Холодный воздух, горячая кровь

      Паранэль исследует свою новую сущность. Сущность, которая, оказывается, была её частью всё это время, но томилась сном. Паранэль не знала, что ей не хватало именно её, просто, чтобы ощутить себя целой; иногда внутри зудела пустота, которую ничем невозможно было восполнить, словно голод, который не питается пищей. Выучивая новое знание о себе, Нэль словно подбирает ключ к давно запертой двери, и заглядывает, наконец, в приоткрытую щель. Она не чувствует себя заново родившейся или принципиально другой; она просто осознаёт, что ей важно было понять. И теперь она понимает.       Сила — в знании. Паранэль никогда и не думала, что знание может оказаться таким. Тайным, недоступным, неосязаемым, — для всех, кроме неё. Она учится у Седобородых всему, чему они готовы её научить, проводит дни на заснеженном горном плато, а вечера — в мрачных коридорах, среди стеллажей с ветхими томами и свитками, среди залитых воском канделябров и продавленных кресел, укрываясь плащом от сквозняков. Её поощряют, ей помогают, её наставляют, и у Паранэль голова идёт кругом. Впервые её полнит чувство уместности, вовлечённости; впервые ей не нужно доказывать, что она здесь должна быть. Ей рады. От неё ждут достижений, а не услуг. Это чувство, смешанное с разреженным горным воздухом, словно пьянит.       Само собой, всему есть цена, — осаждает себя Паранэль уже позже. Она спускается по ступеням к Айварстеду, оставляя уединенную крепость позади, и обдумывает то, что говорили Седобородые. Когда обитель древних учений остаётся позади, голова несколько проясняется. Паранэль знает, что своё ей ещё доведётся заплатить.       Но всему своё время.