Холодный воздух, горячая кровь

      Балгруф восседал на троне одновременно с видом человека скучающего и человека, обдумывающего дурные вести. Кивая в подтверждение своих слов, Паранэль стояла напротив ярла, смотрела ему в глаза открыто и отвечала, когда спрашивали. Балгруф был первым нордом с осязаемой властью в руках, которого встретила Паранэль. Она готовно выполняла его поручения, прислушивалась к его подданным и, глядя на Авениччи и Айрилет, думала, как высоко в Скайриме можно забраться, не будучи уроженцем провинции.       — Близких ярл-то не обидит, — скрипя, заметила Герда, выжимая тряпку. — Народ его любит не за просто так.       Угощаясь предложенным рулетом, Паранэль стояла у стола в главной зале и ждала Балгруфа, переговаривающегося с Хронгаром и Фаренгаром, которых было видно в проёме арки. Паранэль осматривала каждого, удостоенного чести находится в Драконьем Пределе и прислушивалась ко всему, что ей говорили.       — А мамы нет, — сказали мальчишки ярла, когда она играла с ними на деревянных мечах, — но нам и так хорошо! Только Дагни всё время капризничает.       — А матери-то у детишек разные, — поделилась Герда честнее, распивая принесённый Паранэль мёд вечером, когда чины удалились в покои. — Две их было, барышни, которые родили нашему ярлу наследников. Но так и не скажешь, он-то всех троих любит. Дочку вон совсем разбаловал.       — Да скучно тут, — скривилась Дагни, утягивая за шерстяную юбку. — Пошли лучше, я тебе свои колечки покажу!       — Твоя помощь неоценима, — признался Балгруф, наливая в кубок вино. — Фаренгар всё жаловался, что никто не способен найти ему скрижаль. Но ты не промах.       Паранэль подошла к столу мягким шагом. Глядя, как в соломенном свете свечей сверкают камни в обруче Балгруфа, она забрала кубок из его рук и, улыбаясь томно и сладко, отпила из него сама.       Импульсивный, — подумала Нэль, комкая в кулаке простынь. Балгруф вжимал тело эльфийки в кровать, будучи крупнее и превосходя в силе, и вбивался сзади. Паранэль стискивала веки так, что глаза начинали слезиться, и сцепляла зубы. Грубый, — подумала она, когда Балгруф наклонился, чтобы прикусить её острое ухо, вытягивая из неё стон, — не все это знают.       Хорошо, — повторила мысленно Нэль, как мантру, заставляя себя изобразить похоть. Не всем это знать нужно.       Лучше, если знать будет только она.       После, лёжа рядом с безмятежно спящим ярлом, Паранэль вертела в руках золотой обруч, растирала синяк на бедре и думала. Думала, что произошло с прежними женщинами ярла? Думала, что за истории скрываются за закрытыми дверьми? Думала, что если бы она захотела, могла бы перерезать ему горло просто так, не вызвав и шума. Иступлённая, злая мысль не окрепла всерьёз, но принесла мимолётное удовольствие. Иллюзию, что у неё — тоже, — есть власть. Есть сила.       А на следующей день она поглотила душу дракона и ощутила силу по-настоящему. Паранэль слышала восхищенное:       — Довакин!       ...И этот восторг принадлежал только ей.