Террарий

Он пришел в себя, лежа на земляном полу. Сверху, сквозь дыры в соломенной крыше просачивался неяркий свет. — Очнулся? — спросил чей-то приглушенный голос. Странный звук — как будто у говорившего было узкое или больное горло. — Как твое имя? — Имя? — он сначала не понял вопроса, а потом вспомнил. Стоило чуть напрячься, и непонятное слово будто заново обрело смысл. — Родерик. А твое? — Ники. Собеседник сделал несколько шагов, подходя ближе. Теперь Родерик мог его разглядеть. Высокий и тощий, с четкой мускулатурой, Ники был похож на восставшего и плененного архимага, не хватало только вонзившихся стрел, ну и крыльев, конечно. Грязные волосы торчали в разные стороны, и Родерик подумал, что они, должно быть, кудрявые, если помыть. Щетина у Ники была определенно светлее и чище волос на голове. Родерика передернуло — сам он был грязный, как будто его вываляли в песке. Еще и голый, у Ники хоть кусок ткани вокруг бедер обмотан. — Я нашел тебя у резервуара, — хрипло сказал Ники, потирая горло. — И принес к себе, все равно я живу один. Если хочешь, можешь оставаться. Про свое появление здесь Родерик ничего не мог вспомнить, по крайней мере, сразу. Как он тут оказался и что еще за резервуар, с чем он, интересно? С топливом для летательных аппаратов, или, может быть, с жидким огнем? — С водой, — Ники как будто прочел его мысли. — Около него наш Бог оставляет свои дары. А мы возносим ему молитвы. — Разве Бог существует? К стыду своему, про Бога Родерик забыл намертво. Ники дал ему кусок тряпки, такой же, как был у него самого, и пояснил: "Дар Бога, как и все здесь". — Здешний Бог, должно быть, очень скуп, — Родерик кое-как завязал ткань на бедрах. Она была серой, совсем ветхой, и пахла засохшим колодцем. — И порой жесток, — добавил Ники с грустной улыбкой. — У тебя ничего не болит? — Нет, а должно? Ники не ответил, потрогав себя за шею, очевидно, она доставляла ему неприятные ощущения. Родерик заметил на его предплечье татуировку — узор, состоящий из языков пламени, замысловато переплетенных между собой. Запястье несколько раз обвивала змея, кусающая собственный хвост, а узкая ладонь Ники была сплошь покрыта мозолями, почти полностью засохшими. Родерик моргнул и уставился на собственную руку — там красовалась точно такая же татуировка, только без змеи на запястье. Возможно, именно из-за этого сходства Ники и подобрал его. Смотреть на татуировку было мучительно — как будто Родерик знал что-то очень важное и не мог вспомнить, сколько ни пытался. В углу хижины обнаружилась довольно большая кастрюля с водой, плотно накрытая крышкой. Сверху крышку прижимали несколько камней. — Жуки могут ночью перевернуть, — объяснил Ники, зачерпывая из кастрюли железной кружкой. — Ну ничего, вдвоем мы легко с ними справимся. Родерик сглотнул, ощутив вдруг нестерпимую жажду, и припал к протянутой кружке. — Спасибо. Вкус у воды был неестественный — ржавый. Ники тоже напился и вернул крышку на место, опять придавив ее камнями, а потом сказал: — Сегодня моя очередь крутить колесо, и, раз уж мы... — тут он усмехнулся, — ...вместе, поможешь мне? — Помогу, — ответил Родерик. В самом деле, его принесли в дом и дали напиться, почему бы не помочь крутить неведомое колесо. — Покажешь, что надо делать. — Следуй за мной. Небо здесь было низкое, душное, затянутое даже не облаками, а какой-то беспросветной дымкой. Свет шел отовсюду сразу, как будто светило не двигалось с востока на запад, а висело над ними, занимая весь небосвод. Рядом с "их" хижиной стояло еще с десяток таких же убогих построек. Больше не было ничего — ни деревьев, ни других строений, только тропинки, протоптанные от хижины к хижине. Вокруг простирались холмы, состоящие из сухой земли и мелкого серого песка. Резервуар обнаружился за четырьмя холмами от поселения. Он представлял собой нечто вроде огромной бочки с краном на высоте человеческого роста. Кран был медный, а бочка железная и наверняка внутри ржавая. Теперь понятно, отчего у воды такой вкус. Сбоку от резервуара располагалось деревянное колесо, похожее на лежащий на земле штурвал старинного корабля. Колесо соединялось с резервуаром какими-то трубками и железными креплениями. — Берешься за ручку и крутишь изо всех сил, — сказал Ники. — Иначе вода не появится. — А откуда она появляется, — заинтересовался Родерик, обходя вокруг этого странного резервуара. На поверхности труб не было видно, значит, они под землей. Надо бы раскопать и посмотреть, как тут все устроено. Судя по тому, как Ники бережно относился к воде, ее здесь явно не хватало. — Никто не знает, — ответил Ники и опять погладил свою шею. И почему-то добавил: — Я хотел найти выход отсюда, меня наказали. — Неужели здешний Бог? — Да, — кивнул Ники, бледнея. — Давай уже крутить, а то подведем остальных. Эти остальные, такие же полуголые и грязные, приходили к ним несколько раз, приносили размоченные в воде семена, брали воду и уходили. Среди них не было ни одной женщины. Уже перед самым концом работы им принесли несвежие куски какого-то овоща. Родерик сидел, прижимаясь спиной к теплому боку резервуара, сил не хватало даже на то, чтобы пошевелиться. Ники отщипнул немного от овоща, протягивая ему: — Это похоже на огурец, ешь. Родерик взял угощение ртом с его руки, собственные ладони покрылись мозолями и кое-где кровоточили. — Тоже дары Бога? — Да. Наша смена окончена, теперь молитва — и спать. Вокруг резервуара постепенно собирались все жители этого безумного и уродливого мирка. Родерик насчитал еще десятерых, кроме них с Ники. — А без молитвы никак нельзя, — спросил он шепотом, и Ники придвинул голову и также тихо ответил: — Нет. Родерик помолился вместе со всеми без усердия, в основном, чтобы не расстраивать Ники, тот почему-то очень ответственно относился к этому делу. Грязные изможденные люди расположились вокруг резервуара, став на колени и воздевая руки к мутному небу. Они молили о милосердии и прощении. Родерик все время хотел спросить, в чем же их вина, но не решился. Наверное, он, как и каждый здесь, в чем-то виноват, просто не помнит. На обратном пути Ники всю дорогу держал его под руку, не давая осесть на землю, и уложил в хижине на жесткие доски. — Это вместо кровати. — Очень мило, — улыбнулся Родерик, ему внезапно тоже захотелось заботиться о Ники. Ну, или хотя бы сказать тому что-нибудь приятное. Перед тем, как заснуть, он думал об этом месте и о том, можно ли отсюда выбраться. Должен же где-то существовать нормальный мир, не такой убогий и серый. А потом с ужасом понял — он не знает, куда выбираться, не помнит отчетливо вообще ничего, кроме своего имени и сегодняшнего дня. ***Дневник наблюдений. Я, Терга Терион, маг Твердынь и Стихий, начинаю вести этот дневник 20 дня пятого месяца 2013 года от Огня-С-Небес. В дневнике будет описан эксперимент по изменению размеров у человеческих существ (уменьшение) и их существование в таком виде. Для уменьшения применяется метаморфоза, дополненная и улучшенная мной. Ограничение стандартное — круг силы. При выходе из круга силы существо возвращается к своим прежним размерам. Искусство метаморфозы существ было утеряно около 500 лет назад, и я, Терга Терион, возродил это древнее заклинание вопреки запрету проводить опыты на разумных существах. (На полях нарисован фаллос и приписано: Тайная канцелярия сосет!!!) День первый. Начало эксперимента. Террарий готов. 1. Выбранная температура +30С, освещение средней яркости. 2. Установлено десять домиков (глина, солома, прообраз — жилище древних людей). 3. Установлена поилка. 4. Покрытие пола — садовая земля, мелкий песок. Территория огорожена металлической сеткой и стеклом с наведенными на него иллюзиями. 5. Внутри домиков простая утварь, куски хлопковой ткани, доски. Все предметы соразмерно уменьшены в результате предыдущих экспериментов. 6. Подсажено трое подопытных: бродяги Крот, Белый и Малышка, все успешно прошли метаморфозу. Полученные размеры соответственно: 20, 21, 16 см. 7. Заселились в один домик, наружу не выходят. Поилку не нашли. Рассыпанное зерно и овощи не нашли. День третий. Разочарование. Материал уничтожен. 1. Крот и Белый изнасиловали и убили Малышку. 2. Съели сырой. 3. Наказал Крота и Белого. Для процедуры экзекуции предпринял следующее: — Первый подопытный (Крот) был привязан за руки и ноги к ножкам перевернутой табуретки, образовав, таким образом, своим телом "звезду". — Первый удар был нанесен тонкой указкой по ягодицам. Инструмент оказался слишком тяжелым, и у подопытного сломалась нога в районе бедра. — Сломанная нога была зафиксирована, сверху положена обезболивающая повязка. — Подопытный перестал визжать, хотя продолжал скулить, но, очевидно, уже не от боли, а от страха перед наказанием. — Инструмент был заменен на очищенный от пуха стержень гусиного пера. — Оба подопытных подвергались наказанию по очереди, пока не перестали издавать звуки и не смирились. — В перерывах подопытных поливали холодной водой. 4. Exitus letalis обоих подопытных в результате внутренних разрывов и переломов тазобедренных костей (по данным вскрытия после увеличения). 5. Вывод: было допущено излишнее увлечение опытом. В следующий раз план экзекуции следует составлять заранее, исходя из состояния здоровья подопытных. Ни в коем случае не отходить от плана. <...> День сороковой. Наказание. Бес ищет выход (прим. Бес — жаргонное название экспедитора Тайной канцелярии). 1. Бес (прим. судя по татуировке — капитан-экспедитор), проявляет непослушание. Поведение отличается повышенным интересом к происходящему. Вместо вечерней молитвы отправился бродить по округе. 2. Нашел решетку, хотел пролезть сквозь нее. 3. Застрял. 4. Выбрался, полез по решетке вверх. 5. Сорвался, пришлось изъять из террария и лечить. (Прим. удачная идея — поймать и посадить в террарий беса. Возникает потребность во втором экземпляре для проверки их природной тяги к соперничеству и агрессии. С остальным населением бес почти не вступает в контакт). 6. В качестве наказания применена порка ягодиц, инструмент порки — кожаный шейный шнурок. План порки: 20+40+50 ударов, в перерывах поливание холодной водой. 7. В качестве лечения применен универсальный регенератор перорально, посредством пипетки. Сопротивление субъекта высокое. 8. После экзекуции и лечения бес возвращен в террарий. День шестьдесят второй. Удача. Ловушка для бесов сработала во второй раз. 1. В террарий подсажен еще один бес (прим. теперь их там двое). По документу, найденному при нем — поручик-экспедитор Родерик Хоггарт, 28 лет. 2. Всего в террарии двенадцать жильцов: — два иностранных коммерсанта-мошенника, — шесть последователей древнего культа единобожия (способствовали становлению культа Божества), — почтальон, — беглый каторжник, — два беса. 3. Бесы устроились в одном домике. Важно! Из описания метаморфозы уменьшения следует, что объект испытывает утрату воспоминаний, предшествующих метаморфозе. Также объект теряет магические способности. Вопрос: могут ли бесы сохранять воспоминания благодаря специальной тренировке мозга (прим. знаменитый магический блок экспедиторов Тайной канцелярии). *** Ники некоторое время разглядывал своего нового друга. Он сразу понял, что этого человека Бог послал именно ему, сразу, как только увидел. И дело было даже не в похожей татуировке на его предплечье, хотя это был важный знак. Родерик понравился ему, в отличие от всех других обитателей их мира, вызывающих какое-то холодное чувство. Нет, не неприязнь, они все помогали друг другу и боялись одного Бога. Но неприятие. Словно с другими у Ники не было ничего общего, а Родерик был свой. "Человек нашего круга", подумал он, хотя не мог вспомнить, что значило это выражение. Лицо у Родерика было гладкое, только слегка поросшее темной щетиной, волосы аккуратно подстрижены, а ногти не обкусаны, а подпилены. Как будто он из другого мира явился, чистого и беззаботного. Ники не помнил, был ли он сам таким же, когда здесь очнулся, но одно знал точно: руки у него были такие же непривычные к грубой работе, как и у Родерика. Ники разодрал их жерновами в первый же раз, когда дробил зерна — крупные, размером с кулак, сухие и ужасно твердые. А каменные жернова были шершавыми, как застывшая пена вулканов. Он зажмурился, пытаясь вспомнить, что такое вулканы. Не смог, конечно, только голова заныла. Поморщившись, Ники поднялся и достал железную плошку. Насыпал в нее дробленых зерен, залил водой и прикрыл тяжелым плоским камнем, как крышкой. Они проснутся и смогут поесть размокших зерен. Он хотел еще обновить ловушку для жуков, но не успел — небеса погасли. Ники на ощупь пробрался к кровати и устроился с краю, стараясь не прикоснуться к Родерику. По ночам тепло шло не сверху, а от земли, и душная жара становилась особенно невыносимой. Вне дома спать было бы немного легче, но там бегали жуки, а с неба часто падали мелкие и острые, как божий гнев, камни. Ники заснул и увидел, как Бог снова карает его за дерзость — подвешивает за ноги и бичует. Во сне он отчаянно пытается увернуться и попросить прощения, но не может ни двинуться, ни произнести ни слова. Горло сжимает болью и обжигает, Ники отчаянно хрипит и наконец-то выворачивается и изо всех сил пинается. И его с невнятным воплем пинают в ответ. — Родерик, прекрати, — Ники сел, тяжело дыша. Все тело было покрыто противным липким потом. — Прости. Я, признаться, редко пинаюсь, — сказал Родерик из темноты. Голос его звучал смущенно, наверное, он не понял, что Ники ударил его первым. Впрочем, кто знает, может, все было наоборот. — Не стоит беспокойства, — Ники снова вытянулся на досках и закрыл глаза, пытаясь заснуть. Родерик тихо повозился рядом, а потом фыркнул: — Сдается, сударь, у меня в спине здоровенная заноза. — Завтра выдернем, — ответил Ники. Родерик вздохнул. — Скорее бы рассвело, — прошептал Ники через некоторое время. Но Родерик уже спал. Ники тоже дрых без задних ног в первые дни здесь. А теперь мучился, не в силах заснуть большую часть ночи. Таращился в непроглядную тьму, слушал зловещее шуршание за стенами, думал о Боге и пытался вспомнить хоть что-нибудь. Кстати о шуршании. Сегодня оно было особенно громким, все отчетливее превращаясь в скрежет. Что-то ударило в дверь и заскреблось в ставни. Ники напряженно приподнялся и стиснул острый камень у кровати. Он обтесал его как раз против жуков, те часто подрывались под пол хижины и прогрызались внутрь. Но сегодня было не похоже на обычный подкоп. Стены хижины мелко тряслись, а скрежет становился все громче. — Родерик. — Я не сплю, — тихо ответил Родерик. — Что это, Ники? — Много жуков. Или очень большие жуки, — Ники нашел руку Родерика и вложил в нее еще один обтесанный камень. — Это кара. Кто-то прогневал Бога. — Кто? — Завтра увидим, грешник будет у резервуара, — Ники болезненно сглотнул и добавил: — Надеюсь, это были не мы. — Мы же ничего не сделали? — удивился Родерик. — Иногда Бог карает для испытания веры, — с сомнением сказал Ники. Так говорили другие, когда не понимали, за что их наказывают. Но Ники иногда думал, что Богу просто нравились страдания его рабов. В дверь сильно ударили, и Ники вскочил на кровати, стискивая в руке камень. Родерик спиной прижался к его спине, так естественно, словно они всю жизнь сражались вместе. Мимо что-то со скрежетом пронеслось, и Ники, чуя жучье внимание рядом, ударил в темноту. Раздался еле слышный хруст. Жуки очень крепкие, сильные и твердые, их тяжело забить камнем, даже если видишь, куда бить. Они с Родериком не видели, но наносили удары в щетинистую хитиновую тьму снова и снова, пытаясь дожить до рассвета. Больше всего Ники боялся, что жуки искалечат и сожрут его нового друга. Он чувствовал, что эти жуки были гораздо больше прежних. Не обычные твари размером немногим крупнее ладони, а по колено примерно. Наверняка им ничего не стоит перекусить мягкие человеческие пальцы пополам своими жвалами. Рассвет вспыхнул, когда они совсем уже обессилили. — Ну и мерзость, — сказал Родерик с чувством. Вокруг них лежало с десяток крупных и мягких на вид жуков, а еще множество копошилось на полу. — Вода, — простонал Ники с отчаянием. Кастрюля с водой, накопленной такими трудами, была перевернута, а из грязной лужи пили жирно поблескивающие жуки. Размоченные зерна были тоже опрокинуты и съедены. Ники спрыгнул с кровати и распинал жуков. Те оказались совершенно неопасными, их хитиновое покрытие было полупрозрачным и на вид не крепче яичной скорлупы. Как только они смогли проломить дверь. Или ее снесло божественным провидением? Что-то же скрежетало ночью, и явно не эти мягкие жуки. Ники намочил набедренную повязку и обтерся ей, а потом обернулся к молча наблюдающему за ним Родерику. — Давай хоть умойся, раз напиться нам не светит. Родерик кивнул и присоединился к нему. Ники бездумно разглядывал его мускулистую задницу и думал о жуках. Тех, которых он ловил раньше, можно было есть, их мясо было похоже на крабье. Только сырое. А еще их можно было сушить. Эти же новые жуки выглядели еще более сочными. Может, они тоже съедобные? Пахнут неядовито. Бог наказал их, лишил запасов еды и воды, но в милости своей даровал этих... новых жуков. Ники нахмурился и потер лоб, его мысли о Боге всегда отдавали каким-то неприятным безумием. Наверное, божественным. — Как полагаешь, нас сразу вывернет, если мы попробуем сожрать этих тварей? — бодро спросил Родерик, утеревшись. — Это необходимо проверить, — улыбнулся Ники, выплывая из липкого тумана размышлений о сути вещей. Жуки на вкус оказались терпкими и травянистыми. Они съели пару штук, утолив и голод и жажду, еще нескольких запихали в кастрюлю живьем и завалили камнями, чтоб не сбежали, а остальных поубивали и разложили на крыше сушиться. — Настоящий пир, — сказал Родерик и погладил себя по животу. — Только болит все адски, как после марш-броска. Ники с тревогой посмотрел за холмы, в сторону резервуара. — Надо спешить, иначе опоздаем на утреннюю молитву. — И Бог накажет? — спросил Родерик с иронией человека, ни разу не познавшего божьего гнева. — Накажет, — сказал Ники, поспешно спускаясь с крыши. К резервуару они пришли предпоследними, за ними приковылял только хромой Михаил, которого тащил за руку сам преподобный. А грешником оказался Кривой Джо, он висел, перекинутый через бревно позора, выпоротой до крови задницей кверху. Задница у него была не только выпорота, но и неимоверно растянута — из нее торчало несколько гладких продолговатых плодов. Ники с преподобным отвязали его от бревна и поставили на ноги. Кривой Джо дрожал и шатался в их руках, а плоды выскользнули из его зада и упали на землю. Ники взглянул на его опухшую до синевы мошонку и раскрашенный лиловыми синяками живот и быстро отвел глаза. — За что ты был покаран? — спросил преподобный. — Я... я пытался овладеть жуком, — расплакался Джо и оглянулся: — Простите, братцы, я же не знал, что жуков насильничать нельзя, думал, только людей... — Помолимся о твоем прощении, — сказал преподобный. — Зоофилия есть грех. Ники отошел от них и опустился на колени рядом с Родериком, утягивая его за собой. — Людей насильничать нельзя, значит, пробовали? — прошептал ему Родерик на ухо. — Бог карает за насилие, — тихо сказал Ники в ответ. — Только ему можно.