Морозный Бык

— Ты снова действовал в одиночку!       Очередные крики и распри на повышенных тонах. Прямо как на поле брани, но, лишь с одним отличием, — ссорились теперь не враги, а друзья. Коллеги, если уж быть точнее. Буран не любил все эти ярлыки. Всё что ему было дорого, так это семья. Его любимые сёстры. А всё остальное, это всего лишь временные отношения. "Партнёрство" — как он обычно любил это называть, но никак не дружба, или близость. Да, Ливстилл его друг, он «лучший друг», что уж скрывать? Но сейчас, в это самое время, в этой самой команде — даже он стал его коллегой и партнёром в первую очередь, и уж потом, другом и братом по оружию во вторую. — Из-за тебя, Паразита выкинуло прямо на материнский регенератор! — Она была непоколебима. Тц-к, как всегда. — То, что ты можешь заново воссоздать её дочернюю версию, ещё не значит, что ты можешь так пренебрегать ими на вызовах! Ты меня вообще слушаешь?! — Завали хлебало, Крауц! — Резко развернувшись, выпалил Буран на русском, грузно вознёсшись над головой доктора. — Я делал всё, как должно быть! И то, что тебя что-то не устроило в моём поведении, меня не колышет! Ты меня поняла?! — Уже на английском докончил он своё предложение. — Во-первых! — Медмамочка всё также проявляла удивительную стойкость, и даже смотря на объект своей ненависти снизу вверх, её взгляд была переполнена абсолютной злобой и презрением. – Хлебало здесь, должен заткнуть ты, а не я! — Баш на баш, русский на русский? Неплохо, доктор. Неплохо. — Во-вторых! Ты никогда и никого не слушаешь! И меня, как командного врача, совершенно это не устраивает! Может боссу и плевать на твои своенравные поступки, но страдаем то от этого мы, а не ты! Ничего тебе это не напоминает?!       Бурана словно ударила молния. Если до сей поры, он был более или менее сдержан, то вот после этих слов, его будто бы внезапно окатило ледяной водой. А нарастающий гнев, только усиливал этот аффект. — На что это ты намекаешь? — Я знаю про ваш психологический паспорт личности, боец. И уж извольте вам сказать, мой, сукин, друг. Вы ничем не лучше него...! Сказано — отрезано. После этих слов, медик, всё также прожигая неистовым взглядом, резко разворачивается на месте, и с тяжёлым, быстрым шагом уходит прочь, словно мимолётная тень, сворачивая за угол. При этом что-то бормоча на незнакомом, для Бурана, языке. Латынь?