голову рукой, держа каким-то образом не потерявшуюся в погоне кружку, из которой капал квас. - О грозы, - выругалась Яга и два раза щёлкнула пальцами – к нам подлетели мелкие искры и шлёпнулись на нос, оставаясь на них. - Это столбы для ловцов – в них травы особые колдовские, волю хозяина исполняющие, - пояс-нила на бегу Яга, - Нас ловят, а те колдунишки силу да дух ароматом вышибают. Я сама их чую да не поддаюсь – на мне обереги да наговоры мощные, а на вас нет. Пока горит искра оборонная – целы будете. Мы бежали дальше, виляя и пытаясь укрыться в полотнищах, но хвостом бежали и колдуны, и их миньёны. При чём видимо они каким-то образом успевали оповещать тех ратников, которые были поблизости и впереди них – новые солдаты появлялись то тут, то там, и вскоре мы с ними поравнялись. - Яга, что-то другое… - еле выдохнул от бега Ванька, ещё каким-то чудом удерживаясь на ногах – я вот уже еле стояла. Всё, больше никогда в жизни не буду прогуливать физру. Как оказалось, навык быстро бегать всё же пригождается не только тогда, когда нужно купить доширак за два-дцать минут до закрытия магазина. - Знаю, Вань, да не могу, - охнула женщина, и тут я увидела почему – расстояние в воздухе, меж-ду жертвенными столбами, вдруг засветилось и окутало Ягу нитями, словно лесная паутинка, растянутая меж ветвей. Яга упала ничком и каким-то чудом не придавила кота. Нас тут же схва-тили, заломив руки за спину и заставив пригнуться. Я с ужасом смотрела, как к нашей несостояв-шейся бегуньше подходит колдун, с лица которого, словно старая кожа, слезали кровоточащие коросты, открывая уже чистую и здоровую кожу. - Значит, Баба-Яга, лесная. Да ещё и с котом… Нет, обычным, жаль – давно мы с ними не баловА-лись. - Смердячий сын, - плюнула на сапог колдуну Яга, - Думаешь, не учую, что от вас Навью пахнет. Вы ж к нам, как сорняки в огород – тянетесь к жизни. своей-то уже нет, а? – презрительно усмех-нулась Яга и поморщилась, видимо путы, окольцевавшие её, были не самыми приятными. На замечание колдун не отреагировал, лишь махнул рукой, снимая перчатку, обнажая руку, усыпанную перстнями и с какой-то нарисованной руной. Яга почему-то расхохоталась, но тут же сжала зубы, как колдун выполнил некий пас рукой и поднял движением одного пальца женщину с дороги. Нас с Иваном, Ягой и Васькой, позорно взятый за шиворот, просто поволокли-понесли вперёд, прямо к княжему терему. Оглядевшись, я с удивлением заметила, что на нас никто не смотрит, будто мы не представляем никакого интереса или вообще стали невидимыми. - Слепота на них, мороком оседает – на то здесь столбы жертвенные и стоят, курятся травами и солями, - усмехнулся подошедший ко мне колдун, уже второй – абсолютно чистый без видимых повреждений на лице. У него также была обнажена рука, видимо наготове – вдруг схваченные попробуют вырваться. На вид он был старше меня лет эдак на семь-десять, и с явным интересом рассматривал мои… - Что, портки понравились? – усмехнулась я, - На входе их тоже заценили, наверняка из ваших. Колдун усмехнулся и посмотрел в глаза, своими неестественно сверкающими: - На проездных воротах стоят молодцы моего друга, я к ним не причастен. Но не вижу смысла скрывать, что смотрится весьма вызывающе. - Охальники чёртовы, - сквозь зубы шыкнула Яга, Иван в согласии недовольно цокнул. - Девок блудных так привечай, - в тон колдуну ответил он. Мужчину сверкнул не по-доброму глазами и выпустил из перстня с иссиня-чёрным камнем дымок, осевший на Ванину головушку, от чго тот сморщился и заскрежитал зубами, как от головной боли. - Под мороком пока у меня будешь, пока то темницы не дойдём. Я опустила голову и заметила, как Ваня сжал от боли кружку, из которой пил квас на площади. При виде сосуда, у меня на глазах навернулись слёзы, от пережитого, подумалось о том, что наверняка ещё не скоро мы с ним вновь выпьем по кваску, смотря на скоморохов и слушая за-дорную музыку бродяг.