NOON

      Воскресенье, обязывающее провести некороткие четыре часа с братом, порадовало раннеутренним звонком. Сольчон еле фурычащему рассудку сонного Гука сообщил, что к ним в центр с развлекательной программой должны были наведаться студенты-психологи. Те планировали в игровой форме не только опробовать практические, тестовые методики, но и занять испытуемых на целый день.       Поэтому очередной визит родственника потерял привычную необходимость. Целый, стопроцентно выходной день сулил свободу и необременённость, но разбуженный детектив не стал досыпать сокровенные, безмятежные часы. И соседу своему обеспечивать поздний подъём не собирался.       На выманивание кофейным ароматом и аппетитным запахом завтраковых блюд Пак не поддался, поэтому брюнет прибегнул к более эффективному способу. Бесцеремонно вторгся в тихую "колыбель", начиная орудовать как доставучий Себастьян: резко распахнул шторы, запуская рассветные, солнечные лучи. Впрочем, данное действие результата не возымело - натренированный студент мог дрыхнуть при любых обстоятельствах.       Пришлось зайти дальше: свернувшуюся запятой тушку под одеялом лишили главного источника тепла, нагло его сдёрнув. Прохлада, мигом проникшая в рукава и штанины забавной пижамы с мультяшными рожицами животных, заставила Чимина скрючиться ещё сильнее и жалобно замычать.       - Гуд монинг, Вьетнам! - слишком громкий голос оглушил чужой слух. - Хватит спать, родина зовёт. Точнее, я. Петушки давно пропели!       - Отстаааань, кукарекалка, - скрипяще простонали не открывшиеся лунные дольки.       На просьбу среагировали совсем не так, как она молила - беспардонные пальцы защекотали голую ступню. Хозяин шевельнул ею, притягивая колени к груди.       - Терпение у меня не резиновое. Это твоё капризничанье раздражает.       - А твоё лицо разговаривает. Так что мы квиты, - через дремлющую рассерженность парень разлепил один глаз. - Чего тебе от меня нужно, изверг?       - Чтобы ты встал, по достоинству оценил мои щедрые, кулинарные навыки и принялся вместе со мной за важное дело.       - Утром воскресенья самое основополагающее - это сон. А нарушать его можно, только если в туалет приспичило. Но потом всё равно в постель возвращаться. Это непреложная истина, и я предпочитаю ей преданно следовать.       - Ты бубни, что хочешь, но если не поднимешься - организую доставку холодного, освежающего душа прямо в кровать.       Злобно засопев, аки бешенный медведь, соломенноволосый соизволил с горем пополам сесть, несинхронно моргая гляделками: левое веко до сих пор адекватно работать отказывалось:       - Ну и что там у тебя такое архисрочное?       - Генеральная уборка! - уворачиваясь от гневно запущенной в него подушки и смеясь, поскакал на кухню Чон. - Одно из условий моего радушного приёма, помнишь?       - Зря страну Гондурасом назвали, когда тут живое воплощение этого слова ебантропничает... - вздохнул Пак, тягуче и растроено зевая.       Завтракал гуковыми угощениями Чимин медленно, сонно и лениво, специально растягивая трапезу. Его несказанно удивлял свежий и энергичный вид брюнета, прежде выступавшего заклятым врагом ранних часов и жаворонских замашек.       - Тебя какая фея домашнего очага и чистоты с утра так волшебной палочкой отфигачила, что ты светишься нездоровым энтузиазмом и тягой к уборке?       - Просто не всегда представляется целый свободный день для занятия полезным и приятным делом.       - Окей, это для вашей персоны надраивание полов и протирание пыли - релаксирующее времяпрепровождение. Но ко мне данное утверждение не относится. Какая для меня мотивация тебе помогать? - возмущался парень, вроде бы, натурально, но за словами мерещился уже определённый, хитрый умысел.       Флёр намёка Чонгук, благодаря профессии и высокому уровню интеллекта, уловил, поэтому сразу осведомился в лоб:       - Я бы мог попытаться придумать достойную компенсацию, но у тебя, как вижу, есть идея?       - Игра.       - Игра?       - Ага. Вопрос-ответ. Задавать буду я, отвечать - вместе, - чай в радужках засветился чем-то загадочным, словно в стеклянную чашку проник закатный, солнечный луч.       - И какой в ней смысл? - юношу такая плата за участие в клининг-акции поразила незначительностью.       - Живём бок о бок, пора бы и побольше узнать друг о друге.       - То есть нужно гарантировать стопроцентную честность на этом интервью? А если у меня есть военные тайны, которые нельзя разглашать?       Пак цокнул и махнул рукой:       - Ой, да не ссыкуй, там не будет ни одного пункта, касающегося твоей работы. Всё про мировоззрение, приоритеты и личность.       - Никогда не любил всякие психологические тесты, а-ля "Твой соционический тип" или "Какой ты глазированный сырок". "Выбери кляксу, и мы расскажем всё о твоём преобладающем полушарии мозга" - ну не чушь ли? Тебе, может, лучше дать мне заполнить анкету для лучших подружек? А про себя сам всё выложишь?       - Так не интересно. Игру, которую я предлагаю, составил квалифицированный учёный, между прочим. И она способствует... - высокий голос на секунду замолчал, пока сознание изменяло известную формулировку, - налаживанию позитивного климата в коллективе.       - Ну ладно. Если все твои требования - необременительный диалог, то я согласен. Начнём с комнат: ты в своей, я в своей, а потом встретимся на кухне и там объединим усилия.       - Хорошо, только средствами и инструментами меня снабди.       - О, этого у меня навалом: перчатки всех цветов и моющий гель на любой вкус, - с готовностью оживился Чон.       Итак, первые два часа мойдодырничества соседи провели в тщательном наведении лоска в собственных убежищах. Детектив орудовал губкой, салфетками и шваброй словно самая старательная в мире Золушка, когда как курьер осуществлял то же в силу совсем не прытких возможностей.       Однако, закончили они с собственными помещениями одномоментно: у Гука и площадь была просторнее, и щепетильности больше, а пшеничная горничная слишком халявила.       - Тебе нужно протереть гарнитур и плиту, а на мне окно и пол. Потом переберёмся в коридор с прихожей и ванную.       По достоинству оценив то, что самые сложные и муторные задачи помощник инспектора оставил себе, Чимин вооружился бутылочкой с нарисованным на ней лимоном в обрамлении мятных листочков и губкой, направляясь к шкафчикам:       - Ну так что, приступим к бесхитростной беседе? Первый вопрос: перед тем, как кому-то позвонить, ты репетируешь то, что собираешься сказать? И если да, то почему?       Брызгая на стекло быстро пенящуюся субстанцию, обещающую очистить все загрязнения без разводов, брюнет как-то понимающе усмехнулся и произнёс:       - Да. Наверное, потому, что предпочитаю коммуникацию с помощью сообщений. Интроверт во мне боится забыть или вовремя не отыскать нужные слова, поэтому проще распланировать все реплики. И ещё немного пугает спонтанность чужой реакции, хочется заранее просчитать все пути, по которым двинутся переговоры.       - Мне, наоборот, лучше удаётся импровизировать на ходу. В экстренных ситуациях мозг выдаёт нечто полезное и неожиданное. В обычных условиях я до такого бы точно не дошёл.       - Получается, ты более хаотичный и мобильный, - одобрительно заключил оперативник.       - А ты - не самоуверенный коп, возомнивший себя хозяином каждого положения. Приятно это слышать, - пухлые губы улыбнулись уткнувшемуся в верхнюю раму затылку, спрятавшему разлившуюся по лицу скромность. - Некст квешен. Что бы ты выбрал: сохранить в ближайшие шестьдесят лет своей жизни тело или разум себя тридцатилетнего?       Чонгук загрузился на пару минут, а потом убеждённо выдал:       - Тело. Не иметь проблем с суставами и другими "прелестями" старения и при этом накопить внушительный опыт, знания, мудрость - прекрасно. Если ценностный аппарат человека и его мнения абсолютно не меняются годами, это означает, что он не растёт морально и попросту застрял, потеряв связь с окружающим миром, безумно подвижным и трансформирующимся ежедневно.       - Рассуждаешь уже как состоявшийся мыслитель. И тут я полностью поддерживаю твою сторону. Острота зрения и слуха, объём памяти, физические умения - всё при тебе, и как приятный бонус - за плечами множество принятых решений, усвоенных уроков, ярких воспоминаний. Замечательно же. Итак, следующее: если бы хрустальный шар мог поведать правду о твоей жизни, будущем или о чём-нибудь ещё, что бы ты хотел выяснить?       В этот раз юноша размышлял дольше, машинально натирая до блеска нижнюю часть окна. А потом предложил:       - Давай сначала ты ответишь? Почему всегда я первый?       - Окей, - кивнула светлая голова, - обычно "заглядывание" в грядущее и, особенно, получение данных о нежелательном в нём, не позволяет исправить что-то в настоящем и избежать этого. Мы неминуемо программируем себя на свершение увиденного, не осознавая, что пытаясь обойти беду, устремляемся к ней более короткой тропой. Но я бы всё равно рискнул узнать вот что: встретится ли мне человек, который станет воплощением слова "счастье", и если такое чудо случится - что делать, чтобы его сберечь.       - Весьма романтично, - агаты аж от стекла отвлеклись, внимательно рассматривая отчего-то смутившегося Пака. - А я бы не стал соваться в "завтра". Элементарно потому, что книга теряет смысл и увлекательность, если тебе проспойлерили все повороты сюжета и концовку. Единственная стоящая информация, от которой я бы не отказался - могу ли я доверять дорогим мне людям.       - С этим возникают затруднения? - любопытный мёд резво поймал на себе ониксовый взор.       - Ага, в некоторой степени. Точнее, по отношению к некоторым.       - Но называть пальцы и тыкать именами не будешь, - догадливому Чимину кивнули. - Хорошо. Что ты больше всего ценишь в друзьях?       - Верность. И не только из-за того, что предательства больно бьют. Я, честно говоря, слишком быстро прощаю. Мне сложно обижаться на близких, ничего не могу с собой поделать. И этим частенько пользуются. Предоставляю шансы даже тем, кто их не заслуживает. Дебильная черта, вообще-то, не раз подводила. Поэтому хочется, чтобы никто не рассчитывал на эту мою слабость.       - О, как... - в русом котелке образ Гука, и без того мягкий, дополнялся новыми деталями. Картинка складывалась чересчур софтовая и трогательная, и процесс этот прошивался необратимостью. - Эм, а для меня в дружбе необходимо взаимопонимание. Когда кто-то может принять и разделить то, чем ты дышишь и живёшь, поддерживает в самых тяжёлых обстоятельствах.       - Наверное, мы оба обозначили то, чего нам особенно не хватало раньше, - задумчиво протянул брюнет. - Что дальше?       - Самое заветное желание.       - Свобода. Возможность делать то, что ты хочешь, именно тогда, когда ты этого хочешь. Ненавижу рамки, ограничения и барьеры любого характера.       Доставщик изумился расторопности и локаничности ответа, и затем осёкся - теперь ему предстояло признаваться в кое-какой наивной глупости. Паузу заметили:       - Твоя очередь.       - Ты будешь смеяться.       - Неужто там "мир во всём мире" или любовь до гроба?       - Второе.       - Серьёзно?! - Чон, скорее, поразился, нежели подавился смехуёчками.       - Ну не совсем. Я просто надеюсь когда-нибудь найти своего соулмейта. Чтобы чувства к нему могли толкнуть на самый безрассудный поступок, стереть другие приоритеты, намертво поселиться в сердце. Чтобы не страшно было писать, шептать и кричать на всю планету: "Тэ амо, ай лав ю, саранхэ, жэ тэм, айшитеру йо"...       - "Учишься балету, Поттер?" - продолжил одухотворённый монолог детектив, а на рассерженный, янтарный взгляд прерванного вещателя добавил, - это на малфоевском "Я тебя люблю". Разве не слышал никогда?       - Запомню, - слегка раздражённо пообещал Пак, продолжая. - Поведай о самом страшном воспоминании. У меня его источник - не реальное событие, а сон. Я немного боюсь высоты, и в материальном мире, как правило, попадая в подобные условия, стараюсь не смотреть вниз, отходить в более безопасное место или крепко хвататься за поручни. Но в кошмарах, сам понимаешь, тяжело управлять ходом "сюжета". Мне частенько снятся всякие лестницы и крыши, физика там функционирует неправильно, и гравитация постоянно норовит меня в пропасть скинуть. Но одно из этих видений отпечаталось в памяти чересчур отчётливо.       Чонгук, чутко внимая истории, справился с окном и взялся за швабру. Стоящий на стуле возле последнего непротёртого шкафчика сосед мытью пола удачно не мешал.       - Я очутился на громадном, сквозящем хлипкими, металлическими перекладинами, железнодорожном мосту. Что-либо разглядеть под ним было невыполнимо - казалось, в бездну устремляются тысячи километров. Один из концов этой переправы обрывался, не доставая до "берега", словно его покорёжило ужасной аварией. Так вот мне нужно было перебраться с самого края к основанию, и неизвестные силы снова дико тянули, рассчитывая обрушить в никуда. Было безумно жутко, руки и ноги дрожали, я полз катастрофически медленно, ведь от любого шевеления вся конструкция штормилась и скрежетала. До цели оставалась пара метров, и вдруг балка подо мной обломилась - я полетел в пучину. Несколько мгновений падения ждал губительного удара, но приземлился на мягкую, рыхлую почву, секундно ощутив облегчение. И тут произошло самое пугающее - из поверхности полезли десятки рук, будто в недрах пробудилось целое кладбище зомби. И когда мерзкие, ледяные пальцы попеременно цеплялись за мои запястья, лодыжки, волосы, разум соизволил проснуться. Сумасшедшим ором я потревожил, наверное, всю общагу. Пока силился проморгаться, могу поклясться, чувствовал привкус чернозёма на зубах. Бррр... - от вновь пропитавшего экспириенса Чимина промурашило так, что он чуть с опоры не брякнулся прямо на юношу.       - Осторожнее! Держу, - мастерски среагировав, криминалист зафиксировал чужие колени. - Мда, мне даже от рассказа не по себе стало... - угодив под благодарное, медовое внимание, растерявшиеся ладони протекцию прекратили, возвращаясь к прежнему делу. - А моё воспоминание из детства вполне настоящее. Однажды я, четырёхлетка, с родителями гостил у дедушки на даче. Взрослые занимались какими-то "овощными" вещами: пололи, рыхлили и копали, а маленький натуралист в моём лице таскался по всему участку и страдал хернёй. Площадь была внушительной, оттого и богатой для исследования. И в один момент, буквально из неоткуда небо затянуло тучами, поднялся шквалистый ветер, в округе потемнело почти как ночью. Мама с папой и бабушкой мигом уволокли инвентарь в дом, чтобы тот не заржавел под мощнейшим, хлынувшим дождём. Спасли всё: грабли, лопаты, даже секатор, и со спокойной душой удалились. А кое-кого забыли... Я из самого дальнего уголка, толком не видя дороги, нёсся к выходу на черепашьей, мелкой скорости. Конечно же не успел - калитка была закрыта. В пути промок до нитки и обкошмарился до усрачки - спасибо шизанутым раскатам грома и молнии. Так я и застыл у ворот, сжав в кулачках деревянные жерди, словно прутья решётки. Потом ещё и лбом в них упёрся, рыдая взахлёб и зажмурившись - вспышки с грохотом вызывали неконтролируемую панику. Ладно хоть мама пропажу, судя по всему, обнаружила, и через семь минут меня зарёванного, продрогшего и заикающегося нервными всхлипами, из адского огорода вывели. Шока я тогда хапнул с лихвой, обзаведясь неизгладимым отпечатком на всю жизнь...       Выплыв из ярких картинок прошлого, мелькавших в сознании на протяжении всей повести, оперативник заметил, что его слушатель тоже замер, нечитаемо взирая на него сверху вниз.       - Что? - невинно округлились обсидианы.       - Ничего, - в смятении крякнул парень, неуклюже слезая со стула. - Я закончил.       - Подожди меня, сейчас к коридору перейдём.       Соломенная макушка кивнула и пропала в проёме, дабы не препятствовать проезжающей по линолеуму тряпке. Её хозяин решил взять тайм-аут и посидеть в гостиной. Печальный опыт брошенного на произвол стихии ребёнка слишком масштабно шибанул по впечатлительному, доброму сердцу. Пак еле-еле перетерпел внезапный порыв кинуться обнимать и утешать уже совсем не малыша, хотя в воображении он предстал как раз таким - крохотным, беззащитным, уязвимым. Но помощник инспектора явно таких поползновений не оценил бы. Так что русоволосый дезертир предпринял стратегическое отступление, чтобы усмирить занывший кровеносный орган.       С прихожей и санузлом команда мистеров Проперов управилась за более короткий срок. Поэтому обсудили они только три вопроса. На "Что больше всего нравится в вашем собеседнике?" Чимин без раздумий ответил: "характер". Чон возразил, что в виду имелась, вероятно, какая-то одна черта, однако доставщик упрямо заявил: "Мне импонирует именно их сочетание в тебе".       После нехилого откровения брюнет скомкано, с внезапным румянцем на щеках описывал симпатизирующее ему качество - открытость, порой граничащую с бесстыжестью. Чужие губы этой рецензии улыбались довольно, но слегка виновато, особенно на фразах про "искренность". Потому что заблуждался чуть-чуть Гук - не так его сожитель был правдив и неподделен.       Дальше интервью требовало озвучить, когда и от чего каждый участник плакал в последний раз. Детектив признался в пролитом водопаде слёз над не так давно пересмотренным фильмом "Логан", а его партнёр по диалогу жаловался на случайно разбитое колено, резкая боль от ушиба которого породила в душе пламенную обиду и расстройство. Морская соль в тот миг брызнула из глаз непроизвольно, гонимая несправедливостью скользких полов, нападающих на бедных студентов.       И последним, перед триумфальным финишем чистящей кампании выпало: "Назови настолько серьёзную вещь, шутить над которой нельзя абсолютно". Чонгук железобетонно выбрал "чужое горе":       - Какой бы незначительной не казалась тебе чья-то беда, если она печалит и мучает человека, смеяться над ней низко и мразотно.       - Не перестаю изумляться, как ты такой чистой ромашечкой в наших беспринципных реалиях расцвёл... Да ещё и служишь на мрачной, очерствляющей должности. Не хочу, чтобы она тебя сломала, - предыдущее общение почти без секретов сработало идеально - границы и условности между парнями подтёрлись, избавляя от неловкости и синдрома "приятельства".       Оперативник снова замялся, так и не привыкнув к неожиданным, льстящим комплиментам, а потом произнёс:       - Ну а ты над чем никогда бы не стал глумиться?       - Над "непохожестью". Любой. Вероисповедание, национальность, ориентация, убеждения и другие признаки индивидуальности. Глупо иронизировать по этому поводу, - уверенно загорелись янтарные полумесяцы.       - Согласен. Юмору доступны далеко не все темы. А идиот, который это отрицает, считая, что комедия не должна совещаться с моралью - просто невежественное, эмоционально неполноценное полено.       Во время того, как мелодичное хихиканье смаковало забавный эпитет, Чон разместил в кладовке все их орудия труда и с чувством выполненного долга упал на правую половину дивана, разрешая себе отдохнуть. Его сосед по той же причине приватизировал левую часть.       - Ещё пункты в твоей анкете будут?       - Да хватит пока, - спокойно выдохнул умаявшийся Пак.       - Но там же много достаточно любопытных заданий осталось, - лукаво сверкнув агатами, юноша перекатился на правый бок, подпирая свою антрацитовую тыковку рукой и хитро созерцая чужую физиономию. - "Расскажи о первой любви", "Перечисли положительные характеристики своего партнёра, примерно пять пунктов", "За четыре минуты продекламируй автобиографию своему партнёру как можно более подробно". Зря, что ли, мсье-психолог Артур Арон их составлял?       Охреневший от такой осведомлённости курьер тоже развернулся к Гуку, повторяя позу:       - Ты знаешь про данный эксперимент?! - лунные дольки переквалифицировались в полнолуния.       - Ага. И, вообще-то, "способствует налаживанию позитивного климата в коллективе" - офигеть какая свободная интерпретация исходного "влюбить в себя за тридцать шесть вопросов".       Пойманный с поличным, сконфузившийся Чимин тотально проигрывал коварной, искушающей чёрной смородине:       - Но если ты изначально был осведомлён, почему решил участвовать в этом?       - Спортивный интерес... - таинственно хмыкнул брюнет, ложась на спину и закрывая глаза.       Чайный взор ещё минуты три пытался отыскать объяснение на расслабленном лице, но растрачивал силы тщетно. Чья победа, чьё фиаско - не разобрать. Или же вовсе ничья?

◄◄ ►►

      Новая рабочая неделя поприветствовала Чона в офисе тремя хмурыми, поделившимися общей пасмурностью лицами. Весь оперативный состав собрался вовремя, ожидая не так уж и много вестей: запоздалую сводку операций по карте Хана и результаты вскрытия мистера Чоя.       Первой на разгребающих мелкие указания и дела криминалистов в одиннадцать часов сбросила короткий отчёт задолбавшая финансовая организация. Непонятно с какими целями колупающийся в компьютере Сокджин неожиданно издал громогласное "О-о!" и полез открывать служебную почту:       - Письмо от заместителя директора пришло!       - Погляди-ка, связями в банке обрастаешь. Замути с кем-нибудь из них, и у нас поубавится мороки, когда нужно будет счета пробить или кредит оформить, - находчиво предложил Мин.       - Вот ещё, чур меня! Весь контингент там - жуткие бюрократы и скряги, - пальцы торопливо щёлкали по мышке, загружая и разворачивая электронный документ.       - Когда ты про весь коллектив-то узнать успел? Я поражаюсь этой прыткости, умело замаскированной под пренебрежение.       Ким старший окатил блондина взглядом дикой усталости с капелькой "пощади, человек-анекдот":       - Ну что там, хён? - Гук нетерпеливо вытянулся на своём кресле, всем естеством стремясь услышать хоть что-то, способное продвинуть следствие вперёд.       Намджун и Юн тоже уставились на коллегу, не слишком оптимистично предвкушая вердикт.       - Ни-че-го. Пустое, бесполезное, тотальное ничего, - расстроено прогундел Джин. - Никаких взаимодействий со счётом после даты смерти Чахёка не было зафиксировано. Единственный вывод, который можно из этого сделать: кражу произвели не ради наживы.       Помощника инспектора резко шибануло по голове осознание:       - Я же ещё одну несостыковку нашёл! Потенциальный соучастник самоубийства унёс не только карту. Помните то фото, что нам предоставила фирма? На нём у Хана на шее висел белый, прямоугольный пропуск с эмблемой компании.       Просветлевший от данного обстоятельства начальник радовался недолго: только улыбка слегка коснулась губ, как сразу пропала, возвращая прежнюю удручённость:       - Отлично. Теперь у нас отсутствуют две абсолютно никчёмные улики: одной никто так и не воспользовался, а вторую никак не отследить. И нет ни малейших вариантов по поводу того, кто их утащил, и где эти куски пластика могут находиться...       - Неужели тупик? - растерянные агаты перескочили вниманием с полководца на Юна. Проигрывать в таких серьёзных вопросах юноша жутчайше ненавидел.       - А ты своим специальным методом вещи Пака не исследовал? Вдруг помогло бы, деталей добавило к общей картине. Очень я в нём не уверен, чересчур подозрительный субъект, заляпавшийся в происшествии сильнее прочих.       - Нет, хён, в этом нет нужды. Я хорошо запомнил экспрессию отпечатков на коробке из-под пиццы, ни с какой другой не перепутаю. У Чимина она совершенно иная.       - Или просто мама настолько хорошо воспитала, что считаешь некрасивым и невежественным трогать чужое имущество без разрешения или ордера? - хмыкнул шатен, заметив, как сконфузился Чонгук.       Лисий взор испытующе скользнул по донсену:       - Ну раз нет, значит точно тупик. Попробуем хотя бы с убийством Юсона не тупить. Где опять этот Бао с незаменимой информацией шастает? Времени давалось много, должен был уже десять заключений сделать, а не одно несчастное.       Отчего-то притихший брюнет пожал плечами и снова зарылся в какие-то важные бумажки. Его примеру последовали оба Кима, а белобрысый детектив ещё пару минут наблюдал за шуршащим листами младшим. Очень странно изменилось его поведение после упоминания сожителя. Как бы их соседство никаких подводных камней по итогу не нарыло.       Явление судмедэксперта народу случилось во второй половине дня. Весь запыхавшийся, мужчина втащился в бюро в крайне взвинченном и раздражённом состоянии. Не то, чтобы оперативники видели его в более благостном настроении, но теперь планка мизантропии, скорее всего, была безжалостно пробита.       - Чтобы я ещё хоть один сраный раз вступал в полемику с суперважными шишками с верхов - увольте! Все нервы мне вытрепали! "Лишний волос с головы нашего почившего лидера упадёт - будете по полу ползать с лупой, пока не найдёте и назад, на то же место не присобачите". А семейка у него вообще сущий ад. Мне из-за суеверной жены к телу запрещали два дня приближаться, - не здороваясь, взорвался гневной претензией медик.       - И мы тебя приветствуем, - невозмутимо изогнул бровь Нам.       Прошипев что-то сквозь зубы и чуть ли не плюнув в довесок ядом, словно мозамбийская кобра, Бао, не желая растрачивать скудную энергию на препирательства, рассерженно и молча сунул бланки в руки платинововолосому. Тот цепкими зрачками принялся бегать по строкам и таблицам, и с каждым мгновением весь его вид выражал всё большее недоумение:       - А ты действительно правильно там свои реагенты в колбочках смешал и биохимический анализ провёл?       На старшего инспектора посмотрели с нескрываемой ненавистью, снова не удостоив даже парой фраз. Шило в пятой точке самого юного полицейского заставило его подорваться и оказаться рядом с боссом, любопытствующе заглядывая в документ:       - Эм, а вот это уже совсем странно...       - Да что там? - воскликнул Мин, которому перемещаться к соратникам не особо хотелось.       - Ты будто числа в пробах написал другие, а выводы как под копирку с отчёта по Хану скатаны, - Джун до сих пор поверить результатам отказывался.       - Свою задачу я выполнил со всей ответственностью и щепетильностью. Не моя вина, что ваша генеральная заноза в заднице скончалась абсолютно симметрично предыдущему "счастливчику". Наличие алкоголя логично. Никакого присутствия чужеродных веществ или наркотиков. У этого жмурика только холестерин был повышен, но недостаточно, чтобы поспособствовать успешной игре в ящик.       Теперь и Сок покинул родной стол, материализуясь с другой стороны от шефа:       - То есть у ничем не связанных людей, рознящихся по возрасту и социальному статусу в какой-то момент сердце просто непоколебимо выдало: "Моя остановочка"?       Гук весело фыркнул:       - Такое ощущение, будто Рюк снова свою дурацкую тетрадь уронил в мир людей, а школьник-отличник подобрал и принялся под зловещее хоровое пение вершить справедливость. Как иначе объяснить внезапные сердечные приступы? "Если причина смерти не указана, человек умрёт через сорок секунд..."       - Точноо! - шатену идея понравилась даже больше, чем сама на то рассчитывала. - "Средь потоков времени мелькнёт когда-то пусть то мгновенье, что как всполох, искра..."       Многострадально застонав, Юнги взмолился:       - Только не снова, нет!       - "Всё ещё я верю, продолжая прежний путь, чтоб миг вложить тот в память мира..." - охотно подхватил мягкий голос брюнета.       - У нас два нераскрытых намечается, а этим лишь бы эндинги горланить...       - Да ладно, зато они не ворчат как трёхсот летние деды. Пусть детишки позабавятся, тебе жалко что ли? - добродушно возразил Намджун, глядя, как самый старший и самый младший детишка исполняют известную композицию в дуэте.       Судмедэксперт, сердито посопев, и дальше лицезреть шоу талантов не собирался, поэтому, насовсем, видимо, приняв немой обет, без прощаний покинул кабинет. Не мешая вокалистам завершить весьма гармоничное аутро культового аниме, командир заговорил только тогда, когда оно стихло:       - Не знаю, вероятны ли вообще такие чудесные совпадения, но по всем признакам два наших преступления схожи хотя бы способом убийства. Этот факт пока ничего не проясняет, но нам уже не привыкать. Досье на весь совет директоров IT-отдел обеспечит, однако, не так быстро - препятствий из-за высокопоставленности чересчур много. Так что окончательно глухими дела называть рано, - ладонь успокаивающе похлопала по лопаткам помощника инспектора, словно пытаясь разочарованно опустившиеся плечи подбодрить.       Оптимизм пришлось сохранять Киму среднему практически в одиночку, судя по тоскливым минам подчинённых.

◄◄ ►►

      Не пережившему на своей шкуре обывателю чуждо понятие "безмерья". Для него, по заложенной в мозгу с детства программе, время разделяется автоматически, и с этим трудностей не возникает. Биологические часы, приблизительно, но улавливают границы суток, могут эфемерными минутами выложить любой пройденный отрезок вечности.       А что делать, если сепаратора нет? Величины "день", "неделя", "месяц" не стыкуют к себе ассоциации, в материальном окружении никак не оседают. Для Суна его пребывание взаперти смазывается так, будто некто, путешествующий в междугороднем автобусе, пальцами проезжает по запотевшему стеклу, и водные частички кооперируются в увесистые капли, стекающие вниз. Влага множится в желобке окна, и её толщу не сегрегировать даже при огромном желании.       Отсутствие комфорта уже не воспринимается, как что-то раздражающее. Сквозняк, жёсткая поверхность койки, прогулочная площадь, равная десяти квадратным метрам меркнут перед сумбуром, разворачивающимся в сознании. Неутешительные, царапающиеся мысли сублимируются, эволюционируют до внушительных и пугающих конфигураций. Днём им не даёт вырваться во внешнюю среду и учинить там разбой по-прежнему сражающийся за адекватность самоконтроль, а вот ночью... Ночью мозг уходит на подзарядку, и в тихом внутреннем пространстве с выключенным светом выползают кровожадные тени.       Кымён в целом плохо спит из-за чуткости слуха и улавливаемых им, разношёрстных звуков из соседних камер с коридорами. Поэтому, когда вымотанный разум достигает максимальной точки усталости, он проваливается глубоко и надёжно прямиком к заждавшимся, сконцентрировавшим переживания видениям.       Парк аттракционов. Но не такой солнечный и яркий, как в романтических или комедийных фильмах. Заброшенный, ветхий, пустынный. Всё покусанное коррозией и дряхлостью. Лампочки не горят, музыка не стелится по тишине. Посетителей нет.       Он на американских горках. Вагончик чуть ли не сыпется пережёванной временем, железной крошкой. На сидениях обивка потрескалась, ремни безопасности истрепались. Все места одинаковые, кроме собственного. Под Суном кресло очень даже новое, а крепления сковали и ноги в щиколотках, и руки в запястьях. Странная защита, не внушающая доверия. Явно не для сохранности.       Рядом и впереди с ним "увлекательной" поездкой наслаждаются другие любители острых ощущений. Правда, смотреть на них парню страшно. Те, вроде бы, из плоти и крови, дышат, глазами моргают. Но делают это всё жутко механически, словно роботов обшили кожей и посадили в состав для краш-теста.       Сомневаться не приходится: облупившиеся, красные машинки с лязгом и визгом полозьев катятся не в светлое будущее, а, скорее, в закат настоящего: путь кривится, завязывается в несколько смертельных петель, а потом устремляется вниз. Рельсы не замыкаются финишем, который и старт. Они ныряют в какую-то густую жижу, булькающую и клокочащую неопознанным, дурно воняющим варевом.       Дёргаясь и пытаясь освободиться, Кымён орёт, хочет достучаться до соседей по казни, да хоть до кого-нибудь. Но человеческие куклы не слушают и не слышат. Искусственные улыбки на их лицах ужаса внушают не меньше, чем грядущее, фатальное погружение. Единственный вменяемый пассажир бьётся, как пчела, ненароком угодившая в мёд, тратит силы и надежду на спасение.       Вдруг сверху раздаётся фальшиво-участливое:       - Ты можешь сойти с поезда, правда. Для этого нужен сущий пустяк. Просто признайся...       Речь разлетается, хохочет, гулом проносится повсюду, отражается эхом от осязаемых объектов. Сами себя повторяют слова: "Способ", "Почему эти двое?", "Как они связаны?".       Сун бы всё отдал за то, чтобы избавиться от плена, слезть с кошмарных горок, но он физически не может дать ответ. Не знает. Не имеет ни малейшего понятия. Слёзы обречённости жалят, отчаянным морем огибают щёки и поочерёдно повисают на подбородке, срываясь с него.       Вагончики всё дребезжат, не допуская даже секундной остановки. Их передвижение разгоняется, отнимая любые шансы. Мазутная клоака уже маячит буквально перед носом, а рыдающий парень мотает головой, так и не найдя решения для коварных вопросов. В последний момент он зачем-то кидает взор на поддельных посетителей парка, готовых разделить с ним участь, и видит строгие костюмы, как у людей в чёрном или федералов.       В следующий миг состав врезается в смольную массу, и она милосердно обволакивает добычу, засасывая и затмевая угольностью любые цвета.

◄◄ ►►

      Вера Намджуна в положительный исход постепенно начала угасать. Ни во вторник, ни в оставшуюся часть недели личную, засекреченную информацию о японских и отечественных акционерах разведывательное подразделение не получило. Родные хацкеры разводили руками и мотивировали отсутствие данных тем, что запрос был отправлен давно, вот только ответа "Ханва груп" так и не дала.       Тупик в деле Чахёка тоже с удовольствием зарастал плющом и утеплялся мхом - схожие черты двух убийств значились таковыми только номинально, не помогая ни одному из расследований. Юнги и Чонгук, маясь от бездействия, за две недели успели опросить и самых приближенных к Хану персон, и мало-мальски с ним пересекавшихся. Коллег в организации, управление, соседей с разных этажей, даже продавца в магазине продуктов, находившемся недалеко от дома.       Тем же самым страдали Кимы: показания взяли вообще у всего штата отеля, просмотрели тягомотные часы съёмки с камер видеонаблюдения в промежутке одного дня до преступления и двух после. Ничего подозрительного обнаружить так и не сумели. Гук каким-то потаённым чутьём ощущал, что хитровыебанный злоумышленник на два случая общий, и уже про себя прозвал его "Призраком в успехах". Ну правда, тот либо имел неограниченный запас удачи, либо стопятисотый уровень мастерства в скрытности и маскировке.       Застой в отделе, тормошащийся лишь рядовыми, пустяковыми заявлениями о краже и лёгком разбое, неизменно волочил за липкие полипы прокрастинацию и уныние. Брюнет мучился от них сильнее прочих - юная жажда справедливости и желание вырвать победу из клешней беззакония кипели в нём постоянно. В сложившихся условиях они медленно, но верно растрачивали надежду, толкая в рассерженность.       Злился Гук исключительно на самого себя, ведь именно он не предпринимал хоть что-то полезное и эффективное, чтобы сдвинуть колесницу правосудия с мёртвой точки. Даже чувствующий подвешенное состояние соседа Чимин не мог его настрой направить по положительному вектору. А в один из дней наоборот подстегнул.       Слишком торопливо провернув ключи и ввалившись в прихожую, мгновенно прошибленный холодным потом студент абсолютно не ожидал почти столкнуться с юношей, лениво что-то разыскивающем в кармане своей куртки. Тот, услышав хлопок двери и копошение за спиной, логично развернулся, не давая и секунды на побег или прятающий манёвр. А Паку он был нужен...       - Письмо? Не сова ли принесла? У нас в семье волшебник родился? - устало усмехнулся детектив.       - Эм, нет, мне не одиннадцать, Хогвартс-экспресс ушёл, - высокий голос отчего-то просипел, а пальцы поспешили расстегнуть рюкзак и сунуть в его нутро чёртов белый конверт с глаз долой.       - Читать, разве не будешь? Что там?       - Это с учёбы, результаты моего теста.       - А почему надписей нет? - на неумелую ложь заточенный под поиск решений и несоответствий мозг не купился. - Я универ тоже посещал, не из школы же меня в полицию устроили. Табель с набранными баллами пакуется и выглядит не так. Наебать меня пытаешься?       Русоволосый под пристальным вниманием совсем растерялся:       - Не во всех учреждениях одинаковая корреспонденция, чего ты ко мне пристал?       - У тебя странная реакция - это вызывает любопытство и необоснованные догадки с предположениями. Проще их развеять, чем провоцировать, - науку заговаривания зубов донсен у Юнги начал постигать весьма споро.       - Мне, если честно, до максимальной глубины Марианской впадины на твоё подозрение.       - Знаешь, кто использует речевые обороты вроде "по правде", "если на чистоту"? Те, кто привык лгать и делает это слишком часто, поэтому подсознательно хочет убедить в своей искренности даже тогда, когда в ней ещё не усомнились.       - Инспектор Мин плохо на тебя влияет.       - Мне перестать с ним дружить и играть в одной песочнице? - ониксы светились не серьёзностью, а задором.       - Перестань меня бесить, пожалуйста, - ежу тяжело спрятать иголки, когда он уже оклубился ими в полноценный шар.       Заметив, что безобидное подтрунивание вызывает чересчур много негатива, Чон слегка погрустнел:       - Хорошо-хорошо, пойду в свой прежний эмо-уголок...       - Нет, постой, я могу сразиться с тобой в словесной, подкалывающей дуэли, только тему другую выберем, - короткие пальцы метнулись к чужой руке удалявшегося в комнату юноши, но схватились не за свитер, а за воздух.       - Желание пропало. Как-нибудь в следующем месяце, - прилетело Паку, застывшему в смятении.       Гук прозвучал шутливо и совсем не обиженно, через десять минут уже заведя весёлую беседу и помогая с готовкой. Курьер расслабился, уповая на то, что оперативник забыл про его предательскую почту. И тот выглядел благодушно-необременённым. Но в разуме изображение девственно чистого конверта с неизвестным содержимым в память впечаталось прочно. А на дне обсидиановых радужек залегла первая щепотка недоверия.