NOON

      К тому моменту, когда самый младший и самый старший сотрудники вернулись в оперативно-следственное подразделение, на целый час застряв в ненавистной пробке, их однополчанин тоже со своей задачей справился. Четыре парня-официанта, три горничные и ответственный за их координирование менеджер словно рентгеновского сканирования удостоились - были просвечены оценивающим, карим излучением, проверены в достаточно жёсткой форме.       Правда, серия допросов полезных результатов не принесла: в равной степени переживающие молодые люди повествовали примерно об одном и том же. Якобы, находились они на своих рабочих местах - в зале, при сопровождении к номерам - обслуживали клиентов, никуда не отлучались. Как оказалось, их слова с помощью камер, установленных в общественных зонах отеля, вполне можно было подтвердить. Новеньких среди персонала и команды, кулинарившей закуски на кухне, не имелось.       Ломавшие голову Нам и Юн хоть к каким-то, стоящим выводам не пришли, а приехавшим Киму и Чону порадовать коллег аналогично было нечем. Орудовал настоящий профессионал - незаметно и без сучка, без задоринки. Единственная надежда накладывалась на вскрытие: вид яда мог много рассказать о том, каким образом попал к жертве, и кто располагал самыми вероятными возможностями осуществить отравление.       В деле Хана подвижек особо тоже не наблюдалось: отследить операции с картой банк согласился, но как скоро - даже уточнять не стал. Поэтому оставшуюся часть дня монохромный дуэт занимался бумажной волокитой: оформлял документацию по дебоширам из Ахёна. Джун пропал у айтишников за поиском досье на всех директоров холдинга и японских инвесторов, а Сок закрывал долги - составлял смехотворный отчёт по заявке о сайте-убийце от двух интернет-гениев.       В пять добрый инспектор Мин помощника отпустил: дорога от бюро до клиники измерялась долгими пятьюдесятью минутами, а его брат опоздания ненавидел чуть ли не больше, чем еду жёлтого цвета.       На этот раз, спеша к крыльцу центра, Гук Хоби и куратора на улице не увидел. Без преград преодолев стойку ресепшена, которой заведовала прекрасно его знающая медсестра, он стремительно проскочил четыре каскада ступеней, свободно ориентируясь в лестницах и коридорах. Палата хёна находилась в самом конце третьего этажа и окнами любовалась на боковую часть парка.       Несмотря на предписание клиники - держать двери распахнутыми, чтобы чрезвычайные ситуации, приступы и тому подобное можно было сразу засечь, Чону старшему сделали исключение. Его нервировали открытые, просматриваемые всеми зеваками помещения, поэтому вход в его крепость блокировала деревянная заслонка.       Аккуратно постучавшись, брюнет потянул за ручку и проник в светлую, минималистично обставленную комнату. Её хозяин обнаружился возле окна, где у него размещалась своеобразная, "творческая" зона. Весь подоконник, стол и ближайшую часть пола завалило множеством разноцветных кирпичиков лего, среди которых уже проглядывалось массивное, внушительное основание.       - Привет, Хо. Так увлёкся, что решил от прогулки отказаться? - испытал облегчение уже заволновавшийся Чонгук.       - Потом поиграете в вымирание, - ни на секунду не отрываясь от процесса подбора подходящих деталей, важно заявил владелец имени.       - Как скажешь, я не против посидеть и понаблюдать за твоим великим строительством, - добродушно хмыкнул детектив, опускаясь на идеально ровно заправленную кровать. - Что на этот раз?       С силой скрепляя две продолговатые рейки и присоединяя их к опоре, инженер отозвался:       - Познакомьтесь: Желток, Белок и Яйка.       - Хах, ну, судя по страницам журнала, это Эмпайр-стейт-билдинг. Круто.       - Смотри, Мэнни: мамонт! Эй, вон тот толстяк похож на тебя! О... у него есть семья. Он счастлив! Играет с малышами... Подойди и посмотри, Мэнни, каким мамонт должен быть.       Помощник инспектора, стараясь сильно не смеяться, с широченной улыбкой уставился на родственника:       - Я не особо шарю в архитектуре, так что по одному фундаменту сразу здание узнать не могу, не злись. Уверен, когда закончишь, всё получится масштабно и очень похоже.       Принявший оправдание ваятель продолжил колупаться в конструкторе, потеряв любой контакт с окружающей реальностью, а юноша просто следил за тем, как башня постепенно набирает сантиметры в высоту. Через полчаса такой тихой нирваны в дверь снова учтиво ударились чужие костяшки. Нарисовался тьютор:       - Простите, освободился только сейчас, не успел предупредить о том, что у Хосока новый проект, - виновато поклонился он. - Может, разрешишь брату поучаствовать? - обратился он к подопечному.       - Первое правило: всегда слушать Бака! Второе правило: идти по центру дорожки! Третье правило: кто пукает, тот идёт сзади!       Теперь и соцработник еле задавил внутри желание заржать, пока оперативник мотал головой и махал руками, ощущая мирное, но безапилляционное несогласие хёна:       - Да я и сам не хочу, а то ещё испорчу что-нибудь. Мне и так интересно.       - Ну ладно, оставлю вас тогда до второго ужина.       - Если я умру, найдите мне жену и скажите, что я люблю её! - наказал Сольчону Хоби.       - Нет, давай, всё-таки, ты спустишься в столовую. Я, конечно, понимаю, что важное дело, но по уставу продукты приносить в палаты нельзя. Тем более, в меню сегодня на последний перекус помидоры - твой любимый овощ.       Чон старший нахмурился, брякая лего на подоконнике, а потом буркнул:       - Слушайте, бабуля, не бросайте настоящую еду воображаемым питомцам.       Мужчина кашлянул в кулак, маскируя тем самым рвущийся из груди хохот и заверил:       - Хорошо, я персонально прослежу, чтобы Дэгон из сто сорок шестой всё не умял в одну харю.       Когда куратор покинул комнату, оставив родственников вдвоём, младший вновь окунулся в уютное, не обременительное молчание. Хосоково душевное равновесие его общество тоже не нарушало, поэтому парни гармонично просуществовали до восьми, пока Гуку не пришла пора ехать домой.       По пятницам, ввиду большого наплыва публики, кинотеатр неизменно вызывал на службу своего частичного работника, поэтому, причаливший в родную гавань брюнет соседа в ней не застал. Хотя уставший мозг и организм просились незамедлительно рухнуть на что-нибудь мягкое и уйти в энергосберегающий режим, у криминалиста была важная, неотлагательная задача.       Вытащив из-под дивана тайный ящик, юноша вынул оттуда коробку акварели с числом двадцать четыре на этикетке, тюбики с маслом и кисти. Так же из-за шкафа он выдернул вечно застревающий в узком пространстве мольберт, с закреплённым на нём альбомом плотной, шершавой бумаги формата А3.       Расположив это богатство посреди гостиной, детектив транспортировал с кухни два стула: один для принадлежностей, другой для себя, сбегал за стаканом с водой и уселся на подготовленное место. Подцепив самую большую "белку", длинные пальцы окунули её в сосуд, затем густо набрали умбру жжёную и массивным, жидким пятном нанесли на холст.       Несмотря на специальную, "схватывающую" способность фона, краска беспрепятственно, двумя дорожками покатилась вниз, скапливаясь в желобке для карандашей. Мгновенно к ней добавился такой же мазок красным краплаком. Пигменты, напитанные прозрачным разбавителем, охотно столкнулись, протягивая друг в друга ало-бурые щупальца. Сфокусированные, чёрные омуты внимательно следили за этой диффузией, не упуская ни единого движения колора, подмечая малейшие изменения.       Это было похоже на транс: зрачки скользили по переливам и тропам, проделанным смешивающимися каплями, а сознание одновременно будто бы и очищалось, и актуализировалось на мыслях, рефлексирующих с определёнными, намеренно использованными цветами.       Погрузившись в медитативное творчество по самую макушку, оперативник не уловил, как проскрежетал замок, из прихожей окликнул высокий голос, спустя несколько минут непосредственно сзади прошуршали шаги:       - Никогда не понимал современное искусство, но твоё произведение "Единорога стошнило радугой" вполне милое.       От внезапности вторжения в личный дзен у Чонгука так дрогнула рука, что кисть маленькую кобальтовую точку превратила в косую, некрасивую кляксу:       - Фух, предупреждать надо! Или это такая мстя?! Я чуть сердца не лишился!       - Рано тебе ещё сердца лишаться, оно мне понадобится, - захихикал Чимин. - Признаюсь честно, в галерею люди поглазеть на твой шедевр не попрутся, даже при условии, что он по-особенному очарователен.       - Это не картина и никогда ею не планировалась, - предпочтя не реагировать на повторный комплимент его мазне, произнёс брюнет.       Вплотную приблизившись к напряжённой спине, Пак без всяких комплексов и спроса навалился на неё, склонившись, а подбородок разместил на чужом плече, выдыхая рядом с охреневшей от такого поворота щекой:       - Тогда просвети меня, мсье Пикассо, с какой целью ты тут восседаешь весь из себя серьёзный и пафосный, аки великий художник.       - Думаю, - выдавил смутившийся Гук, чьё личное пространство было нещадно нарушено.       - Думаешь?       - Цвета помогают мне концентрироваться и направлять размышления в нужное русло. Ассоциации с ними намного эффективнее интерактируют, способствуя нахождению более креативных и неожиданных решений.       Бессовестная мордашка восвояси убираться не хотела, продолжая изучать наслоение тонов на бумаге. В понятливом мычании явственно чувствовался сарказм:       - Теперь нормальным языком, как среднестатистический человек, а не сверхразум высокотехнологичного будущего, объясни ещё раз.       - Каждой краске я присваиваю какое-то значение или маркер: чёрный и бурый - убийца, красный - кровь и так далее. Их взаимодействие, появление добавочных оттенков наталкивают на совершенно новые, необычные рассуждения и выводы, позволяют иногда найти упущенные элементы, - максимально упростил суть занятия юноша.       - Оу, вас такому в полиции учат? Прикоольно!       - Нет, это моя авторская методика.       Пак, наконец, отлепился от павшего в неловкость плеча, совсем по-другому посмотрев на антрацитовый затылок:       - Так я, получается, с гением жилую площадь делю? Но почему нигде в квартире не видно твоих прошлых каракуль?       Лестное определение пробило броню и защекотало где-то в груди. Чон простодушно ответил:       - Потому что я их выкидываю.       - Зачем?!       - А на какой хрен мне хранить бесполезные каляки-маляки?       - Но они ведь... Красивые... - сложно было подсчитать, что в часто моргающем янтаре клубилось интенсивнее: гнев или растерянность. - Больше не смей выбрасывать!       От странной реакции оперативник опешил, полностью развернувшись к парню:       - И куда девать прикажешь? Складировать, чтобы пылилось и место занимало?       - Я буду забирать. Договорились?       - Ладно, - не представляя, чем руководствуется Чимин, недоумённо согласился брюнет.       - Ужинал? - перевёл тему студент.       - Нет ещё, не до этого пока.       - Какой важный курица, - иронично, с капелькой осуждения покачалась русая голова. - Через полчаса жду на кухне. Опоздаешь - за ногу от мольберта оттащу.       - Что-то я не припомню момента, когда успел вступить в брак с надоедливым, мешающим работать супругом.       - Не моя вина, что ты в ЗАГС не явился. Всё оформили без тебя, уж прости, - пухлые губы красиво растянулись уголками вверх, и доставщик скрылся в коридоре.       Переведя тоже поймавший смешинку взор обратно на лист, Чонгук врезался вниманием в недавнюю кляксу. Аксоном она протянулась вплоть до безобидной, до сих пор не подсохшей вертикальной лужицы жёлтого, ассимилируясь в ней и рождая зелёное пятно. Что-то в этом обычном процессе получения цвета молодой травы привлекло сознание, и то экстренно начало крутить шестерёнками.       Кадмием в полихромном, бумажном мире импровизированный художник обозначил карточку Чахёка, как держатель "золота" - валюты. Синей была эмблема фабрики, на которой Хан добывал себе финансовые средства, поэтому его предприятие детектив выразил именно так. Мозг, пыхтящий и свистящий, словно паровой двигатель, пытался вытащить с периферии идею, ускользающую от него.       Прямоугольничек пластика и текстильная компания... Бледно-салатовый, под которым был солнечно-лимонный. Чем-то похоже на светофор. Переключение лампочек с предупреждения на разрешение: путь открыт, можно идти...       Пропуск! Турникеты уже лет пять понатыкали везде, контролируя сотрудников и их посещаемость. И Гук уверен, что в организации, где в штате состоял "самоубитый", тоже имелась система отслеживания. На фото, присланном фирмой, Чахёка запечатлили по пояс в униформе с белой картой, висящей на шее как у журналистов. На ней не указывались данные, ведь всё содержалось на встроенном чипе, и лишь пиктограмма фабрики венчала пустое поле.       Но! Как и банковского, этого документа, в некоторой степени удостоверяющего личность, при убитом и в его жилище криминалисты не обнаружили, совершенно о нём забыв. Причина того, что потенциальный знакомый унёс с собой и пропуск, сразу на ум не приходила и провоцировала обоснованные подозрения.       Довольный своим открытием, Чон легко поднялся со стула и принялся собирать орудия "хроматической дедукции". По привычке он почти скомкал оторванный по перфорации лист с абстрактным узором, но потом затормозил, фыркнул и положил его на стол. Юному вундеркинду не жалко - если Пак желает захламлять свою комнату его хэнд-мейд ерундой, первая картина коллекции ему в руки.       Около двенадцати ночи почти заснувшего брюнета выдернули из дрёмы уведомления, завибрировавшие в троекратном, раскатистом размере. Пришедшие сообщения содержали следующие строки:       "Спишь, Гу? Прости, забыл сказать заранее"       "Завтра Намджун записал тебя на смотр - от нашего бюро требовался человек для количества. Кинологическая школа устраивает выставку своих питомцев и демонстрацию их успехов. Походишь, с собачками познакомишься. Мероприятие на весь день - в участке можешь не появляться"       "О, и соседа с собой прихвати. Я ему не доверяю - нефиг дома одного оставлять"       Сонно буркнув что-то нецензурное в адрес хёна, помощник инспектора сунул телефон назад под подушку и натянул на плечи сползшее одеяло. Суббота намечалась весёленькая.

◄◄ ►►

      - Это предложение, а не приказ, так что можешь не выполнять его, если не хочешь, - излишне легкомысленно махнул рукой Чонгук, не особо горя желанием прибывать на выставку в компании пшеничноволосого, вечно творящего какое-то смущательное нечто.       - Нет, что ты, я буду очень рад с пёселями пообщаться, - сияющие лунные дольки шансом отказаться не воспользовались.       - И не лень тебе со мной в такую рань и такую даль тащиться? Выходной же, неужели отдых не жалко на дурацкую экскурсию разменивать?       - Важно не какой дорогой мы идём, а с кем. По-настоящему захватывающим путешествие делает человек, с которым его делишь, а не окружающий вас пейзаж.       Скептично глядя, как доморощенный философ натягивает курточку и влазит в кроссовки, юноша фыркнул:       - И ты считаешь, что моя персона в это утверждение вписывается?       - Чтобы не быть голословным, нужно проверить, - подмигнул Чимин, засмеявшись грустному вздоху провалившегося уговорщика.       Кинологическая школа с пристроенным к ней питомником находилась на другом конце города. Автобус вёз практически единственных в эти часы пассажиров тягомотные сто двадцать минут. Рокотание мотора, незначительная тряска и плавные повороты на совиное, гуково сознание действовали не хуже седативов.       Брюнет начал клевать носом спустя четыре остановки и попытался уткнуться лбом в окно слева, но то при соприкосновении сильно дребезжало, тормоша бедный мозг в черепной коробке. Котелок, между тем, абсолютно сдавшись, на шее держаться не мог, без опоры штормясь, как буёк на волнах.       С сочувствием наблюдая за печальным зрелищем, Пак не вытерпел: поймал чужой затылок, зашедший на очередной виток по направлению к стеклу, выровнялся на сидении, чтобы быть выше, и наклонил смольную голову на своё плечо. Дремлющий Чон довольно засопел, поудобнее размещаясь на предоставленной подушке.       По итогу, когда странную парочку выплюнули автоматические двери возле пункта назначения, у трущего глаза юноши на щеке красовался отпечаток шнурка чиминовой ветровки, прижатого случайно.       Торжественное мероприятие с вручением медалей хвостатым полицейским организовали на территории академии. У входа за ограждение стоял специальный стол: там гостям выдавали программки и сверяли имена со списком.       - Чон Чонгук, - уверенно назвался оперативник.       - Разведывательное управление? Есть, - торопливые пальцы черкнули рядом с нужной строкой галочку. - А это кто? - кадет с интересом окинул взором второго посетителя.       - Его "плюс один", - гордо заявил растерявшемуся регистратору доставщик. - Пак Чимин.       Пока пацан дописывал озвученные данные, быстро всучив брошюру, брюнет гневно зашептал спокойно шагающему рядом компаньону:       - Какой ещё "плюс один"?! Мы же не на светский раут приехали!       - То есть проблема только с уместностью, а сам статус возражений не вызывает?       - Ой да иди ты!       - А я и иду. Только вот куда? К какой зоне двинем сначала? - короткие пальцы развернули план территории, где изображались не только основные стенды и точки специализированные под различные породы, но и расписание.       - Сейчас на главной арене конкурс крупных собак: овчарок, ротвейлеров и ризеншнауцеров, - заглядывая в карту, проговорил Гук. - Думаю, будет любопытно на такое посмотреть. За ними сектор с молодняком, его лучше пропустить, ибо все малыши слишком дружелюбные, часто путаются, лажают, а болеешь за них как за собственных детей.       - Так ты не в первый раз в подобном участвуешь? - в чайных полумесяцах размешалась тёплая улыбка от того, как трепетно относился криминалист к мохнатым будущим охранникам правопорядка.       - Ага, Намджун-ним, видимо, старается этим дурацким способом закалить мой характер, слишком неравнодушный к братьям нашим меньшим и непозволительно мягкий для полицейского.       - А мне нравится, что ты такая пуська.       Не обращая внимания на милую оценку, юноша продолжил рассуждать:       - Выставочную площадку можно посетить последней - она весь день функционирует. Ну что, потопали любоваться тем, как профессионалы справляются с полосой препятствий.       - Ставки делать будем? - янтарь аж загорелся азартом.       - Тебе обязательно из всего подряд балаган устраивать? Там потенциальные четвероногие спасатели и герои своё мастерство показывают, а ты решил тотализатор замутить...       - Ха-ха, всё ясно: продуть боишься!       Чон понимающе ухмыльнулся, покачав головой:       - Ну нет, тут ты меня на слабо не возьмёшь. Есть игры, а есть элементарное уважение к чужому труду, пусть и животных. Второе для меня приоритетнее.       - О, да вы, мсье, благородный и принципиальный? И милосердный, к тому же. Огромная редкость в наше время. Ты как комета Галлея: рождаешься в единственном экземпляре за промежуток в семьдесят пять лет.       - С чего ты комплиментами так щедро в последнее время сыплешь? - стеснение просочилось в интонацию.       - Потому что с тобой это работает, - хихикнул Пак и вырвался вперёд, обгоняя брюнета.       Целых полтора часа притихшие парни с изумлением наблюдали за "Мухтарами" и "Рексами", блестяще, с лёгкостью перепрыгивавшими барьеры, вскарабкивавшимися на двухметровые, деревянные стены, балансировавшими на тонких рейках. Псы полностью подчинялись командам тренеров, не отвлекались на зрителей и посторонние звуки.       Испытания с нападением на "нарушителя", взятием следа и поиском запрещённых веществ вызвали ещё больше восторга: здесь животные резюмировали уже непосредственно полицейские, служебные умения.       - Как было бы здорово, если бы собаки умели коммуницировать с помощью человеческого языка. Ты ей дал носок, а она: "Мужчина, рост сто восемьдесят два сантиметра, сорок третий размер стопы, хромает на правую ногу, не женат". Поимка преступников упростилась бы в разы.       Хохотнув на такую наивную фантазию, Чонгук резко заткнулся и задумался: так он в бюро в качестве говорящего пёси, что ли? Пока подобной мысли в разуме не возникало, своя роль казалась более важной и ценной.       Ждать распределения мест и награждения смысла не было, поэтому помощник инспектора и его "плюс один" передислоцировались к просторной поляне прямо посередине территории. По ней носились уже отстрелявшиеся в соревнованиях зверёныши, проветривались уставшие от людского внимания представители уникальных пород.       Периметр травяного оазиса огибали заасфальтированные дорожки и лавочки. На самую чистую и плюхнулся Гук, а Чимин уселся рядом. Сняв рюкзак и порывшись в нём, соломенноволосый достал два красных, сочных яблока.       - Когда ты успел перекус-то с собой прихватить? - удивились фруктам обсидианы. - Отравлено?       - Да, Снежка, всю ночь котёл с зельем мешал. Милый, маленький грибочек, сколопендровый листочек и так по рецепту. Либо бери, либо я сам съем. Тебе не кажется, что я уже оправдал свою честность и отсутствие коварной диверсии по отношению к тебе?       - Ты просишь о доверии, но ты просишь без уважения... - манерно просипел по-донкорлеоновски оперативник. - И отсутствие злых деяний не гарантирует наличие добрых.       Закатив глаза, курьер съёрничал:       - Вы сам своего рода философ, я полагаю?       Вдруг, будто из-под земли, возле их лавочки материализовался запыхавшийся, рассерженный кинолог с пушистым, белым облачком на руках:       - Простите, что так внезапно вклиниваюсь в диалог, но не могли бы вы недолго присмотреть за этим недоразумением? - обозначенный щенок виновато заскулил. - Его сняли с конкурса - попытался облизать всех судей, вместо того, чтобы адекватно пройтись аллюром.       - Эээ, - высокоинтеллектуально протянул юноша.       - Да, конечно, мой друг с собакенами на "ты", - согласно залепетал обрадовавшийся Чимин.       Мужчина с готовностью посадил в ладони ошарашенного Чона живую ношу, суетливо тараторя:       - Вот мой номер, - доставщику передали визитку. - Если я сам за ним не вернусь, позвоните. А тебе стыдно должно быть! - укор адресовался чёрным, испуганным бусинкам.       Точно куда-то опаздывая, хозяин болонки испарился так же стремительно, как и появился.       - Какого хрена?! Всё выглядит так, словно нам окончательно сплавили этого малыша. А ты и довольный, как слон.       - Да ладно, не драматизируй. Просто на несколько минут или часов ты стал папашкой. Поздравляю.       И питомец, и его временный владелец удручённо посмотрели друг на друга. Брюнет отстранил щенка от груди, чуть приподняв и покрутив:       - Ну что, рисовый пирожочек, ты очень даже прелестный, поэтому не смей очаровывать меня грустными гляделками. Кстати, по-моему, вы с ним похожи, - поведал компаньону он. - Вроде бы, это порода - "Бишон фризе". Тебе какое слово нравится: первое или второе? Отныне так и буду тебя называть.       - Меня вполне устраивает собственное имя, - без шуток ответили пухлые губы.       - Нет, надо же мне хоть как-то отплатить за такую бессовестную подставу. Пак Бишон - звучит неплохо.       - Пошли погуляем с ним, что ли, - перетерпел новое погоняло Чимин, вскакивая со скамейки.       Чонгук охотно подорвался за соседом, аккуратно перехватывая жмущееся к нему, немного подрагивающее существо.       - Да опусти ты его на асфальт, уверен - ходить это чудо умеет.       - Я - мать. То есть, бать. И хочу поносить его на ручках, - вытянул губы трубочкой двадцатичетырёхлетний детсадовец. - Слова всяких Бишонов не учитываются.       - Боже, из тебя родитель дотошный донельзя.       - А из тебя отец, который забил на алименты и ребёнка раз в год навещает.       - Вот сейчас обидно было, - театрально оскорбился высокий голос.       Со смирным, притихшим дитём парни слонялись по местности до обеда и после него, однако, настоящий владелец упрямо не объявлялся. Гук в статусе ответственного папки неустанно держал малыша, изредка, успокаивающе его покачивая. В те моменты, когда Пак, всё-таки, умудрялся заставить юношу щенка отпустить на землю, тот намертво приклеивался к ногам нового воспитателя, жалобно тявкая или скуля.       - Видишь, он не хочет со мной разделяться. У Зефирки и так стресс от того, что хозяин сбежал, а ты его к тому же плакать вынуждаешь, - важно шествовал гордый бать по маршруту к выставке.       - Зефирки? Ты ему кличку придумал?       - Конечно, не "пёселем" же, или "собачкой" его звать.       Копна колосков неодобрительно помоталась в разные стороны:       - Неписанной истины не знаешь, что ли? Даёшь имя - привязываешься. И я убеждён, что тот мужчина тебе своего питомца не оставит. Так что его всё равно отнимут.       - Бу-бу-бу, мы этому Бишону глобус подарим, хорошо? - пообещал брюнет поднявшему к нему мордочку зверьку. - Чтобы он нам показал, где его просили выражать своё мнение, - Чон даже не понял, насколько иронично сложилась ситуация.       Доставщик аналогично до всей соли не допёр: не о чужом прозвище стоило печься, ведь его детектив тоже щедро нарёк. И если Зефирку заберут в течении этого дня, то русоволосое воплощение французской, кучерявой болонки рассчитывало и дальше соседствовать с помощником инспектора. Привязывая прочнее.       - О, вон там, кажется, тот кинолог! - случайно глянув в направлении площадки с разношёрстными участниками смотра, узрели знакомую фигуру медовые полумесяцы.       - Стой! - Чонгук внезапно тормознул уже почесавшего к цели спутника.       - Что опять?       - Чимин, давай украдём собаку?       - Совсем сдурел?!       - Но он такой пушистый и тёплый! И почти не лает, ведёт себя примерно... - мягкий голос просквозил мольбой.       - И у него есть владелец! Прекращай съезжать кукухой! Пошли, вернём животное, - категорично припечатал Пак и потащил за локоть упирающегося оперативника.       Несмотря на внутреннее сопротивление и колющееся сердце, вернул Гук ушастого подопечного невозмутимо. Напоследок потрепал воздушную, снежную шёрстку на холке и сказал благодарному хозяину:       - Он замечательный. Без всяких наград и титулов.       После этого желание лицезреть каких бы то ни было собак у юноши пропало, и он молчаливо, без предупреждения поплёлся к выходу. Курьер не отставал, но безмолвный обет не нарушал.       Уже в автобусе он легонько потянул насупленного буку за рукав:       - Дуешься?       - Это твоей гениальной идеей было согласиться на то, чтобы мне сначала доверили маленькое, трогательное создание, а потом разлучили с ним, - тоскливо вздохнул гипнотизирующий проплывающие дома за окном брюнет.       - Ну давай я тебе другого щенка куплю? - короткий указательный палец шутливо сделал "пуньк" обиженной щеке.       - Одолжения свои себе одолжи. Не нужен мне другой, хочу того, краденного.       - Малыш, но я же намного лучше собаки! - русая голова, требуя ониксового внимания, легла на чужое плечо.       Чон по-прежнему упрямо пялился в стекло, не сумев предотвратить предательское вскидывание уголков губ вверх.       - Эээй, вас заметили! Я вижу твою улыбку, - засмеялся Чимин, продолжая щекотать шею пшеничной макушкой.       Вплоть до родной остановки положения он не поменял. Всё честно - пришёл его черёд дремать на соседе.