Долг

      Каюта-апартаменты, которую предоставили Элле, была слишком большой. Ее лицо удивленно вытянулось, и она чуть не отступила назад, в сторону лейтенанта Страктона. Тем не менее, мужчина оказался достаточно ловок и поймал ее за плечи, прежде чем она успела споткнуться о собственные ноги или наступить на него. И он был достаточно воспитан, чтобы промолчать об этом недоразумении, и аккуратно подтолкнул ее вперед, в гостиную.       Или, быть может, со стороны его действия вовсе не выглядели столь любезно и вежливо, как ей показалось вначале.       — Почему вы? — опасливо повернувшись, спросила она. — Почему именно лейтенант штурмовиков сопроводил меня сюда?       Она заметила задумчивость в его зеленых глазах: он не собирался озвучить всю правду, но подбирал дипломатичный ответ.       — Гостье адмирала Трауна положено сопровождение, соответствующее по статусу, — тактично сказал он, округлив глаза в притворной растерянности. — Почему вы спрашиваете?       — Но я не гостья. Я контрабандистка и заложница, и буду казнена этим гранд-адмиралом, если мои подельники не сделают так, как он хочет. И что, вы собираетесь запереть меня в этой каюте? Точно также, как сделал предыдущий капитан, когда притащил нас с Марой на свой корабль. Он удерживал нас в каютах трое суток.       Лейтенант слегка пожал плечами.       — Я следую приказу, мисс Фераси, — отчеканил он, сложив руки за спиной. В позе, которая должна была придать вес и неумолимость его словам.       Словно он мог быстро свернуть ей шею и сразу же принять эту позу обратно, точно боевую стойку, прежде чем она сообразила бы, что уже мертва. Это напомнило ей рассказы матери о первой встрече с тогдашним коммандером Митт’рау’нуруодо. Смертоносная грация, уверенность в его глазах. Полный осознанный контроль над ситуацией, праздное наблюдение за ее попытками задержать его уход или выудить из него хоть какую-либо информацию. Прекрасно понимая, что оба ее действия бесполезны, он, тем не менее, по неизвестным причинам подыгрывал ей.       Изучив политический этикет в лучших университетах искусств Кореллии, Мэрис быстро сообразила, что к чему. Во время первой встречи они с Жоржем Кар’дасом обнаружили, что угодили в стальную ловушку из слов, которые произнес Митт’рау’нуруодо, и проявили смекалку, разыгрывая официальные дипломатические переговоры, применяемые в случае первого контакта с новой расой. В конце концов они заслужили доверие и дружбу этой новой расы и коммандера, державшего их в плену. И все же ее мать получила больше… значительно больше.       Ее мать могла бы запудрить мозги этому молодому лейтенанту, пока тот не рассказал бы ей всё прежде, чем сообразил, что происходит.       У Эллы не было таких навыков, Империя уничтожила ее родителей и украла ожидавшее ее светлое будущее. Эти мысли разожгли пламя в ее сердце, придали храбрости, в то время как опыт благоразумно подсказывал, что ей не следует раскрывать рта. Она сверлила его взглядом, не собиралась отступать, хотя видела, что несмотря на плоский отстраненный взгляд, терпение его было на исходе.       — Это не ответ на мой вопрос.       — Это единственный ответ, который мне разрешено вам дать, мисс Фераси.       — Но…       — Если вам что-нибудь понадобится, мисс Фераси, — перебил он и указал на маленькую станцию связи на столе, расположенную между двумя элегантными стульями, — пожалуйста, используйте эту панель связи. Обслуживающие дроиды к вашим услугам.       Это был его способ отвязаться от нее, закончить разговор. Прямо намекнуть, что он не собирается отвечать ни на один из ее вопросов, что бы она ни предприняла. Элла стиснула зубы, судорожно придумывая причину, которая могла бы задержать его здесь, ей нужно было его разговорить. Информация — это сила, так снова и снова любил повторять Тэлон. Немного терпения, спокойствия и наблюдательности, и действия человека позволяли раскрыть правду о ситуации намного лучше, чем слова.       Но она не Тэлон Каррде. И не Мара Джейд с ее способностью отсекать ненужное и молниеносно вычислять истину. Она просто Элла Фераси, механик, чинивший гипердвигатели, и имперская заложница и скоро станет мертвым куском мяса, если ее босс не согласится на сделку.       Лейтенант Страктон воспринял ее молчание как окончание разговора. Склонив голову, он повернулся и вышел из комнаты. И когда Элла нажала на панель управления замком на двери, тот действительно оказался заперт. Она непонимающе уставилась на панель, но от этого ничего не изменилось. Однако, это не удержало ее от попыток открыть дверь, взгляд буравил панель управления, пальцы много раз прикасались к кнопке выхода. Она могла бы вскрыть замок и попробовать выбраться. На такой случай Гент показал ей простейшие приемы по взлому замков. Но к чему это приведет?       К смерти, по-видимому. Гранд-адмирал не стал рисковать и отправил лейтенанта сопровождать ее, хотя эту работу мог выполнить любой другой младший офицер. Может быть, он поступил так, проявляя любезность, давая понять, что она — не просто пленница? Каждое слово, каждая мелочь имеют значение для чисса.       Ее мать много раз повторяла так, вдалбливая эту фразу ей в голову, пока Элла не начала чувствовать обиду на этих чиссов и на этого Трауна. Она была слишком молода, не понимая, чему пыталась научить ее мать; была мятежной юной девушкой, питавшей зависть к тем инородцам, что занимали так много места в сердце матери. В голосе Мэрис звучало почтение, когда она рассказывала о тех двух драгоценных месяцах в пространстве чиссов, и оно почти рассеивалось, когда она говорила о своем муже. Не потому, что Мэрис была несчастлива в браке или не любила своего мужа. Она любила его по-своему, но это было не то чувство, что она испытывала к чиссу, которого ей больше не суждено было увидеть.       Гэмрил Каррде был хорошим человеком, замечательным мужем и отцом. Он владел очень прибыльной грузовой компанией и окружил жену с дочерью роскошью и всеми возможными благами. Элла очень любила его, он был центром ее маленькой вселенной. Она не знала жизни вне звездных кораблей, у нее не было желания ходить по земле или чувствовать, как лицо согревает тёплый солнечный свет. Пол палубы и очищенный воздух на кораблях отца вполне устраивали ее. И Гэмрил потакал увлечению дочери кораблями и космосом, при любой возможности беря ее с собой на планеты и космические станции.       Она росла, играя деталями двигателей, в то время как большинство девочек возились с куклами. Она научилась ремонтировать гипердвигатели и ездить на свуп-байках, пока многие девушки ее возраста учились наносить макияж и посещали модные вечеринки. Искусство заключать сделки по доставке грузов и лавировать в бюрократической волоките запутанных схем грузоперевозок нравились ей больше, чем просмотр новейших голодрам.       Неудивительно, что ради того, чтобы выжить, она стала контрабандисткой, после того, как…       Она не станет думать об этом сейчас. Боль и утрата — ее личные шрамы, ими она не собиралась ни с кем делиться. Смеющиеся лиловые глаза отца, белая проседь в его черных волосах. Ей остались лишь воспоминания. И лицо ее матери, ее улыбка, когда Элла приняла решение поступать в тот же университет на Кореллии, в котором училась сама Мэрис. Объятия и слезы, когда Элла навсегда покинула корабль отца, служебные университетские дроиды уже везли ее багаж в кампус, а она наблюдала, как ее семья улетает, чтобы больше никогда не вернуться…       Они направлялись на Альдераан на встречу гильдии торговцев, чтобы обсудить новые тарифы на грузоперевозки, введенные Империей.       Улетели, чтобы погибнуть.       Она повернулась спиной к двери в тот самый момент, когда та открылась. И словно часть ее самого болезненного воспоминания, ускользнувшая было из разума, вновь ожила вместе с вошедшим в каюту обслуживающим дроидом, который принес ее единственный потрепанный чемодан, тот самый, который лежал на «Небесном пути». Последний чемодан из того багажа, который отец собрал для нее в тот злополучный отъезд. Когда дроид опустил чемодан и ушел, не проронив ни слова, печаль превратилась в гнев. Несомненно, криффовы подонки изучили каждый миллиметр ее личных вещей, внедрившись в ее личное пространство. Неважно, кто копался в ее скудных пожитках: кто-то из персонала «Химеры» или из команды какого-либо другого звездного разрушителя.       Но они рылись в ее вещах. И за это она ненавидела их.       Она подавила и крик, так отчаянно рвавшийся наружу, и слезы, что готовы были навернуться на глаза, по одной простой причине. Они следили за ней прямо сейчас, записывая каждую секунду ее пребывания на этом корабле. Каждое слово, каждая мелочь имеют значение.       И важно было каждое действие.       Не торопясь, она раскрыла чемодан и осмотрела содержимое. Еще три комбинезона, такие же грязные, заляпанные и потертые, как и тот, что был на ней. Два обычных повседневных наряда, которые носил любой среднестатистического гражданин на любой планете. И еще одно хорошее платье, подошедшее бы для встречи с планетарным губернатором. Элла взяла платье, сотканное из синт-шелка — материала нежно-розового цвета, легкого, как воздух. Дядя Тэлон настаивал, чтобы все его люди имели под рукой похожий гардероб. На всякий случай, если кто-то окажется вдруг в затруднительном положении, и ему нужно будет быстро скрыться. Это всегда помогло слиться с массовкой на сцене.       Но она и подумать не могла, что декорацией, с которой ей придется «сливаться», станет обед с имперским гранд-адмиралом на борту его флагмана. Наверное, даже хорошо, что платье новое, неношеное. Подарок Тэлона на последний день рождения. Надеть этот подарок на ужин с чиссом, который хочет уничтожить их всех, казалось издевательством над самой этой вещью. И все же… было определенное чувство ироничной гордости, ведь Тэлон обеспечил ее всем необходимым для встречи с призраком безответной любви ее матери.       Лучше, чем броня. Лучше, чем бластер. Они бесполезны в борьбе с призраками. И сегодня вечером она встретится с ним лицом к лицу.       Она достала из чемодана комплект для мытья и направилась в освежитель. Потребовалось много времени, чтобы выскоблить масло и песок из-под ногтей, отмыться от грязи и запаха топлива, которые были неизменными спутниками хорошего механика, независимо от того, как часто он мылся. Для нее грязь — признак профессионализма. Она ни за что не станет доверять механику, который пахнет цветами или чем-то еще. Это означало, что такой человек зациклен скорее на себе, нежели на работе. Все равно что доверять тощему повару или неопрятному сотруднику службы безопасности.       Но как бы она ни старалась, в Галактике не нашлось бы столько мыла, чтобы смыть скорбь или боль потери.

***

      Она удивилась, когда вошла в командную каюту во второй раз, что было видно по выражению ее лица. Траун предвидел это. Он подготовился к встрече, еще раз прослушал разговор с Лориэллой Фераси после ухода Мары Джейд и поднял тот небольшой пласт информации о ней, что имелся в разведке. Он знал, где она родилась, кем был ее отец, где она проходила обучение и что спустя две недели после гибели Альдераана она исчезла.       Конечно, вся информация была на имя Салларен Каррде. Лориэлла Фераси появилась всего шесть лет назад, когда девушка присоединилась к контрабандной организации дяди.       Поначалу разобраться было непросто. Он видел ее ранее, на планете Миркр как одну из подельниц Тэлона, видел мимолетно, и это могло показаться несущественным. Во время тех коротких переговоров он на автомате запомнил ее лицо, как и лица других контрабандистов. Даже тогда он отметил, что черты ее лица напоминают Мэрис. Но тогда нужно было решать другие проблемы, и плотный график не давал возможности уделить ее персоне должное внимание. Он сохранил ее в памяти как объект интереса, к которому собирался вернуться немного позже.       А сейчас… сейчас она стояла прямо перед ним, облаченная в розовое платье и мягкую обувь, только что очищенную от грязи и масел — проклятия механика. Миловидная, точь-в-точь как мать. Выскользнувший из самых дальних уголков его сердца призрак ожил. И всё же она не Мэрис. Она — совсем другой человек, несмотря на то, что у нее были глаза Мэрис, а губы — ее губы, изящные ямочки на щеках…       Она — дочь Мэрис.       И племянница Тэлона Каррде.       Но также и его пленница. И шанс вернуть долг.       Пока Элла осматривала каюту, ее взгляд стал проницательным и любопытным. Прикасалась к произведениям искусства, голографии которых отображались на станах, рассматривала голопроекции колонн с скульптурами. Влияние Тэлона, разумеется. Он сдержался, чтобы недовольно не поджать губы. В скором времени всё это будет исправлено. По человеческим меркам она достаточно молода, ей едва исполнилось двадцать четыре стандартных года. Еще было время, чтобы устранить негативное влияние на ее личность и заменить его иным влиянием, которое изменит ее жизнь к лучшему. В голове уже сформировался приемлемый курс обучения, учебная программа, которую она должна будет освоить под его руководством.       Конечно же, искусство, как дань памяти ее матери. И науки, а также тактика и дипломатия. Результаты ее вступительных испытаний в университет Кореллии красноречиво доказывали, что она справится и с его непростой учебной программой.       На этот раз он позволил губам растянуться в улыбке. Если бы перед ним стоял кто-то другой или ее матерью была бы другая человеческая женщина, он не стал бы тратить время на ее будущее образование. Она находилась бы в камере для допросов, ее разум был бы подавлен под действием наркотиков, и она рассказала бы всё, что знает о Тэлоне Каррде и его связи с Люком Скайуокером. А после того, как она была бы сломлена, он передал бы ее в подразделение обучения и набора рекрутов, где она прошла бы переподготовку. И когда закованный в наручники Тэлон Каррде предстал бы перед ним, его хорошенькая племянница, облаченная в имперскую униформу, стояла бы подле него, гордая и сильная.       Это будет честная и ироничная сделка. Тэлон увел Скайуокера прямо у него из-под носа. А он заберет ее у Тэлона в качестве компенсации. Очень соразмерно.       Примерно то же самое он в действительности и планировал сделать с Лориэллой Фераси. Однако, если она захочет надеть имперскую униформу, это должен быть целиком и полностью ее выбор. И он не будет давить на нее, не заставит смотреть на мучения Тэлона Каррде, когда тот поймет, что его племянница навсегда потеряна для него. Принадлежит Трауну, с того момента раз и навсегда. Но как бы ни был действенен этот метод, призванный сломить психологическую защиту Тэлона, ментальный ущерб для Лориэллы не стоит того.       Он поклялся отдать долг Мэрис Фераси и что ее дочь будет в безопасности. Он сдержит слово.       Ее взгляд окинул стол в дальнем конце каюты, накрытый для двоих, и он ощутил, что она рассматривает теперь и его. Изучает каждый сантиметр его тела: от сапог и парадного кителя до положения тела и всего, что его окружало. Оценивающий, любопытный взгляд ее глаз определенно унаследован от Мэрис. Это вывело его из равновесия быстрее, чем он ожидал, пробилось сквозь его эмоциональный барьер. Интересно, заметила ли она ту секундную слабость в его глазах, прежде чем он восстановил защиту и быстро взял себя в руки. Если да, то теперь это было уже не важно.       — Благодарю вас за то, что приняли мое приглашение на сегодняшний вечер, мисс Фераси, — произнес он, когда она наконец-то посмотрела ему в глаза. Он склонил голову в галантном поклоне и отодвинул стул. — Прошу вас. Будьте так любезны, присоединяйтесь ко мне.       Мгновение она колебалась, взгляд изменился: из любопытного стал настороженным. Несомненно, размышляла о его намерениях. Раздумывала, что случится после того, как ее накормят, напоят и… повалят в постель, как непристойно это делали люди. Элла медленно кивнула, всего один раз.       — Благодарю, что уделили время, — сухо отозвалась она, застыв в оцепенении, когда он пододвинул ее стул к столу. — Столь неожиданное удовольствие.       Его губы вновь дрогнули от ее подбора слов. Пыталась быть дипломатичной, как мать, и тем не менее произнесенные слова стегали словно кнут, в этом узнавалось влияние со стороны семьи ее отца. Здесь ей явно было неуютно.       — Вы учтивы, совсем как ваша мать, — ответил он, присаживаясь и наливая вино. — Она тоже хорошо умела подавлять собственные чувства в угоду другим.       Услышав это, она помрачнела, его фраза попала точно в цель. Ответный залп, предупредительный выстрел в ответ на предпринятую ею атаку. Ее обучение уже началось, но битва за лояльность еще впереди. Если она вновь попробует спровоцировать его на эмоции, это научит ее выделять причинно-следственные связи, пока она не сможет нащупать новые границы дозволенного и предел его терпения.       — Я не желаю обсуждать здесь мою мать, — сказала она, положив руки на колени; вино и пища остались нетронутыми.       — А если я желаю?       Она дернулась, словно собираясь встать и в эмоциональном приступе досады бросить салфетку на стол. Но также быстро взяла себя в руки.       — Тогда вам придется наслаждаться беседой самим с собой, сэр. Я не стану позорить ее память.       Еще один выпад в его сторону, который он пропустил мимо ушей. Внезапный гнев, загоревшийся в ее слишком знакомых глазах и скрывающий слезы, дал ему понять, что она ранила и себя. Позволила ему увидеть, что причина бесчестия, о котором она говорила, крылась вовсе не в разговоре о ее матери с ним, а в разговоре о матери с тем, кого Мэрис любила больше, чем отца. Раздвоенная верность глубоко тронула его, ведь Элла крепко держалась за одно, не смея предать другое.       Она хотела узнать о нем, о чиссе, которого ее мать так сильно любила. И, несмотря на последнюю брошенную фразу, она очень хотела поговорить о своей матери. Но любовь к отцу подавляла это желание, не давала ему выхода.       Он мог воспользоваться этим, ударить в центр ее сомнений и разрушить все, что не позволяло ей раскрыться ему. По-своему защитить ее. Он воспользовался передышкой, чтобы пригубить вина и немного подкрепиться. Если демонстрация непокорности и беспокоила его, то он не подал виду. Он наблюдал за тем, как она едва заметно вздохнула, не желая сдаваться в их словесной дуэли, подняла вилку и попробовала закуску, лежавшую в тарелке.       Он скрыл улыбку за очередным глотком вина.       — Лориэлла, — подождав, пока она пригубит вино, наконец произнес он. — Интересное имя. Почему вы выбрали его?       Она нахмурилась, поставила бокал и, будто не расслышав, на некоторое время уставилась в него.       — Почему вы спрашиваете?       — Я веду беседу, мисс Фераси. Поскольку вы не хотите обсуждать те темы, в которых у нас с вами присутствует взаимный интерес, я пытаюсь найти общий язык.       Ее глаза сверкнули.       — У нас с вами есть другие темы для разговора.       Тэлон и ее заключение. Понимала ли она, насколько ему знакомо все это, он буквально видел сквозь время и пространство конференц-зал на борту «Реющего ястреба». Холодные глаза Дубрака Кеннто, мягкий взгляд Мэрис Фераси. И опасные переговоры касательно их будущего, если они не смогут ответить на его вопросы.       Его взгляд изучал ее, а тон голоса стал прохладным.       — Вы действительно хотите обсудить их прямо сейчас?       Она взвешивала и обдумывала его слова, пыталась предугадать его намерения, он прочел это в ее глазах. Маловероятно, что она сможет превзойти его в словесной битве. Ее гнев в такой ситуации мог замкнуться на предательстве Тэлона Каррде. Если она захочет, он даст ей этот словесный бой. Тот быстро закончится, и она проиграет. При всем ее врожденном интеллекте и любопытстве, при всей наблюдательности и интуиции она не ровня ему. И она это знала.       Ее великолепные глаза опустились на тарелку, как бы принимая поражение. Еще одна победа, еще на шаг ближе к завоеванию ее доверия.       — Это прозвище, родители звали меня так, когда я была совсем маленькой, — сказала она, снова положив руки на колени. — Оно показалось мне уместным, когда я… ушла в самостоятельную жизнь.       — Да, — он кивнул, подавая знак дроиду, парящему в углу, чтобы тот принес первое блюдо их ужина. — Действия партнеров вашего отца достойны порицания. Компания должна была быть переписана на ваше имя, и часть средств была выделена также для завершения вашего обучения.       Прежде чем Элла смогла восстановить контроль над эмоциями, в ее взгляде, в чертах ее лица промелькнули ошеломление и возмущение. Тем не менее, она не позволила прозвучать словам, готовым сорваться с этих таких знакомых губ. Еще одно очко в ее пользу.       — Я потрудился узнать о вас всё, мисс Фераси, — продолжил он и взял ложку, окунув ее поданный для них суп, — и о ваших компаньонах.       Она взяла свою ложку и начала яростно размешивать суп.       — Полагаю, чтобы вам в дальнейшем было легче выследить нас.       — Разумеется.       Снова ошеломлена, удивлена его прямым и честным ответом.       — Не думала, что вы ответите вот так.       — Это действительно так, и если ваша мать рассказывала вам обо мне, то вы должны знать, что я придаю большое значение правде.       Элла перестала размешивать суп, размышляя над его словами, и наконец поднесла ложку к губам.       — Да, — подтвердила она. — Тогда позвольте спросить вас кое-о чем. Если мой дядя отклонит сделку, которую предложила Мара, вы убьете меня?       — Нет.       — Вот так просто? Нет? Без объяснений?       — Разве это не очевидно?       — Вы имеете виду долг, — быстро произнесла она… и затем склонила голову в бок, в ее взгляде вновь ожило любопытство. — И что-то еще. О чем еще вы умалчиваете?       Он поднял брови, на губах играла сдержанная улыбка.       — О паре нюансов, мисс Фераси. Боюсь, что не смогу рассказать вам все, что знаю. Разговор займет много времени, одного ужина будет недостаточно.       Немного юмора в качестве флангового маневра в их словесной дуэли. Он видел, как она, пытаясь уследить за ним, сбилась с мысли. Наблюдал за мыслительным процессом, отражавшемся в ее взгляде: попытками сопоставить рассказы матери о нем и слухи и антипропаганду, благодаря которым относительно него по всей Галактике складывалось весьма нелестное впечатление.       — Это еще одно приглашение?       — Да.       — Зачем?       — Лориэлла.       Она нахмурилась, услышав, как странно он произнес ее имя. Другие интонации, ударение на другой слог, иной тон. Правильное произношение этого слова на языке чиссов.       — Я… не понимаю.       — Лор’иэ’лла, — произнес он снова, на этот раз медленно. — Это не просто слово на чеунхе, это фраза. Буквально переводится как «маленькая звездочка». Но в контексте того, как, по вашим же словам, ваша мать использовала ее, она означает «любимая маленькая звездочка» или «ярчайшая звезда небосвода». Ваша мать очень любила вас, Лориэлла, раз дала вам эту фразу в качестве прозвища. Вы были центром ее вселенной.       Это был финальный удар, выстрел, который решил исход первого сражения в их словесном противостоянии. Он победил, ему даже не требовалось смотреть в ее сторону, чтобы заметить, как она отвернулась, пряча навернувшиеся на глаза слезы, готовая вот-вот разрыдаться. И как бы сильно ни хотелось давить на нее, избавить от ненужной и разрушительной преданности, необходимо было остановиться. На сегодня достаточно. С этого момента Элла сама должна была научиться доверять ему. Завоевание ее истинной верности — изящный танец, который можно остановить в любой момент.       — Ваша мать была очень хорошей ученицей, прекрасно освоившей чеунх. Вижу, что она обучила вас почти всему, чему я ее научил. Основа этого языка проста, несмотря на некоторые различия в голосовом аппарате наших рас, которые не позволяют людям произносить многие слова. С вашего позволения, я продемонстрирую…       Он продолжил рассказывать о языковых уроках, пока они наслаждались первым блюдом, когда подали второе — любезно предоставил ей небольшую передышку. К четвертому блюду она уже внимательно слушала и запоминала, поглощенная его словами и приводимыми примерами. И теперь он поменялся с ней местами, отбивая наплыв воспоминаний, подавляя горько-сладкую печаль, что охватила его, когда прошлое попыталось вытеснить настоящее. И тогда его предательское сердце наложило на гостью, сидевшую напротив, образ Мэрис: ее знакомый, полный внимания взгляд на тайных уроках.       Спустя несколько часов, когда прибыл сопровождающий, чтобы отвести Лориэллу обратно в каюту, он знал, что будет мечтать о Мэрис.       Знание наполнило его восторгом и страхом.