Холодный воздух, горячая кровь

      Она чувствует, как атмосфера меняется. Тонко и едва ощутимо, — как первая искра, высеченная огнивом. Если направить верно, можно разжечь костёр.       Паранэль задумывается, как это предпринять. Задумывается, что её ждёт дальше.       Стражники переговариваются, завидев её. Некоторые смотрят ей вслед, а те, что посмелее — спрашивают. Паранэль поощряет всех. Ей нужно это внимание.       Лавируя среди теснящихся горожан на площади, Паранэль замечает Гарцующую кобылу, зазывающую расписными дверьми, и думает, что с удовольствием бы сейчас приютилась в Пьяном охотнике. Посидела тихо за стойкой и насладилась бы тёплым медом в компании, где она смогла бы позволить себе тоску по Валенвуду, наплывающую вместе с волной хмеля, облизывающую собачьим языком.       Паранэль продаёт Белетору товары, выторговывает лишние септимы, и направляется в Драконий Предел, взвешивая на ходу кошель. Он увесист и оттягивает ладонь, и Паранэль этого не скрывает. Напротив — ловя чужой взгляд, она коротко улыбается.       — Пять тысяч, — отвечает Авениччи, глядя с восторгом и в предвосхищении. — Поверь мне, сударыня, этот дом того стоит!       Паранэль прикусывает губу. Она уговаривает Провентуса сбавить цену долго и настойчиво, но управитель не перестаёт возражать.       — Да помилуй, Паранэль, дорогая! — молит Провентус, и понижает голос. — С меня же ярл три шкуры сдерёт, если узнает.       Паранэль замолкает. Укладывая ладони на бока, она переспрашивает:       — Ярл?       — Ну да, — тушуется Провентус. — Кто ж тут ещё всё решает?       Много кто, — замечает Паранэль про себя, приветственно кивая обыденно суровой Айрилет. Когда хускарл спускается по ступеням, Паранэль отводит взгляд от её прямой спины и укладывает ладонь на плечо Провентуса, доверительно обещая:       — Я поговорю с ярлом сама.       На возражения она кивает молча, похлопывает по плечу и машет, прежде чем уйти. Балгруф совершает прогулку по городу, — делится Фаренгар, разглядывая её из-под капюшона, с усмешкой, которую можно трактовать двояко. Паранэль думает только, что ей самой нравится так — скрываться в тени одежды, цепляться взглядом, оставаясь нечитаемым. Ей нравилось делать так, когда она была просто эльфийской беженкой, без рода и племени; теперь же она — Довакин. Ей полагается смотреть открыто и гордо.       Она не против. Мир раздаёт карты, но играть ими — ей.