Глебка

      Сегодня выдалась пасмурная осенняя погода и настроение было, как всегда, мрачным. Вдохновение для создания чего-нибудь лирического сменилось написанием строчек про гнетущую обстановку, давящие стены и плотный вакуум внешних факторов. Вадим сидел, склонившись над листком исписаной бумаги, и медленно моргал, пока чуть не вырубился прямо за столом. Взглянув на часы, он понял, что засиделся.       Он находился в квартире один — жена уехала в гости, а ему было необходимо набросать черновики для новых песен и альбома. Молча смотря на темнеющее за окном небо, певец погрузился в свои мысли, воображая всё то, что написал несколько минут назад. — Ничего хорошего! — сказал он самому себе и в ответ не услышал ничего. Тишина давила на уши, но ему не было дискомфортно. Он любил побыть в одиночестве, да и переосмыслить свои поступки было полезно. Но вместо этого он поймал свою музу и сел писать тексты. Снова посмотрев на часы, он понял, что просидел часов пять, и даже не заметил, как пролетело это время. В творческий процесс он всегда погружался с головой и уходил из реальности. Спина затекала, но он не замечал этого, когда слова так легко складывались в строчки, предложения.       Неожиданный стук в дверь заставил обернуться. Вадим посмотрел в темноту коридора и замер. Вслушиваясь в тишину, он не понял сразу, послышалось ли ему это или нет. В комнате лишь тикали настенные часы, отсчитывая каждую секунду его жизни. Стуков больше не было, и Вадим облегченно выдохнул. Видеть сейчас он никого не хотел, но странное чувство закралось в душу. Почему не позвонили? Есть же звонок. Ухмыльнувшись самому себе, будто у него начались глюки, музыкант поспешно начал складывать исписанные листы в стопку, как новый громкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. — Да кто там еще? — не выдержав, пробурчал Самойлов и поднявшись со стула, неспеша направился к двери. Ноги были ватными от долго сидячего положения, поэтому идти быстрее у него не получалось. Подойдя и посмотрев в глазок, он увидел, что на лестничной клетке никого не было видно. — Кто там? — снова тишина. Тяжело выдохнув, он отступил на шаг от двери и ещё с минуту простоял в полумраке коридора, уперев руки в бока и хмуря брови. Никаких движений, шагов снаружи, полная тишина. Всё это мужчину совершенно не радовало. Посмотрев на дверь и протерев устало глаза, он развернулся и хотел направиться обратно в комнату, как новый стук вывел его из равновесия. Наверняка это какие-то дети баловались, и сейчас он надерет им уши. Сделав решительный шаг, он быстро отпер дверь и распахнул её настежь, выглянул. Свежий ветерок от сквозняка подъезда прошёлся по его волосам, но на площадке опять не было никого. Музыкант посмотрел на лестницу, а потом на двери лифта. Тишина. Если бы там и был кто-то, то он бы не успел так быстро сбежать. Всё это не нравилось Вадиму всё больше, и уже раздражённый он хотел выйти и проверить лестницу. Сделав шаг, он не заметил, как пнул коробку, которая лежала у порога. Мужчина замер с поднятой ногой и, хмуря брови, сверлил взглядом обычную подарочную упаковку. Оглянувшись ещё раз по сторонам, высматривая хозяина странного предмета, он наклонился и неуверенно поднял подарок с пола. Было ясно одно: какая-то фанатка прознала его адрес и подбросила к его двери своё бельё. У девушек это было, своего рода, традицией. Вадим благодарил всевышнего, что его не забрасывают нижним бельём на концерте. От такого не только возбудиться не сможешь, но и запутаешься ненароком об чьи-то труселя или лифчик. Такой нелепой смерти он точно не хотел, и, хвала небесам, эта участь его миновала. Мужчина повертел коробку в руках и поднёс её к уху, прислушиваясь, не бомба ли там. Вдруг это брат решил преподнести ему такой подарок. Он даже успел её понюхать и заметить легкий аромат печатной продукции, что указывало на свежесть сюрприза. В подъезде по-прежнему стояла тишина, и он всё ещё косился на лестницу вслушиваясь в каждый шорох. Ветерок всё же загнал его обратно в квартиру — октябрь месяц давал знать о прохладе и приближающей зиме.       Всё ещё держа странную коробку в руках, он принес её в комнату, где не так давно провёл половину дня за написанием песен, и поставил её на стол. Он сомневался, стоит ли открывать, и ещё больше боялся увидеть там чью-то конечность. «А вдруг там палец Глеба? Вдруг кто-то похитил брата?», — пронеслось мимолётно в голове и там же умерло. Хотя, кому нужен был его брат. С него и брать было нечего. Даже на органы не сдать. Да и у самого Вадима за душой не было особо больших денег для выкупа. Откуда он их найдет? Гастролей было мало (он сам решил, что пора сделать паузу). И всё же любопытство нарастало вместе со страхом. Кусая губы, мужчина поднёс дрожащие пальцы к крышке, аккуратно приподнимая её и резко пригибаясь на случай, если изнутри что-то выскочит или взорвётся. Но ничего этого не произошло. Часы до сих пор отсчитывали ритм жизни на стене и ничего не нарушило этот звук. Он, замерев в той же позе, почти не дышал, и медленно убрал крышку, заглядывая внутрь. На дне небольшой и длинной коробки лежала кукла. Вадим выпучил глаза, внимательно рассматривая до боли знакомый образ. Одета она была в кроваво-красную майку и такого же цвета штаны. Волосы рыжими кучеряшками торчали в разные стороны. А лицо было идеальным и до боли знакомым. — Ого! — только это он и мог высказать на выдохе, узнавая в кукле образ своего брата. Кто бы не сделал её, он был мастером своего дела. Конечно, Вадиму было интересно посмотреть на того, кто сотворил этот подарок для него, и высказать слова восхищения, но, к сожалению, этот талантливый человек решил остаться инкогнито. Что было очень странно. На кукле лежала бирка с именем. Музыкант поднял небольшой листочек и прочитал. — Глебка, — проговорил одними губами Вадим и снова тепло посмотрел на куклу. — Почему я не удивлён? — маленький Глебка мирно лежал и смотрел на "брата" такими же маленькими серо-голубыми глазками. Мужчина вдруг вспомнил молодость и то время, когда был таким же живым и энергичным. Он не понимал, как такое могло произойти, что два родных человека в миг стали друг другу чужими. Точнее он как раз таки и понимал, но принять это до сих пор было больно. Дыхание зашлось, а сердце защемило от ностальгии и грусти по тому времени, и Вадим аккуратно достал куклу из коробки, чтобы рассмотреть её получше. Она была вся шарнирная, ростом около полуметра. Он попробовал покрутить ей руки, ноги, голову. Всё работало и было в идеальном состоянии. Когда музыкант поставил её на стол, та прекрасно держала равновесие и была устойчивой. Создавалось ощущение, что это маленький живой человечек, живущий собственной жизнью. Мужчина сделал шаг назад и, скрестив руки на груди, снова начал думать и сомневаться. Что теперь ему делать с этой куклой? Куда она ему? Отдать Глебу? Нет. — Ну и что мне с тобой делать, Глебка? — обратился к кукле музыкант, согнувшись перед ним и всматриваясь в лицо новому гостю. Кукла, конечно, ничего не ответила и продолжила смотреть своими глазками, словно в душу. — Хорошо. Я оставлю тебя жить здесь, при одном условии. — мужчина помахал указательным пальцем перед ним и сделал серьёзное лицо, — что ты не будешь подавать на меня в суд и просить денег, — кукла ничего не ответила и стояла неподвижно. Вадим, усмехнувшись тому факту, что разговаривает с куклой, выпрямился и снова ухмыльнулся. Нужно было найти место для неё, а это была нелёгкая задача. После нескольких попыток разместить подарок в комнате, Вадим всё же решил пока усадить её на столе и уже завтра подумать над местом. Его живот давал о себе знать, а спина требовала горизонтального положения. Он аккуратно согнул ноги и посадил Глебку на попу рядом с новыми записями. Рука куклы автоматом легла на пах и Вадим, пристыдив своего гостя, поспешно убрал её в сторону. — Прям как твой прототип. Ничего удивительного, — снова усмехнувшись, мужчина выключил свет в комнате и пошёл на кухню. Ему нужно было взбодриться и привести мысли в порядок. Ему не давал покоя этот странный подарок. Стуки в дверь. Пустая лестничная клетка. Может, у него разыгралось воображение и он сходит с ума? Так или иначе эта кукла сейчас сидит на его столе, идеальная копия его брата. Ещё чуть-чуть, и она буквально оживёт, как в фильмах ужасах. И будет убивать. После этой мысли Вадим замер с поднесенной чашкой ко рту и холодок пробежал по его спине. Он буквально оцепенел и пытался возвать к разуму, вырабатывая позитив и оптимизм. Тряхнув головой, он, хмурясь, медленно вернулся в комнату и включил свет. Глебка сидел в той же позе, как он его и посадил. Вадиму что-то стало не по себе от реалистичности куклы, и он всё же подошёл и провёл ногтем по силиконовой щеке а потом похлопал по темечку пальцем. — Неживой. Слава Богу, — тяжело выдохнув, он отпил-таки чай из кружки и направился обратно на кухню, мотая головой и удивляясь самому себе, что верит в подобное. Погружённый в свои сомнения и мысли он даже не заметил изменений на своём столе. И даже не подозревал, что нельзя открывать дверь, когда на пороге никого нет. Он и представить себе не мог, что пустил нечто в свой дом. Семью. Жизнь. Гости иногда бывают совсем нерадостные. Нужно быть осторожнее, принося что-то с собой в дом.