Террарий

***Дневник наблюдений День шестьдесят четвертый. Я — Бог. Молитвы проходят без должного усердия. 1. Во время утреннего моления замечено следующее: — Бесы держатся в стороне от остальных подопытных. — Оказывают внимание друг другу, отвлекаясь от молитвы. Вывод: недостаток веры у бесов. 2. Все остальные, напротив, проявляют завидное смирение. 3. Для повышения информативности эксперимента в поилку добавлен возбудитель "Младая роза", разбавленный в пропорции 1:100. День шестьдесят шестой. Находка. На заднем дворе обнаружен потерявшийся левретт (прим. левретт — мелкое животное породы собачьих, специально обученное для разврата с людьми). 1. Отнес левретта в дом, вымыл и накормил, подверг метаморфозе. 2. После метаморфозы размер левретта составил 10 см. в холке. 3. Приготовлена клетка божьего гнева: квадратная клетка 100х100 см., разделенная посередине решеткой. В одну часть клетки помещен левретт. 4. Для испытания выбраны бесы, проявляющие явные признаки симпатии друг к другу. 5. Подопытные извлечены из террария и подвергнуты гигиенической процедуре. Ход процедуры: а. Внутреннее промывание: — Подопытный зафиксирован на круглом полене таким образом, будто обнимает его. — Анус подопытного тщательно смазывается пропитанной густым маслом ваткой. — Полено поставлено на торец таким образом, что подопытный висит вниз головой (для лучшего промывания). — При помощи микроклизмы с тонкой насадкой в кишечник подопытного вводится 20 миллилитров раствора. — Подопытный держится вниз головой до тех пор, пока раствор не начинает из него выходить. — Подопытный переворачивается (вместе с поленом) и опорожняется каждый над своей мензуркой (содержимое кишечника оставлено для дальнейшего исследования). б. Внешнее промывание: — Подопытный при помощи длинного, специально изогнутого пинцета (захват под мышки) помещается в кювету с мыльной водой и там полощется. — Подопытный выкладывается в сухую кювету и тщательно натирается мыльной губкой. Сопротивление обоих подопытных на этом этапе очень высокое. — Подопытный при помощи длинного пинцета (захват под мышки) помещается в третью кювету (с чистой водой) и там полощется. Примечание: во время полоскания подопытные были замечены в питье мыльной воды, за что были сразу наказаны: три шлепка шнурком. 6. Анальный выход подопытного Блондина обильно смазан маслом, замешанным на течной крови соседской суки (порода лабрадор) в пропорции 1:3 (кровь:масло) 7. Подопытный бес Блондин помещен совместно с левреттом. Второй подопытный — бес Брюнет — в другую часть клетки. Левретт заинтересован. *** Спустя несколько дней Родерик каким-то образом все же прогневал Бога. Может быть тем, что в последние дни он ясно ощущал томление плоти, вызванное близостью Ники. Тот был рядом почти все время, прекрасный и обнаженный, тело его походило на выточенную из мрамора скульптуру. Грязь, покрывавшая его, совсем не пятнала, а наоборот подчеркивала внутреннюю чистоту. В хижине Ники часто ходил без набедренной повязки, член его иногда привставал, «это естественно, у всех бывает», и в такие моменты Родерику мучительно хотелось целовать и ласкать его. Он покидал хижину и удовлетворялся в одиночестве, не решаясь оскорбить друга домогательством. Их дружба стала для него самым ценным в этом мире. Наверное, Богу не понравилось это. Родерик чуть не задохнулся, когда из потемневших небес возникла огромная длань, схватила его и унесла ввысь. Дальнейшее походило на сюрреалистическую картину одного модного художника: огромные руки поставили ему несколько клизм, прополоскав напоследок в пенной воде. Не сказать, чтобы это было болезненно, скорее, абсолютно бессмысленно и этим неприятно. Кажется, Родерик слегка захлебнулся во время мытья – пришел в себя он уже в странном месте, со всех сторон огороженном решеткой, пол под ногами был сделан из непонятного материала. Наверняка это место находилось не в их мире, божественная воля перенесла его в другое измерение. А потом он увидел Ники и огромного пса рядом с ним. Родерика от них отделяла решетка, прочная и достаточно крупная – сквозь нее можно было просунуть руку. — Ники, — позвал Родерик, и в тот самый миг все вокруг словно отмерло, приходя в движение. Ники шагнул к решетке, протягивая руку, а пес наскочил на него сзади и повалил на пол. Это же левретт — песик для извращенцев, отстраненно подумал Родерик. Только они же мелкие обычно, а этот огромный. Ники каким-то образом удалось отбиться от пса. Он дополз до решетки, пытаясь подняться: — Помоги, — и вцепился в решетку побелевшими пальцами. В глазах его плескалось безумное выражение, не страх, а обреченность, понял Родерик, с ужасом ощущая, как встает его собственный член. Леврет обнюхал задницу Ники, несколько раз лизнул и наскочил, засаживая. Ники вскрикнул, зажмурил глаза и задергался. — Дыши глубоко и считай про себя, это скоро закончится, — Родерик поцеловал его пальцы, так и не отпустившие решетку. Это было ужасно — смотреть на Ники, не имея возможности ничем помочь. Но еще ужаснее — собственное позорное возбуждение. Родерик погладил себя по яйцам. «Только не представлять, как мокро и скользко в его заднице, как натянута песьим членом нежная плоть, наверняка Ники шелковый там, нетронутый... Был». Левретт начал поскуливать, и это привело Родерика в себя. Он отдернул руку от своего члена, хоть тот и торчал напряженно, до боли. Ники все видел. — Прости меня, — прошептал Родерик. Слова показались ему бессмысленными и пустыми. Наверное, в тот миг Бог сжалился над ними, потому что свет вокруг погас, словно их накрыло непроницаемым пологом. Ники и левретт исчезли, и Родерик остался в темноте один. И спустя целую вечность его опять подхватило и понесло куда-то в неведомое, сквозь измерения и миры. — Господь всемогущий, — крикнул он в пустоту. — Умоляю, не забирай у меня Ники. И Бог внял этой неумелой молитве, вернув Родерика в хижину. Ники уже был там, лежал на их кровати из досок и смотрел вверх. В кастрюле по-прежнему скреблись жуки, и больше никаких звуков, ни шороха ветра, ни пения птиц, как будто Бог забыл обо всем этом, создавая мир. Он подошел, опускаясь на колени рядом с Ники: — Прости. — Я думал, что больше не увижу тебя. Родерик обнял его, вжимаясь лицом в живот и вспоминая про пса. Он думал, что Ники оттолкнет его и вообще прогонит, но тот никак не отреагировал, даже не пошевелился. — Бог сжалился надо мной и вернул обратно, — сказал Родерик, чтобы что-то сказать. — Я рад. От Ники не пахло псиной, только водой, и еще тем особенным запахом тела, который Родерик привык ощущать каждую ночь. Сейчас этот запах стал возбуждающе тонким. Родерик хотел пойти за дом и подрочить, как он уже неоднократно делал до этого, но Ники вдруг прикоснулся к его волосам: — Не уходи. — Ты приятно пахнешь, — сказал Родерик и поцеловал его в пупок. И ему показалось, что Ники толкает его голову вниз, тем извечным жестом, который не подразумевает отказа. Он покорился с радостью, вбирая в рот и посасывая мягкий еще член. Тот быстро твердел и очень скоро перестал помещаться во рту. Родерик облизал по очереди плотные яички, продолжая ласкать рукой влажный от слюны ствол. Член у Ники был ровным и толстым, с большой яркой головкой, такой не хотелось выпускать изо рта. И Родерик играл с ним долго и с удовольствием: брал за щеку и щекотал языком дырочку на головке, облизывал и снова сосал. А когда попробовал полностью взять в рот, это получилось неожиданно легко. Немаленький член скользнул в расслабленное горло, и Родерик понял, что делал это и раньше. Сосал члены. Ники застонал под ним, напрягаясь, и кончил. Родерик терпеливо высосал его до последней капли и лег рядом, хоть его собственное естество уже болело, не получая разрядки. — Тебе что, нравится это? — тихо спросил Ники. — Да. Мне кажется, я раньше тоже... — Я заметил, — Ники погладил его по животу и обхватил пальцами член. Родерик со стоном толкнулся в его руку, и Ники сразу взял темп, дроча сильно и уверенно, не давая продержаться и лишней минуты. — Это был самый потрясающий оргазм, — сказал Родерик позже, когда над миром раскинулась душная ночь. — Конечно, — хмыкнул Ники. — Других ты все равно не помнишь. В ту ночь они впервые спали не просто рядом, а заключив друг друга в объятия. А утром Родерик проснулся от прикосновений к лицу. Это Ники гладил его и рассматривал, невесомо прикасаясь к губам и носу. — Доброе утро, — сказал Родерик и поцеловал ему руку. И подумал: от Бога ничего не скроешь. Бог узрел его тайные чаяния и решил их исполнить — теперь они с Ники не просто друзья, а любовники. Вот только путь к желаемому был горек, но ведь так, наверное, всегда и бывает, когда исполняются самые заветные мечты. Он подмял Ники под себя, изо всех сил стараясь не показаться грубым. За ночь вкус его кожи стал солонее, а запах — более терпким, но это не уменьшало желание, нет, даже наоборот распаляло. Родерик задрал ему ноги и провел языком по промежности, дырка у Ники на вкус отдавала оливковым маслом. Неужели Бог позаботился и об этом? — Это неправильно, — сказал Ники, поглаживая свой торчащий член. Родерик поднял голову, с трудом отвлекаясь от его задницы: — Тебе же приятно. Значит — правильно. Ники приглашающе подтянул колени к груди, выставляясь, и Родерик тут же прижался к нему, медленно пропихиваясь внутрь. И совершенно потерялся в ощущениях, так плотно и жарко Ники принимал его член. Так сладко было его трахать, как будто Родерик не брал до этого никого и никогда. Не любил, понял он вдруг, вколачиваясь все сильнее, до Ники он никого не любил. — Ники-Ники-Ники... Ты стоишь того прежнего мира, — шептал Родерик в исступлении, удовольствие становилось невыносимым. Он кончил чуть ли не с криком и долго не мог отдышаться, поэтому просто смотрел, как Ники ласкает себя, сжимает пальцами головку и теребит дырочку на конце, как водит рукой по стволу и зажмуривает глаза. А потом они долго лежали вместе, пропустив утреннюю молитву. — У нас почти не осталось воды, — улыбнулся Ники, разглядывая свою руку и вытирая ее кое-как о доски. – Хватит, только чтобы попить. — Придется сегодня крутить колесо грязными. Как ты думаешь, тот мир, где тебя... где мы побывали... Может быть, есть и другие миры? Не такие, как этот и как тот. — Хочешь уйти отсюда? — Да, хочу. И уйду вместе с тобой.