Маша в стране (почти) русских сказок

Всё решилось за меня, и теперь я несколько поспешно покидала вместе с Ягой и Ваней Белград. Яга хмурилась, Ваня угрюмо молчал, и вообще казалось, что он еле сдерживает в себе злобу. Мне ещё ранее не приходилось видеть его в таком настроении. Я сама шла красная и чувствовала себя совершенно отвратительно, будто меня успели домогаться. И только один Васька ржал и жаловался на то, как несправедливо мы с ним обошлись. - Вот если бы не твои прихоти, Ягуся, я бы этому тартыге всю моську искусал, всё бы курощупу добро исцарапал, в тапки нагадил так, что год бы не отмылся… С одной стороны, мне это льстило, а с другой хотелось, чтобы все успокоились и просто пошли дальше. Потому что вспоминать ночь было омерзительно… Наверняка, здешние боги меня любят или я им понравилась, если они каким-то образом воздействовали моему желанию не заходить в свои палаты. Вид из окошка открывался настолько чудесный, что я вообще не хотела уходить, но неожиданно из-за дверей моей же палаты послышался шум. Кто-то оброкинул, судя по звуку, лавку, разбил посудину и напоследок пнул Ваську – тот замяучил так, будто его в погожий день огрела хозяйка палкой за украденную курицу. Будучи крупным котишкой, Васька открыл дверь и пулей поскакал в сторону чужих палат, но следом вышел тот, кого я хотела видеть меньше всего – Радослав. Первое, что я сделала – принюхалась, но перегаром не пахло. Даже не знаю, это было плохо или хорошо, но страшно стало просто балалайка как. Княжич огляделся, и увидел меня сидящую на подоконнике, руки машинально поправили сарафан, стараясь прикрыть ноги до носочков сапог. - Девка Мария, что ж не заходишь? – нарочито ласково спросил этот… пока не знаю кто. - Видом любуюсь, столицей вашей восхищаюсь, батюшка, - стараюсь очень вежливо поставить его на место. Ишь, девка я ему неожиданно стала, хорошо ещё не тёлка. - Что ж я тебе батюшкой кажусь, ужо не настолько старше тебя буду. - Для меня вы князь-батюшка, любящий учитель и защитник народа. - А только ли учителем и защитником тебе кажусь я? Ох мыыыыыло… Маша, думай! - А более и ни чем и не кажетесь. Фуу, надеюсь он по… - Неужто я нехорош собою для тебя, неужто неприветлив и не учтив. Али ты кому другому мила и он тебе? Сейчас Маша оооЧень хорошо подумай! - Я обещалась другому, княже, и он мне мил и пригож. И пусть он не знатнее вас, я ему верной буду. Надеюсь, политики оценят мой ответ… Но как обычно водится, среди всех политиков всегда найдётся какой-нибудь недалёкий и вечно мешающийся сюрприз, любящий подкинуть нежданчик. - А ежели я лучше его окажусь? Политика так политика. - Великий княжич, у вас невеста есть, - жёстко ответила я наконец, выпрямившись, - И вообще-то мы её спасать пойдём, для вас же. Неужто вы не боитесь, что она прознает о ваших тайных связях? Не грешите, здоровее будете, а я лучше пойду кота своего искать и спать лягу – завтра путь долог. Я спрыгнула с подоконника и думала уже уйти, но меня тут же схватили за рукав и прижали плечами к стенке – Радослав смотрел на меня более чем говорящей харей. - Василиса также мне в глаза глядела, спину при ответе держала. Вот только красотою она поболее тебя превзошла, да и не в этом суть, а в характере… Глаза у него были до ужаса чёрными, даже страшно смотреть. И сила – прижали меня знатно, стоять так было критически опасно для моей несчастной девичей чести, потому воспользовалась проверенным методом самозащиты. Эпилепсию изображать у меня никогда не получалось, но спасибо всемогущей и всеспасительной физре – ноги оказались весьма крепкими для перпендикулярного удара. Оставив этого недоумка валяться на полу, я скорее побежала к Яге, не беспокоясь о том, что могу быть слишком шумной. - Яга, впусти, пожалуйста, - стараясь говорить максимально спокойно, постучалась я в нужную дверь. Вовремя – Радослав неожиданно быстро поднялся на ноги и уже стоял рядом. Ойкнуть даже не успела, как мне почти заломили руку и оторвали верхнюю пуговку рубашки. - Строптивая ты, холопка. Сейчас ответишь за удар княжичу, - прошипел он на ухо, потянувшись ко второй пуговке. Дверь не открывалась, кругом была темнота, никого поблизости не было, я уже почувствовала ключицами чужие пальцы. Внутри огромный холодный ком сделал кульбит… И словно во сне – невероятно быстро и почти не осознанно, - послышался звук хорошей пощёчины, княжич резко опустил меня, упал на пол, сругнувшись. - Пусти её! – Ванька. Послышался ещё удар, и дверь в комнату Ягини всё же открылась. Княжич даже не заметил этого, явно намереваясь напасть на бедного парня. - Надобно ещё чего, княжич, тебе от нас? – вежливо спросила Яга, посмотрев на Радослава. Княжич поднялся и недовольно посмотрел на нас. - Ничего, мимо проходил, о ковры споткнулся, - старается ответить спокойно, но голос всё же выдал в нём злость. Я глянула на Ягу, и вздрогнула – у неё в глазах буквально плясал огонь, словно она сейчас дыхнет им. Но вместо этого женщина лишь склонила голову, словно одобрила ответ, и втащила меня в комнату: - Ну коль ничего не надо, идти. Негоже к Богам ночным неодобрение выказывать, ко сну не отойдя. Ванька, задержись-ка… Княжич ушёл, Ваня зашёл в комнату Яги, а я наконец проняла всю ситуацию, с дрожью спустившись на пол. Яга чуть подхватила меня, но Ванька оказался проворней – подхватил за руки. От этого жеста непроизвольно сильно дёрнулась, но быстро очухалась с неприятным осознанием понимая, что мне колотит и щипет в носу. О нет, не зареветь бы – не люблю реветь на людях… Яга велела до утра е не беспокоить, а завтрак подать в её опочевальню и на двоих. Ванька выждал сколько-то и ушёл, тем более Яга сама его выпроводила, чтобы не смущал нас, девочек. Зато вместо него остался Васька, вольготно устроившись у моего живота, когда я легла спать. Утром мы хорошо поели, нам выделили хороший провиант – хотя, с платком-скатертью-самобранкой нам это было без особой надобности, ну да ладно, - новые сапоги, мне лично вернули джинсы и нижнее бельё. За ночь всё высохло, правда было немного жестковато. Но когда я облачилась в лифчик, почувствовала, что тот отлично держал форму и казался весьма мягким. Мне объяснили, что его на травах ещё каких-то выдержали, пока стирали. Многих удивил тот факт, что я одеваюсь сама, но при этом следили, как я это делаю – застёгиваюсь на застёжки, о чём-то перешёптывались, одна барышня даже что-то черканула на куске бересты. На мой вопрос, что это они там такое удумали, получила гениальный ответ: - Похожую одёжу себе хотим смастерить, всю ночь корпели, как енто чудо сделать. Уж больно удобная она, оказывается. Кормилица царская первая упросила ей выкройку дать – тяжко груди таскать, як вымя коровье волочится ужо. Я хмыкнула. Если вернусь в столицу – хочу поглядеть, чего они там нахимичат. Но вернусь точно не скоро – свежо предание. Мы вышли весьма рано – солнце только отошло от горизонта, уже спустя примерно полтора часа мы уже окончательно отдалились от Белграда. Васька трындел про княжича, но после переключился на опалу княжеского двора – мол, там и смердит, словно не песком, а тиной одной полы чистят, что кошки у них все больно тощие да привередливые, одно что шерсти много. Вон, даже сметана и да, разведена, да не сливками и даже не молоком: - Водой, Машка, хвостом клянусь – водой, супостаты разводят! Был бы у меня свой двор, я б за такое руки сразу откусывал за делом! Липоделы сметановые! Я уже жалела, что Яга сняла с него ошейник, но при этом было приятней и даже родней слушать Ваську, чем в молчании тягостном идти. Хорошо что уже княжича поносить перестал, и на том спасибо. - Яга, я куда мы направляемся? – спросила я в паузу. Женщина видно была рада наконец сказать что-то по делу, а не вариться в своих гнедущих мыслях – подумать и вспомнить о плохом было что. - К сестрице моей сходим. Она одно время была в услужении у одного из гадов, ходящих под Кощеем. Как к нему самому пройти, мне не ведомо, так может быть сестра укажет, у кого спросить можно. - Одной какой-то дорогой пройти к нему нельзя, я так понимаю? - Нет, нельзя. Мир Нави для мёртвых, там особым образом надо действовать, чтобы без потерь обошлось. - Каких таких потерь? – удивилась я, почему-то скосившись на Ваньку. Тот словно на си не слушал – шёл, смотря под ноги. Всё ещё хмурился, меня это уже начало беспокоить. - Кто без памяти возвращается отдута, а кто туда таким уже попадает. Кто последний ум теряет, кто душу. Да и хорошо, если так – иные скелетами живыми оборачиваются, сама таких как-то видела. Ох сколько мучилась с одним таким – он буду мёртвым покоя не обрёл ибо жив ещё, а душа уже проситься… А нам надобно целёхонькими вернуться, при рассудке и памяти. От этих слов стало жутко, но пришлось внутренне утешиться тем, что авось да пронесёт. Дальше мы шли молча, разве что Васька иногда травил анекдоты и жаловался, что ему скучно. Еловый лес почти резко сменил сосновый, встретив прохладой, но и какой-то неприятной сухостью. Идя по земле, утопая во мху, я чувствовала некую непонятную силу. Тропинка резко сузилась и нам пришлось идти в ниточку. - Яга, что тут такое? – спросила я почему-то шёпотом. - Владения колдовские начинаются, в трёх днях пути Самоцветные горы начнут свой подъём. Но земли подле них подвластны колдовству и нечисти. Мы по тропе безопасной идём, но лучше не сворачивайте никуда и ягод не срывайте, мало ли. Ванька ближе ко мне подошёл даже, прислушавшись к словам Яги, даже за руку взял. Я настороженно огляделась, вглядываясь в пространство сквозь вековые деревья, а Васька почему-то довольно замурчал. - Я сам тварь нечистая, мне любо здесь быть – силу свою чую, - зажмурился он довольно, пристроившись на мои плечах. - А как же ты таким появился? – наконец подал голос за утро Ваня. - На окраине леса родился колдовского, не этого. Нас понесли топить, да я видно шибко вёрткий был или сам выпал, уж не помню как, но как-то выбрался. Вот и прожил сколько-то на лесных-колдовских харчах, видать – поднахватался и вжился, стал бесов чуять. Так сам и выучился за треть кошачей жизни в колдовской среде жить. А опосля к Ягине попал, а что – за огненной ведуньей не пыльно и не голодно, да и при деле всегда. - При деле, ага, как же, - хохотнула Ягиня, слушая наш разговор, - Лежишь на печи да непотребства всякие рассказываешь. Хоть бы раз чего путного сказал али сделал. - А ты, хозяйка, не стращай, будет случай – будет дело, - гордо ответил кошак. - Ой ли, - хохотнула опять его хозяйка. Я улыбнулась и крепче сжала Ванину ладонь, а то он от страха перед лесом глаза вылупил, как совёныш. Шли мы по той тропе почти до сумерек, останавливались ненадолго передохнуть – сидели прямо на тропе, благо она была сухой и немного даже заросшей. В еловом лесу и так темно, а как к вечеру дело пошло, так и вовсе – резко стало темно, и холоднее. Уже хотелось спросить, долго ещё или нет, как к нам на встречу выбежал некий огонёк, попрыгал перед Ягиней и пустился в бег в ту же сторону, откуда пришёл. - Сестра заприметила, проверяла, кто идёт, - пояснила Яга и двинулась по прожжённому огоньком следу. Вдыхая запах свежесгоревшей травы я вспомнила о встрече с Огневушкой-Поскакушкой и какие круги она оставляла после себя. Интересно, обитает ли она здесь? Вышли мы к скромному домику, в полтора раза меньше избёнки Яги. Крышу надёжно прикрывали густые ветви елей с мелкими ведьмеными гнёздами, оставляя проход только в том месте, где явно выходит дым из трубы. Самой трубы не было видно, но зато весьма хорошо читались силуэты окон, в которых горел свет. Ноги заныли, предвкушая долгожданный отдых. На пороге дома нас встречала женщина на пару годков старше Ягини – с очень длинной косой, такой, что она даже кончиком пола касалась чуток. Женщина была явно не в одном платье, на талии было повязано три передника, и что примечательно, глаза у неё горели огнём. Но огонь этот явно был не Ягушенский, а какой-то холодный, видать – сила другая была у него. От этого взгляда сделалось чуть жутко, о если это сестра Яги и она нас сюда привела, наверняка, бояться нам не стоит. - Ягиня, пожаловала, - без радости, но и без отчуждённости констатировала наш приход женщина. Принюхавшись, сморщилась, - Ещё и молодчиков привела, ишь ты. - Здравствуй Семидола, - улыбнулась Ягиня, - Всех сестёр небось позабыла, окромя меня? - Как вас четырёх дурынд забыть, особенно старшую – за горы пошла счастье своё искать, так теперь у неё заместо одной ноги один протез и есть. Хорошо ещё кто промолчит, а кто костяной обзовёт. - Что-нибудь слыхивала о ней, а то вестей давненько никаких? - Да не особо. Она недавно о какой-то девчонке говорила, мол – мочи нет, избави меня от брата неказистого да нелюбимого. Так она её так запугала, что опосля слух прошёл, мол в лесу ведьма завелась и того братишку съесть пыталась. Сейчас скрывается, чтобы люди не нашли. - Ишь, шустрая какая, вся в маменьку! Шила в мешке не утаишь – обе лезли впереди всех, - усмехнулась Ягиня, - Долька, пусти нас – весь день идём, устали. Совет твой нужен. - Какой же? - Мы по княжьему поручению идём. Глаза Семидолы – имя какое-то дебильное, еле выучишь, - нехорошо сверкнули, но супротив сестры не пошла, впустила. Дом может и маленький, а заставлен ой как – травы, крынки, кадки, даже череп чей-то в углу лежит. Для прохода места меньше, чем на тропинке, но зато уютно и аутентично. Ванька смотрел на всё это добро так, словно впервые увидел скелет мамонта и впечатлился размахом, но при этом дал знать своим видом, что ему тут не нравится. - Словно в склеп к колдуну попали, - шепнул он, когда сели за грубо склоченный стол. Семидола накрыла хороший ужин – варённое дикое мясо с луком и хлебом, и пока мы пили чай, Ягиня рассказала, что да как. Умолчала только, что я по другому делу в этой компании нахожусь, но оно и хорошо – лишних ушей не надо нам. Рассказ сестрицы хозяйку впечатлил, и она призадумалась: - А год назад по одному не хлопотному делу у Змея Горыныча в услужении ходила. Он нет-нет, а к Кощею на поклон летал – у них свои дела были. У него спросить можно, как к Кощею попасть, может даже проведёт к нему. Но плату возьмёт хорошую – я как-то попросила его недавно огня неугасаемого, так запросил за это мешок амбарный золота и самоцветов. Еле откупилась, недавно последнюю монету отдала. Так что… - Золото не беда, откупимся – по дороге огненную девчушку повстречали, она нам на золото указала. Оно за пять мешков амбарных считается. - Ох не знаю, Ягиня, - вздохнула Семидола, - Он какой-никакой, а змий. А все эти гады больно до богатства охочи. Но дело ваше, не влезаю. Вам решать… - Выкрутимся как-нибудь, - согласилась Ягиня и отхлебнула чаю. Посидев ещё немного, мы вышли из домика Семидолы, и повернули в указанную сторону, высматривая в темноте место на ночлег – в том складе мы бы точно не уместились, даже на полу. Васька всё также лежал у меня на плечах, согревая и соблазняющее зевая, Ваня держал за руку и вёл меня следом за Ягиней. А я шла и предвкушала встречу с одним из самых грозных созданий русских сказок. Интересно, в какой рост будет Змей Горыныч?